Мнения

Монолог чужого

Сергей Митрофанов о том, могут ли договориться условные «Они» и «Мы»

  
3308
Монолог чужого

Захар Прилепин написал хорошую статью. В ней он с проницательностью истинного литератора описал глубокий гражданский раскол нашего общества. Есть «Мы» и есть, по его словам, «Они». Ни «они» нас не понимают, ни «мы» их. И это трагично. Кто-то кого-то в будущем обязательно переедет катком.

Отдельное спасибо Захару, что он не написал, кого переедут катком, поставят к стенке, отправят в подвал. Может быть, как раз не нас, а их. Это у него сработал синдром пророка. Но описание очень похоже на правду, на суровый соцреализм.

Так, Захар нам показывает своего товарища-музыканта, который впал в депрессию от происходящего. «Он говорит: у меня исчезла вера в то, что страна моя будет жить по-человечески. Пишет, что в 90-е у него была огромная надежда, и эта надежда не погибала все „нулевые“». А у меня у самого ряд друзей, которые как будто заразились новой злой энергией.

С одним мы вместе росли, учились. Вместе провожали других своих друзей в эмиграцию. Читали запрещенные книжки. Опасались ареста. А когда свершилась демократическая революция, вместе ходили защищать Белый Дом в 93-м. И вдруг он стал махровым «ватником», стоит с платочком на перроне, машет добровольцам, отправляющимся в Новороссию.

Другого я привел работать в либеральную газету, и он там довольно успешно проработал много лет. Сам-то я ушел 1993-ом, не приняв расстрел Белого дома и согласия на этот расстрел тогдашних либералов. А мой приятель остался, ходил на все корпоративы, со всеми был «вась-вась». И вдруг в 2014-ом речь его изменилась. Обаму он иначе как обезьяной не называет. Теперь все они у него «фашисты», «хунта», «друзья хунты» и «национал-предатели».

-Что это? — спрашивает Захар Прилепин.

-Что это? — спрашиваю я.

-Что это? — спрашивает Елена Зелинская.

У Захара один ответ: виноваты в том не политика, не безумие нашей Думы, не какие-то объективные вещи, а просто это все оттого, что у нас разная антропология. Мы как кошки и собаки внутри одного ареала. Как белые и красные. Как люди и алиены. «Что им хорошо — нам смерть. Что нам радость — им депрессия». «Когда мы выплываем — они тонут. Когда они кричат о помощи — мы не можем их спасти: нам кажется, что мы тащим их на поверхность, а они уверены, что топим. И наоборот: пока они нас спасали — мы едва не задохнулись».

Еще раньше ту же мысль провел коллега Виктор Милитарев. Он задался как бы вопросом искреннего изумления «Почему они нас так ненавидят?», продемонстрировав искреннее «непонимание»: делаем-то все правильно, патриотично, а они нас ненавидят.

Эдуард Лимонов довел ту же мысль до чеканной огранки. «Я продолжаю размышлять над феноменом „чужих“, — пишет он у себя на странице в ЖЖ. — Как так случилось, что они появились у нас в стране в достаточно заметном количестве, и как так случилось, что они вышли из шкафов, где прятали себя как скелеты из иностранной пословицы, и смело топчут наши мостовые?».

И все это невольно отсылает нас к «Обитаемому острову» Стругацких, — на котором — помните? — жили нормальные люди, легионеры, приветствующие войну с Хонтией, и некие выродки, у которых страшно болела голова от Пропаганды.

Но, положим, это я ударил под дых. Калькировал художественное произведение семидесятых на текущую ситуацию. Ведь и Оруэлла, и «Каина XVIII», и Стругацких каждый может использовать в пользу своей политической позиции против чужой. Однако неужели мы больше не можем обсуждать какие-то более предметные темы, чем антропологические различия?

Не «вставание с колен», не «приближение НАТО», не «судьбоносный выбор между Европой и Евразией». Потому что в своей реальной жизни мы ничего не выбираем — движемся по колее, не встаем с колен. В лучшем случае, выпив кофе, плетемся где-нибудь в пробке. И, безусловно, мы не видим в окно «приближения НАТО» — о нем нам сообщает какой-нибудь чиновник из телевизора. Все это мифы, образы, словесные конструкции, излучаемые Башней. Однако стоит выключить телевизор, забыть про чиновника, и больше не будет никакого «приближения НАТО». По-прежнему будет пробка, цены на бензин, приближение старости, поход к врачу…

В армии меня учили на начальника радиорелейной станции, обеспечивающей связь фронтов. И вот однажды, после серии изматывающих нарядов, чистки канализации, совершенно обалдевшие, мы сидели с товарищем на крыше казармы. Оба мы выпали в какое-то безмятежное состояние молодости, недосягаемости до нас приказов. А внизу с криками носились безумные сержанты.

И вот мой товарищ вдруг сказал (это запало мне в голову): «Знаешь, если через секунду из репродуктора нам скажут, что началась война с Америкой, к нам летят ракеты, и надо нажать на гашетку, то придется нажать. Потому что мы не знаем, как там на самом деле обстоят дела, мы — измучены, у нас нет связи ни с чем…»

Вряд у меня и Прилепина будут разночтения насчет того, стоит ли в наших судах принимать за правду лжесвидетельские показания. Вряд ли у меня и Милитарева будут разночтения насчет того, допустима ли фальсификация выборов. Вряд ли у меня и Лимонова будут разночтения насчет того, имеет ли россиянин право на мирные демонстрации и пикеты, свободу слова и писательский труд.

Но если мы, кошки и собаки, обо всем этом можем договориться, то как же вам может нравиться то, что происходит?

Фото: ИТАР-ТАСС/PA Photos.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Юшков

Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности

Константин Небытов

Судебный пcихолог

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня