Мнения

Вещизм: любовь и деньги

Игорь Свинаренко о девушке и бриллиантах

  
3890

Эту историю из своей жизни рассказал мне человек скрывшийся — по ряду причин — под псевдонимом Егор Севастопольский.

— Тут нужна предыстория. Даже две.

Первая такая.

Когда я пришел после лета в девятый класс, учителя были неприятно удивлены: они были уверены, что здыхались (южное слово, украинизм, «избавились от» — ИС) меня. И то сказать — я мало их радовал в прежние годы… В девятый меня отправила мама, она хотела, чтоб я стал человеком.

В новом классе я познакомился с новеньким, Валиком. Он был очень приметный: рост под метр девяносто, блондин с голубыми глазами, при этом еврей. Мы с ним дружили очень сильно. Он друг мой был. Литературой оба увлекались… Он мне дал тогда на прочет «Воронежские тетради» Мандельштама, самиздатские — то, что в ссылке было написано. Он играл на гитаре и меня научил. Гитара нужна была для приключений с девчонками, в 10-м классе это стало работать. У Валика был брат Саша, старший, года на три, похожий на югославского певца, очень тогда модного, — Джордже Марьяновича. Саша был ловелас. Он учил младшего искусству любви, которое казалось, да и сейчас кажется, самым в жизни главным. Начинал Саша издалека, времена же были страшные, все запрещено и считается развратом: как бюстгальтер с девушек снимать.

— Ну и как? — умирая от любопытства, спрашивал я Валика. У меня-то брат был младший, некому учить меня жизни. И вот друг объяснял мне:

— Сначала ты должен бретельки снять. А потом попытаться — она ж не повернется, чтоб тебе было удобно — одной рукой расстегнуть замок. Ну, такой, вверх-вниз. А если на крючках — тоже можно одной рукой, как бы между прочим. А если не получается, если замок хитрый — то можешь бюстгальтер просто спустить на живот.

Это все преподал нам Саша Рабинович! Валик наслушался от брата всяких историй и говорил мне:

— Я в 30 лет женюсь на дочке профессора. Или генерала. Вот это будет роскошная карьера!

До 30-ти лет, надо было понимать, он собирался предаваться любви и совершенствоваться в этом искусстве, чтоб потом во всем блеске предстать перед юной красавицей из академических (научных или генштабовских) кругов.

Но получилось иначе (в 20 он молниеносно женился, сразу развелся, и это не считалось): ему было 26 лет, когда его убила молния, на Каролино-Бугазе. Там были еще ребята, их только оглушило, а убило только вот одного… Я тогда уже работал на Зее. И оттуда послал его маме 400 рублей, на памятник.

Предыстория-2.

В 1946 году моя мама поехала жить в Иваново, к своей бездетной тете и ее мужу Зяме. Поступила там в техникум и подружилась там с однокурсницей Ниной, ее муж был лейтенант, фронтовик, орел. Потом жизнь всех раскидала, но годы спустя моя мама встретила эту Нину в Одессе, выйдя из дому. Они кинулись друг другу в объятия и опять стали дружить, с новой силой, уже же был background и ностальгия, и возможность сравнить алкоголика подполковника со свежим красавцем, каким тот был в лейтенантах.

У Нины была дочка, тоже в восьмом классе, нас, конечно, познакомили, замышляя недоброе, и таки мы через пять лет поженились, что было страшной ошибкой.

Семья моей тогдашней — первой из четырех — жены вернулась из Германии, где тесть служил много лет. Оттуда они привезли много «трофеев», это так называлось. Шубы, отрезы, сервизы. Мануфактура, рулонами, была разложена где попало и уже начала потихоньку гнить.

Тестя моего барахло мало волновало, он его презирал. Это был живой веселый человек, его в 43-м выгнали из военного училища за эх самоволку — и он пошел на фронт рядовым. На офицера он таки выучился, уже после войны.

Мужик он был хороший; хоть и русский, но с людьми умел ладить. Важно еще было то, что он бухал сильно. Я, говорит, не виноват, нас на фронте споили, наркомовскими сотками. Но всем же наливали, и как-то люди держали себя в руках! До добра это не довело: ему дали полковника, он на радостях нажрался и потерял партбилет. Из армии сразу турнули, и уж дальше он бухал изо всех сил, уже совсем без оглядки. По пьянке стал бить тещу. Мне это не нравилось, и однажды я чуть не дал ему в глаз:

— Молодец среди овец? А ну иди-ка сюда!

Он спрятался за холодильник и оттуда только его живот голый торчал, он был топ-лесс, в трусах. Он меня после этого зауважал.

— А че вы с ним не разведетесь? — это я у тещи спросил.

— Зачем же имущество делить? Он столько пьет, что долго не протянет…

После мы с Иркой уехали на Зею, а ребенка оставили у тещи. Моя мама пришла как-то проведать внучку и услышала, как полковник сказал жене:

— Что, опять эта жидовка пришла?

Она дала ему пощечину, о чем решилась мне написать только через месяц.

У полковника иногда — по пьянке конечно — вспыхивал протест против вещизма. Он после пол-литры, бывало, хватал ножницы и начинал какую-нибудь шубу резать и орал:

— Вы все на барахло поставили, это неправильно, так жить нельзя! Мы не за шмотки кровь проливали на передовой, ааа!

Дело было не только в водке. Они жили как «Катерина в темном царстве», жлобство, жадность, они всë считали что-то — нехорошо.

И вот однажды так дед кинулся резать внучкину шубу. Теща вызвала ментов. Те приехали, пишите, говорят, заявление. Ну, накатали.

А дед с пафосом:

— Лейтенант, вы не можете меня забрать! Я полковник и ветеран войны.

Менты задумались — и правда, а че делать? Дед отпросился на балкон покурить, они чешут репу. Полковник стоит, курит, и вон он оглянулся и говорит второму зятю, а тот был прапорщик, тоже военный:

— Ну, Витя, прощай!

С родственниками он вообще не захотел разговаривать, он их и за людей не считал — ну как это, хозяина и кормильца сдать ментам и заяву на него накатать.

После чего выпрыгнул с балкона вниз головой — а это был четвертый этаж.

Мама сказала, что на похороны не пойдет, а я обязан.

Я пошел, потому что все-таки он был нормальный человек, не такой, как они. Черт с ним, он обозвал мою маму жидовкой, ну, антисемит, так что с того — у нас антисемитов полстраны. Никому плохого не сделал. Ну, тещу бил, — так она не уходила, ждала его смерти, и вот, дождалась. Я посмотрел на тестя в гробу и вдруг увидел: это и моя судьба.

Я с Иркой всегда хотел развестись, мы были чужие люди, она была со мной холодна, а ее сестра крутилась вокруг своего прапорщика и пылинки с него сдувала. Меня это задевало, было больно.

Ну, его похоронили, полковника. А дня через три мы с Иркой поругались из-за какой-то ерунды. Она куда-то ушла. И я вдруг понял, что — все, я с ней развелся. Что больше я с ней жить не буду. Она что-то поняла тоже — и через пять минут вернулась, стала звонить в дверь. Мама открыла. Я не стал выходить из комнаты и сказал громко, очень громко:

— Я не хочу ее больше видеть.

Со стороны это выглядело ужасно. Ребенок, тестя похоронили, и еще развод — но уж так.

Я на кладбище заглянул на могилку Валика — и решил навестить его маму, которая меня очень любила. И пошел к ней, она жила в большой коммуналке на Ришельевской. Ее не было, соседи сказали — может, скоро придет, подожди на кухне.

Сижу, жду… Тут выходит из ванной роскошная брюнетка, 20 с лишним, не худая и не толстая, длинные ноги, экзотическая, то ли таджичка, то ли гуцулка, метр семьдесят пять, с глубокими глазами, в халате, с полотенцем на голове. Я ее сразу сфотографировал, молодость, одно на уме.

— А вы к кому? Кого ждете?

Присела на табуретку рядом, халат полураспахнут, от шеи до трусов, — ну, думаю, сука еще та, но ведь хороша! Слово за слово, я, говорит, не местная, к тете приехала, никого тут не знаю, даже в кино не с кем сходить. Ну, думаю, чё-то ты заливаешь, как это не с кем, девка-то страшно видная!

— Ну, давайте в кино сходим, — предлагаю. — В следующую пятницу.

-Так долго ждать… А может, завтра, в субботу?

— Ну, давайте так…

Мы встретились, как назначили, на Пушкинской, угол Чкалова, то есть Большой Арнаутской, я взял 12 рублей, денег было мало. Она подходит — вся как у Феллини. Билетов, конечно, нет никаких, вечер же субботы, тогда ткнулись в один кабак, в другой, все забито. И вот она говорит:

— Похоже, мы никуда сегодня не попадем. Ну, что мы туда-сюда тыркаемся? Чего мы будем скитаться по городу?

— А какие варианты?

— Я вообще-то у тети редко бываю, а так-то снимаю квартиру, тут рядом, на Гаванной. Может, ко мне пойдем?

Она сделала мне предложение, от которого невозможно было отказаться.

— Ну, давай хоть вина купим.

— Не надо. У меня там все есть.

Что же, подумал я, это упрощает задачу.

Пришли к ней, выпили по стакану вина, я сел на кровать и стал расстегивать рубашку.

— Это что значит?

— Ну, мы же взрослые люди.

— А поговорить? Ты мне интересен, ты мне нравишься.

Я деликатно стал тащить ее в постель, а она говорит:

— Если тебе только это надо, уходи.

— И уйду.

— Хочешь — уходи.

— Может, встретимся завтра?

— Давай.

Назавтра мы встретились, мы тогда прожили вместе четыре дня, ничего не было, у нее месячные, в те времена это считалось непреодолимым препятствием. Мы только целовались и обжимались.

Она все эти дни вилась вокруг меня и заглядывала мне в глаза. Я в первый раз был окружен сумасшедшей женской заботой! Невероятной! Она узнала, что у меня болит печень — и рано утром бегала на Привоз, за свежим творогом, это типа полезно. Такого я не знал еще.

На пятую ночь она говорит:

— Ну что, раз любовь, — значит этого не миновать! Я готова на все.

Я обрадовался… Начинаю — и чувствую: что-то не то. Наконец, до меня доходит смысл. Я осторожно спрашиваю, она подтверждает:

— Ну да.

— Раз так, раз ты столько лет себя берегла, значит, для тебя это важно.

— Важно. Я давно решила, что — только по любви.

— Послушай, я не собираюсь на тебе жениться, к тому ж я не разведен.

— Это неважно.

Ну хорошо! Я сделал это.

Мы стали больше разговаривать за жизнь. Кто, чего, откуда, как. Она из Львова, ее родители врачи, она тоже, ей за бабки организовали ординатуру в Одессе. А тетя тут больная, хотели прописать к ней, но это было непросто.

Два или три дня мы провели в постели. А потом она говорит:

— Давай сходим на центральный телеграф, мне надо позвонить по межгороду.

Ну, пошли. Она звонит, говорит:

— Все мероприятия на конец июля отменяются. И все. Все! Ничего не будет! Ни-че-го!

Я услышал это и пожал плечами: ну какие-то свои дела.

На другой день она говорит:

— Так неудобно…

— А что такое?

— У меня была свадьба назначена. Но теперь же, когда ты, я решила что никакой свадьбы там не будет, сказала про это по телефону. Мамавсполошилась и вот прилетела… Скажи, а можем мы как-то на обед пригласить твоих родителей в ресторан? И как-то их познакомить с моей мамой?

— Нет. Я что, буду твоим родителям рассказывать, как я тебя трахнул? И какой статус у тебя с мамой? Я женат, даже на развод не подал, у меня ребенок.

— Хорошо, а можно моя мама приедет к твоим родителям?

Они как раз были на базе отдыха.

— Ну пусть едет.

Приезжает ее мама с букетом роз, сели обедать, она говорит:

— Мы настолько обеспеченные люди, что можем себе позволить выдать нашу дочку замуж по любви.

Моя мама несколько растерялась, хотя она видала виды. Стала что-то сбивчиво рассказывать про то, что я неразведенный и непредсказуемый…

— Скажите, какие у вашего сына намерения? Лиля его любит, а он? Ну, скажите!

Я говорю:

— Вы знаете, мне очень нравится ваша дочь, мне даже кажется, что я в нее влюблен, и даже люблю. Но я не могу ей сделать предложение, потому что я не разведен. В лучшем случае я разведусь в феврале или в марте, а сейчас август… Но если я разведусь, и все пройдет гладко, то я готов жениться.

— Ну, это меняет дело!

Она улетает довольная. Та расстроенная свадьба ее уже не волнует.

Мы гуляем с Лилей по городу, на нее оглядываются мужики — что понятно. Но еще и бабы. В чем дело? Я потом сообразил: на Лиле были брильянты богатые, тыщ по десять в каждом ухе, — а в Одессе на брильянты понимают. (Не говоря уже за туфли в 400 руб. и золотую цепь). Нормально на 78-й год? И видно, что у нее бабок навалом, она пытается мне делать подарки, но я на нее жестко наехал и сказал, чтоб этого больше не было, и она затихла.

Как-то я зашел к Зое, маме Валика. Она увидела меня, обрадовалась и сразу говорит:

— Да, мне Лилечка все рассказала про вас. Я очень хочу, чтоб у тебя с ней получилось!

— А при чем тут Лиля? Почему она вам рассказала? При чем тут это все?

— Я давно ее знаю… Лилечка - вдова Валика.

— Как — вдова?

— Валик на ней фиктивно женился. Чтоб она попала в Одессу и ее прописали в тетиной комнате. Ну, так получилось.

— Дааа?

— Фиктивно — но он очень хотел жениться и по-настоящему! Она с ним ездила на Каролино-Бугаз, два раза. Думаю, если бы он не погиб, у них бы все получилось… Я тебя люблю как Валика, и, если у тебя с ней что-то получится, я буду рада. Она просто бриллиантовая девчонка! Не в смысле денег, хотя и денег там тоже столько, что ты даже представить себе не можешь, что столько может быть у человека в Советском Союзе.

Я не мог понять, как это — жена Валика, и — и целка. Но Валик был человек не для этой жизни… Он интересовался театром…

Я потом спросил про это Лилю. Она все подтвердила:

— Он любил меня, он плакал, хотел меня трахнуть… Он был хороший парень, но не нравился мне. И поэтому я не могла. Я такая.

Август — медовый был месяц. У меня отпуск, она как-то отпросилась… А в сентябре наступает отрезвление. Надо лететь обратно на Север, там жена, разводиться надо, а я переживал сильно, что развожусь с ней… Было больно, но я понимал, что возврата назад нету. Мы с ней прожили 10 лет, она за мной по Северу таскалась, ходила в тазик, это ж было мужское общежитие. А если по большому, то я караулил у дверей сортира, он один на этаже.

Лиля шлет мне письма, по 10 страниц. Про то как она меня любит, какой я миленький любименький. Я это читаю — и закрадывается подозрение: да она глуповата! В койке не обращаешь внимания на эту лексику. А читать это… Думаю, что половина влюбленных пар развалится несмотря на чувства — если их разлучить на месяц и заставить писать друг другу письма.

Лиле меж тем отказывают в квартире, которую она в Одессе снимает. Она приходит к моей маме:

— А можно мне у вас пожить пару месяцев? У нас же все вроде ясно.

И она въезжает, с вещами. А вещи — это пять чемоданов, мешочек с бриллиантами, с цацками, и восемь сберкнижек, на которых было сто что ли тысяч. Брюлики спрятали в старой стиральной машине, среди грязного белья. Это был наш главный тайник.

Мама была этим смущена, да и я тоже. Я не мог понять — ну откуда такое богатство? Может, ее родители-врачи людей на органы разбирают? Или мочат людей в подвале, чтоб отнять у них драгоценности? Я уже знал, что ее родители прошли всю войну в полевом госпитале; думал про золотые коронки или уж не знаю что. Про трофеи… Начал задавать Лиле вопросы.

Ну да, ковры и люстры и отрезы из Германии — опять! Как мои тесть с тещей! Но это еще не все: ее папа — первый врач города, он уникальный, диагнозы ставит безошибочно по телефону, и после все подтверждается анализами, так что не поспоришь. Потому он лечит первого секретаря и всех прочих функционеров, всех ректоров. Все это знают, реклама прекрасная, и потому цеховики охотно платят за прием 50 рублей.

Мы успели еще во Львов слетать, этот папа мне понравился, настоящий еврей в жилетке и лаковых штиблетах, симпатичный и толковый — рассказал мне про все мои болячки сразу. Я не хотел туда лететь, но обещал ей еще до того, как мы вступили в переписку, меня воротило от этих сюси-пуси, меня как-то отталкивало от этого сверхбогатства.

И тесть еще ляпнул, при всех, за столом, это было, может, последней каплей:

— Мне нравится, что ты независимый парень и отказываешься от дорогих подарков, даже вот шапку не принял от нас ондатровую. Это правильно, и мы не будем ни на чем настаивать и брать тебя на содержание. Мы только квартиру, дачу и машину купим, — а дальше уж вы сами. В конце концов, у Лили есть специальность, она все же врач, гинеколог.

Я все больше убеждался в том, что мне это не подойдет. И начал отрабатывать обратно. Лиля сразу все поняла, хоть я ей ничего нет говорил:

— Ты такой роскошный, такой замечательный, такой умный! Ты лучше всех-всех. Если тебе нужны и другие женщины, я согласна, но только не бросай меня!

Она уехала в Одессу, я улетел в Москву, меня, как ни странно, приняли в аспирантуру. Я приехал домой на каникулы, под новый год. Перед вылетом позвонил маме и сказал, чтоб Лиля съехала с квартиры. Мама ответила:

— Она красавица, добрая и нежная, и кроме всего прочего ты с ней будешь обеспечен на всю жизнь. Я ей говорить ничего не буду и выселять не стану. Ты ей делал предложение — ты и прогоняй ее сам.

Это было все непросто.

Но в первый же день, как прилетел, я ей говорю, чтоб съехала, что у нас ничего не будет. Она плачет по углам… Потом забирает свои бриллианты и уходит из дома.

Я решил, что все кончено. Но это был еще не конец. Летом я снова приехал в Одессу, мы с ребятами попали в страшную драку, и я попал в больницу с сотрясением. Лиля узнала от общих знакомых и пришла меня навестить. Прошло полгода, как мы расстались, и я понял, что любовь не закончилась. Она дико ко мне тянулась, я, конечно, противился — но недолго. Потом я снова уехал, и таки все кончилось. Все удалось отрубить, может, благодаря тому, что она заразила меня тогда деликатной болезнью, которой я наградил новую большую любовь — и по понятным причинам приглушило старую.

Лиля после вышла замуж, и человек понимал, что взят на содержание. Они впрочем быстро развелись, она эмигрировала, я пытался ее найти, но безуспешно.

Я как-то понимал, ну, такое было воспитание, что жить на деньги жены — это не очень по-мужски. Но ее деньги бы мне помогли! Я — молодой перспективный ученый, восходящая звезда, я купил бы «Волгу», ходил бы ужинать в ЦДЛ и ЦДРИ. Если бы я не разочаровался в ней, я бы и с деньгами смирился. Но когда я понял что она глупа, все оборвалось, кончилось, жить с ней стало невозможно. И я отбросил эту возможность — быть богатым. Мне стало ясно, какое место в моей жизни занимают деньги: ну точно не первое, они среди моих ценностей стоят на 5−6 месте, обойдемся тут без списка, такое надо только идиотам объяснять. Я все-все понял про деньги еще 25 лет назад. Когда у меня после появились свои, они ничего не прибавили к тому старому знанию, которое пришло в молодости.

Фото: ИТАР-ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня