Мнения

«У меня есть волшебный ключик»

Леонид Развозжаев о тюремных талисманах и обитателях

  
99

В «Лефортово» никак не разрешалось хранить его в камере. При поступлении у меня его сразу изъяли, и сколько я не просил, так и не выдали. В других СИЗО страны оказалось — можно. Да и в самом деле, какая уж тут может быть от него угроза — маленький керамический ключик с магнитиком, пять сантиметров в длину, не больше. Зато красота какая: на нем фотографическим способом изображен комплекс церковных зданий, под ними голубое озеро, а сверху белоснежные облака на фоне ясного неба. И во всю длину — надпись «Селигер»…

В общем, такая вещь любому арестанту может принести лишь радость и покой. А мне — так и подавно, потому что дорог он мне не только тем, что красив, а прежде всего тем, что это подарок. Один из двух талисманов.

Холодно. Я хоть и надел две куртки с тремя парами штанов, все равно простудился и приобрел новые болячки.

Помещение тюрьмы, куда нас завели, — это такой своеобразный комплекс из разного рода комнат и коридоров, который, по всей видимости, выполняет функцию накопителя и фильтра. Темные синие стены, много лампочек, но из-за отсутствия окон тут все равно полумрак.

Вдоль стен уже стоят арестанты. Те, кого вывели раньше меня. Не успел я сделать и пары шагов, как почти одновременно несколько сотрудников СИЗО произносят: «А вот и московская знаменитость!», показывая на меня. И начинают обсуждать какие-то подробности моего уголовного дела. Кто-то произносит фамилии оппозиционеров, мол, митинги против Путина они проводят, Удальцов, Навальный и Собчак.

Честно говоря, мне дела нет до этих разговоров. Я наслаждаюсь теплом и стараюсь встать с другими арестантами в один ряд у стенки. Но тут же следует команда: «Так, всех быстро развести, а он путь пока тут постоит». В течение пары минут всех завели в камеры, я остаюсь в коридоре один. Но тут из самой тюрьмы ведут группу арестантов, наверное, на выезд. Следует команда: «Завести его в камеру!». Меня заводят, а там два местных арестанта. По виду — люди бывалые.

Арестанты принимают у меня записки с телефонами моих адвокатов и близких. И на очень серьезном настрое обещают в кратчайшие сроки сообщить на волю, что меня тайно вывезли из Москвы в Иркутск, и что я уже на пересылке в Челябинске. Буквально через пять минут меня выводят из этого помещения — мол, нечего тут болтать с заключенными. Ведут на обыск…

Вообще, обыски при этапировании происходят буквально на каждом шагу. Выходишь из вагона — обыск, заходишь в помещении тюрьмы — опять обыск, хотя интервал между ними мог быть минут десять — пятнадцать. Даже если везли в железном «стакане», как меня, — все равно обыск. Дело в том, что до Челябинска доставили одни, а приняли другие. Вот и обыскивают, вероятно, из-за недоверия к коллегам. Оно понятно: никому не хочется нести личную ответственность.

В комнате для обыска стояло человек десять сотрудников СИЗО. Как зашел, меня сразу начали расспрашивать: ну что, мол, рассказывай, чего в Москве бунтуете. Говорю, что не нравятся нам «жулики и воры» во власти, вот и бунтуем. Выходим на мирные митинги, имеем по закону полное право. Многие одобряют — мол, во власти нечестных людей очень много, и с этим нужно что-то делать. А как уж тут без митингов, так ведь во всех странах происходит.

Кто-то говорит — а что там с вами делает Ксения Собчак? И правда, что ты ее друг? Говорю, что она приходит на митинги и акции протеста и выражает свою точку зрения. Лично я виделся с ней пару раз, но хорошо знаю ее друга Илью Яшина. Но тут же задается еще несколько вопросов, и все они так или иначе связаны с Ксенией Собчак. Мол, «а не тебя ли поймали у нее дома с 1,5 миллионами евро, полученными из Грузии?». Да нет же, говорю, у Собчак дома никогда не был. А меня спецслужбы похитили в Киеве и почти что без денег.

Эх, кто-то произносит, жил бы в Москве, тоже пошел бы с Собчак на митинг. Надоел, мол, этот бардак во власти.

Обыск заканчивается, мне разрешают сложить вещи в сумку и предлагают проследовать в камеру. Пока идем по бесконечным лабиринтам коридоров СИЗО, попадается еще несколько человек, которые спрашивают у конвоиров — «это и есть друг Собчак?..».

Завели в пустую камеру, выдали постель, сводили в душ. От горячей воды я окончательно разомлел, пришел «до хаты», а там уже ужин, суп. Ну, думаю, жить можно.

У дверей невдалеке совсем молоденькая девушка — охранница, вероятно — башкирка или казашка по национальности. Справился у нее по парочке бытовых вопросов, поел, немного прибрался в камере. И принялся писать письма. Сперва Владимиру Петровичу Лукину, с «шапкой», официально, из того места, где я нахожусь. На половине письма к двери подбегают сотрудники СИЗО, говорят — собирайся, поедешь в другое СИЗО для VIP, а сюда ты попал по ошибке.

Конечно, камера этого СИЗО, да и вообще внутренний вид изолятора после «Лефортово» заметно проигрывал. Но после нескольких ледяных суток в поезде, после нескольких часов обысков и устройства в этом СИЗО мне, конечно, никуда не хотелось ехать. Но делать нечего, тут у тебя нет права голоса, ты не на митинге.

Минут через пятнадцать я уже был почти собран, когда к двери подошла молодая охранница со словами «жаль, что вы уже уезжаете, я хотела ночью поговорить с вами про Ксению Собчак». У меня уже не было сил на ответ. Улыбнувшись, я ответил: «Он улетел, но обещал вернуться».

Опять обыск на выходе, опять автозак, опять «стакан». Примерно через час я — в коридоре другого СИЗО. Тут принимают чуть холодней, но опять вышла встречать целая делегация, во главе с каким-то подполковником в папахе. Тот строго спрашивает — что против власти идете? Отвечаю, что люди, укравшие голоса на выборах, для меня не власть, а самозванцы.

Опять обыск, но тут транспортер, сумку просматривают на мониторе сразу всю. Начальник уходит, и сотрудники начинают задавать все тот же вопрос про Ксению. У меня уже совсем нет сил, в полусонном состоянии я лишь отвечаю — всё правда. Всё, что говорят…

Новая камера оказалась немногим лучше предыдущей. Да к тому же с курящим соседом, молодым парнем 27 лет, попавшимся то ли за наркотики, то ли за квартирные кражи. А может быть, за то и другое вместе.

Добравшись до подушки, почти мгновенно засыпаю.

Утром — завтрак. Примерно в 7.00 сквозь сон слышу гул телеги и разговор баландера с охранником: Собчак, Собчак… Этот вот Развозжаев, который вот тут сидит. Политический…

Открывают кормушку, я подаю тарелку. И как бы промежду прочим спрашиваю — а когда у вас принимают передачки? А то Ксения Анатольевна должна передачку привезти. Охранник ответственно обещает, что ежели передачку вам передадут, то ее обязательно доставят в камеру. Тут с этим строго.

Конечно, никаких передачек не было еще почти неделю, так как власти скрывали, что меня вывезли. Но все же, людская молва и кто-то из десятка тех людей, кому мне удалось рассказать о своей ситуации, все же сообщили на свободу о том, где я нахожусь.

Как знать, возможно именно кем-то запущенная «утка» о моей дружбе с Ксенией Собчак стала птицей удачи, разнесшей весть о моем местонахождении в Челябинске. И в буквальном смысле слова спасла мне жизнь.

Ну а я теперь всерьез думаю обратиться в Координационный Совет оппозиции для того, чтобы мои коллеги обязали Ксению выслать мне открытку с собственноручно написанным приветствием. И может быть, раз уж имя Собчак действует магически на сотрудников и обитателей российских следственных изоляторов, такой талисман спасет меня еще не раз…

Пожалуйста, отдайте этот рассказ через моих адвокатов или через родственников Сергею Шаргунову для опубликования в «Свободной прессе».

07.01.2013. СИЗО-1, г. Челябинск

Фото: Сергей Кузнецов/ РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Дмитрий Потапенко

Предприниматель

Виктор Похмелкин

Председатель "Движения автомобилистов России"

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня