Культура

Как в русской бане пассатижи

Игорь Бондарь-Терещенко о книге Александра Родченко

  
2447
Как в русской бане пассатижи

…В марте 1925 года Александр Родченко выехал в Париж для оформления советского раздела Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности, а также для постройки в натуре по своему проекту образцово-показательного Рабочего клуба. Писал оттуда жене, той самой Варваре Степановой, которая для советских тружениц прозодежду изобрела. Почти ежедневно. После его друзья-литераторы — Маяковский с Бриком да Шкловский с Третьяковым — все это у себя в журнале «ЛЕФ» напечатали. Теперь вот — отдельной брошюрой в новой серии «Minima» издательства «Ад Маргинем» вышло.

Художник, дизайнер, конструктивист — о чем он писал из своего недолгого парижского далека в родную Страну Советов? «Живые» тексты Родченко — вполне документальная проза, как у Виктора Шкловского в «Письмах не о любви», только с более фотографическим, что ли, описанием происходящего. То есть, в духе эпохи, как друзья-конструктивисты любили.

Словом, этакий взгляд на Париж вблизи и на Москву издалека. Причем оптика у нашего героя оставалась советской, а ракурсы менялись с каждым верстовым столбом еще по дороге к буржуям. Ну, и нравы тоже. Папиросы на таможне отобрали. И еще про Ленина на обложках спрашивали, которые на выставку везли. Хорошо, что хоть догола, как Бунина в кино, не раздели, досматривая русского пассажира.

И вот, наконец, товарищи, заграница! «Извозчики в Риге похожи на Бетховенов», — предупреждают нас сразу. В смысле, так же глухи к просьбам советских туристов? Ну, далее, конечно, горячая вода в кране, галстук и воротнички по копейке штука. И так же, как онемевшие от шального ветра праздные пассажиры «Антилопы Гну» в «Золотом теленке» Ильфа и Петрова, которые, выехав за город, сразу же начинали пить и голыми танцевать при луне, автор в письмах жене задумывается: «Что будет дальше? Лучше бы я не ехал. Видишь, даже стал „ять“ писать».

Но изменить советского гражданина сложно, внутри у него сталь, из которой, как известно, делают гвозди и прочий скобяной товар революции. Пускай даже в дальнейшем перед ним та самая столица Франции, воспетая другом Маяковским. Первое, что попалось на глаза в Париже — биде в номере и человек, продающий неприличные карточки. Дайте, как говорится, две. Но понемногу, конечно, наш командировочный освоился, улицу, как сам пишет, по-ихнему, а не по диагонали, научился переходить.

Ну, а дальше уж все пошло как по накатанной, и автор взахлеб живописует о странностях и красотах заграничного житья-бытья. Во-первых, «женщины стригутся по-мужски». Они в Париже знаете, какие? «Намазанные, некрасивые и страшные бесконечно». Наверное, это с них Ляпис Трубецкой потом свою песню списал. Во-вторых, «лошадей, можно сказать, совсем нет». Ну разве это жизнь?

Дальше — больше. Между делом «заходил в какую-то «Олимпию», оказавшуюся публичным домом. «За гроши я купил костюм, ботинки и всякую мелочь». Фото в костюме, кстати, прилагается. И жены также — в далеко не производственной дерюге, которые она для работниц придумывала. «Трудно без французского языка», — сетует автор. Как у Нагульнова в «Поднятой целине», помните? «Трудная, Макарушка?» Короче, нужны мы оказались в этом самом Париже, как в русской бане пассатижи, о чем и сообщал в дальнейшем Владимир Высоцкий.

Чем все закончилось, спросите? «К сожалению, прежний я исчез внешне», — сообщает, принарядившись, автор и идет, наконец, работать. То есть, не на волю, в пампасы, а в советский павильон парижской выставки. Дальше уже не так интересно, поскольку «Лувр под носом, выставка тоже.

И как же, спросите, эта самая работа? Показать буржуям преимущества квадратно-гнездового способа и прочих стремительных домкратов, а? В общем-то не очень удалось, если честно. «Хорошо, что я не делал рабочих чертежей, — сообщает автор. — Здесь все равно пришлось бы делать их заново». Ну не растет в Париже наша Сухаревская башня, представляете?

И пускай даже серебряные медали за свои художества Родченко все-таки получил, но дело оказалось не в наградах, а в той ошеломленности, которую он пытается скрыть в своих письмах за вялой бравадой. В этих письмах он до последнего сантима остается точен, конкретен и удручен. Кажется, так и не пришел в сознание, словно герой более краткого путешествия из Москвы в Петушки. «Моды здесь действительно интересны», — осторожно сообщает жене, чтобы не ревновала к профессии. Но главное, знаете что? Оказывается, «внешне Париж больше Берлина и похож на Москву», представляете? Стоит, мол, ездить к буржуям. Тем более что в Берлине «пиво не такое уж особенное». Уж лучше пускай они к нам. Но это уже совсем другая история — о неудачливых западных визитерах — и о ней как-нибудь в другой раз.

Александр Родченко. В Париже. Из писем домой. — М.: Ад Маргинем Пресс, 2014. — 136 с.

Снимок в отркытие статьи: обложка книги Александр Родченко. В Париже. Из писем домой

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня