Мнения

Чеченский вэлфер

Как суд по правам человека снижает безработицу в кавказских республиках

  
257

Следственное управление по Чеченской республике, веером рассылающее спам-запросы в различные подразделения Минобороны и МВД, вызвало в блогах множество споров и тонны возмущения.

Естественно, нас обвинили в том, что мы всё выдумали, запросы нарисовали, разжигаем межнациональную рознь и в буквальном смысле «готовим третью чеченскую».

Такой цели мы не ставили. Мы решили разобраться в этом вопросе до конца — нам и самим стало интересно, зачем чеченским следователям домашние адреса российских военных.

В итоге нам удалось взять интервью у старшего помощника руководителя этого следственного управления Марьям Налаевой. Кстати, стоит поблагодарить Марьям Хамзатовну за открытость и готовность сотрудничать с прессой — иначе, действительно, эта история перешла бы в категорию страшилок для националистически настроенных патриотов и лиц, к ним приравненных.

Подробное интервью можно прочитать здесь. Что касается моего личного отношения, как одного из соавторов этих статей — верить следовательнице можно только условно. Понятно, что она отстаивает интересы своего ведомства, и ничего кроме.

Тем не менее для страшилок вроде «используя официальные структуры, кадыровцы собирают данные для эскадронов смерти» в данном случае, кажется, нет оснований. Как поясняют люди, разбирающиеся в этой теме, если уж кто-то поставит задачу убить того или иного «врага чеченского народа», то он не пойдёт по пути официальных инстанций. Необходимые данные быстрее и эффективнее купить, тем более, стоит это не так уж и дорого. А на запросы Следственного управления всё равно почти никто не отвечает.

Есть одна разумная версия, которая, как мне кажется, объясняет это явление. Здесь мы можем говорить об очень своеобразном «чеченском вэлфере».

Поясню.

У Российской Федерации есть обязанность расследовать уголовные дела по преступлениям, совершённым на её территории. Так получилось, что Чечня — территория РФ. Именно за это воевали, убивали и погибали наши военные.

Пока шла контр-террористическая операция, никто особенно не следил за законностью. У кого хватало разумности, тот сохранял человеческий облик. Кто-то — нет. В пропавших без вести при зачистках и проверках на блок-постах числится, по данным правозащитников, не менее 2000 человек.

Чеченец, родственник которого числится в этом списке пропавших, имеет полное право прийти к следователям и написать заявление: «пропал родственник, 10 лет как ищем». Родственник, скорее всего, действительно пропал без вести. А, возможно, и нет — для возбуждения уголовного дела, как пояснила Марьям Налаева, достаточно заявления. Была война, с документами полная неразбериха, то есть возможности сознательного обмана лично я бы не исключал.

Далее всё просто: наши родные правоохранительные органы (а в Чечне, думаю, они не сильно качественнее общероссийских) это заявление хоронят. Очередной висяк: ну кто будет расследовать события десятилетней давности, да ещё и произошедшие в период войны?

Через некоторое время чеченец идёт к адвокату, который, в свою очередь, штампует стандартный иск в Страсбург. «Нарушено право моего клиента», конкретно — статья 13 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Вот она:

Право на эффективное средство правовой защиты

Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

Через некоторое время Страсбург выносит решение: заявителю выдать компенсацию, а властям Российской Федерации предписывается устранить причину иска, то есть всё-таки расследовать уголовное дело.

С выплатой компенсации проблем не возникает — максимум, придётся подождать до полутора лет. А вот вторая часть — расследование — опять провисает.

И вот чтобы хоть как-то оправдаться перед Европой, наши власти и создали вот этот спамерский отдел Следственного управления. Эффективность его работы — достаточно низкая. На 1000 уголовных дел ни одно не передано в суд (справедливости ради — это не их вина, при расследовании происходит смена юрисдикции), менее сотни — отданы на доследование в Военно-следственное управление.

Военные следователи, естественно, второй раз хоронят дело переданное им дело. Новый повод иска в Страсбург, новая компенсация, новая волна запросов по официальным структурам.

Что мы имеем в итоге? Все при деле. Круговорот бумаг создаёт 10 рабочих мест в Брюсселе, 100 — в Страсбурге. Ещё 200 рабочих мест в чеченском Следственном управлении, а в Чечне, как известно, самая высокая официальная безработица. Конечно, ещё 1000 людей заняты вокруг да около этого процесса: контроль, отчёты, с другой стороны — консультации, адвокаты. Между ними — мост через озеро. (Понятно, что эти цифру условны.)

Только так можно объяснить нарочитую неаккуратность работы следователей — рассылку запросов на несуществующие адреса, нарушение процедуры запроса сведений, составляющих государственную тайну, и прочие огрехи, на которые тут же обратили внимание разоблачители «подделок».

В офисном мире это называется «имитация бурной деятельности»: и комиссии из Совета Европы есть, что показать, и люди заняты, и сажать вроде как никого не приходится. Плюс компенсации — а Страсбург может присудить выплатить и сто тысяч евро, и более (хотя обычно речь идёт о меньших суммах). Так или иначе, но это тоже источник дохода. Единственный пострадавший — российский бюджет, который оплачивает все эти попытки установления законности.

Плюс, как выяснилось, этим можно ещё и попугать патриотов, которые теперь высматривают на улицах «эскадроны смерти Кадырова».

В этом европейско-чеченском вэлфере на деньги бюджета РФ меня смущает только одно обстоятельство. А почему в процессе не участвуют русские? «Геноцид в Чечне» — фраза громкая, но резать там и правда резали. А потом бомбили. А потом опять резали. Дорезались до практически мононационального состава республики. А ещё можно вспомнить похищения людей в рабство уже с территории других субъектов федерации. Да и вообще — сколько у нас в стране дел недорасследованных?

Да, возможно, если твой мозг постоянно промывают заклинаниями «Европа — враг», «ЕСПЧ — толерасты», «Жалуйся сразу в ООН, шизоид» — то человеку сложно переступить через себя. Тем более, что иск будет называться «Иванов/Петров/Сидоров против России», и далеко не все готовы быть «против России» даже в юридическом смысле.

И социальное окружение — когда из 10 твоих знакомых трое подали документы в ЕСПЧ, а двое — уже получили компенсацию и купили себе по «Порш-Кайену», занять тысячу долларов на адвоката, конечно, психологически проще. А в «русских» регионах исками в Страсбург занимаются только «полусумасшедшие правозащитники», которых средний россиянин просто не понимает.

Всё-таки, если твои права действительно нарушены — не стоит стесняться, отстаивая свою правоту. В суд — так в суд, в Страсбург — так в Страсбург. Россияне, берите пример с Чечни — там уже давно не верят российскому правосудию и надеются только на Европу. Получайте компенсации, покупайте на эти деньги автомобили представительского класса. Все в Страсбург, да здравствует постиндустриальная экономика!

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Виктор Мураховский

Полковник запаса, член Экспертного совета коллегии Военно-промышленной комиссии РФ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня