Культура

Территория Новой Руси

Александр Проханов в метагостиной Сергея Сибирцева

  
11291
Александр Проханов
Александр Проханов (Фото: предоставлено автором)

Читателям «Свободной прессы» предлагается новая встреча в мета-гостиной с моим легендарным другом, писателем, политиком и главным редактором газеты «Завтра» Александром Прохановым.

Саша, рад вновь видеть тебя в моей гостиной. Недавно перечитал твой очередной шедевр «Убийство городов». И честно говоря, в некоторые моменты просто начинали слёзы кипеть, хотя обычно меня трудно задеть за живое.

Полагаю, ты один из тех русских писателей, которые ничего не боятся в этой жизни, не боятся обидеть ближнего своей правдой. Вообще, честность художника может иногда покалечить сознание человека и даже само читательское сообщество. По сути, наша милая перестройка была встречена народом положительно: стали говорить правду, в итоге она оказалось полуправдой, но каков был первоначальный эффект! Народ повелся.

Знаю, ты позитивно относишься к нашему президенту. Вспоминаю, как твой главный герой — писатель — его оригинально охарактеризовал перед очередной кремлевской презентацией… А перед этим он только что встретился на территории Кремля с одним из главных раввинов России. И тот вдруг стал вещать, что когда он находится в Кремле, начинает чувствовать себя русским! Кремль меняет человека, делает его пророссийским. Читаю дальше, думаю, что сейчас будут похвальбы в адрес президента, но тут в тексте образуется нечто иное: мы видим уставшего человека. А вокруг него, тем временем, целый сонм ярких личностей. Твой герой — Кольчугин — пьёт шампанское, и все происходящее ему в этих сказочных стенах скучно. И он уходит не прощаясь…

Размышления твоего героя, который есть твой «альтер эго», привораживают буквально с первых страниц. Притягательность — вообще одна из сильнейших сторон твоей прозы. Ты умеешь нравиться молодым читателям. Еще в начале девяностых я зачитывался твоими романами, уже тогда я чувствовал гипнотическое действие твоих текстов. Это чувство не подавляет, а скорее приближает к автору, — ты блистательно расшифровываешь смыслы современной действительности.

В «Убийстве городов» ты приоткрыл тайну того, как рождаются твои романы. Вообще, это тема загадочная весьма. Меня поражает, что из романа в роман ты обращаешься к образу своей любимой супруги. Она может являться в разных обличьях. Кольчугин вспоминает свою ушедшую молодость, детей, его мысли постоянно возвращаются к главной музе всей жизни. Тебе самому повезло с музой. Думаю, половина писательского успеха — заслуга главной музы.

Как ты считаешь, Новороссия — это некая конспирологическая задумка или же явление самородного характера? Как ты считаешь, могла ли ситуация в Донбассе разрешиться без кровопролития? Вспомним феномен с Крымом — пришли «вежливые люди» и установили мирный контроль. Как мы все с крымчанам вместе радовались! И тут буквально радом начинается чудовищная бойня. Случайно ли это или нет?

Александр Проханов: История состоит из войн, все войны имеют свои причины и истоки. Существует взгляд на войны как на конструкции, создаваемые теми или иными закулисными архитекторами. Есть мнение, что войны — это и есть сам исторический процесс, который сильнее тех, кто в него втягивается. Думаю, что произошедшее в Донбассе — результат распада Советского Союза. Не хочу выстраивать детальную причинно-следственную цепочку, но после разрушения Союза в разных частях мира начали происходить катастрофы. Одна случилась в Приднестровье, другая — в Киргизии, третья — в Таджикистане, четвёртая — в Узбекистане, пятая — в Казахстане. Был 93-й год в Москве, были две Чеченские войны. Почему на этом всё должно останавливаться? Вот возникла ситуация на Украине. И, полагаю, что дальше подобное будет происходить и в других местах. Это осколки великого мира, который был уничтожен. Распалось не просто государство, — погибла огромная, гигантская тенденция. Когда красный протуберанец вырвался на свободу, возникло грандиозное царство, и весь мир окрасился в алый цвет. Была и Победа, и Китайская революция, и события в Африке. Я двигался за красным цветом по миру, я и сам красный. Когда протуберанец устал и начал падать туда, откуда вырвался, началась трагедия разрушенного мира. События в Новороссии — это результат гибели гигантской «красной эры».

Сергей Сибирцев: То есть, наш красный, справедливый мир, который для других был монстром, начав распадаться, утянул в подземные измерения массу народа? Все эти войны привели к погибели множество совершенно невинных людей, приветствовавших перестройку, молившихся на отцов-перестройщиков. В 93-м году я ещё нигде не публиковался, а ты сразу выделил мне целую полосу. Уже тогда у меня полностью сформировалось мнение, что Ельцин и вся его камарилья хотят превратить разрушенную Россию в колонию. В своем романе «Государственный палач» я обозначил сложившийся тогда строй словами империя-колония. Это был своеобразный оксюморон.

Ты же в своём новом романе, по сути, представил двух писателей. Кольчугина — человека, который уже выстроил свою судьбу, сказал миру и России, всем президентам, что такое русское душа. Но на этом он не успокоился. И вот мы видим еще одного, уже молодого писателя — Рябинина. Фамилии у тебя никогда не бывают случайными. Вспомним хотя бы телевизионного начальника Пискунова. В своё время так же поступал Николай Васильевич Гоголь, чем сразу чётко расставлял акценты. Говорящая фамилия это, по сути, уже наполовину сформированный образ.

Когда ты описывал, как Рябинин умирал — а именно так и должно было произойти, ты представлял кого-то из наших реально существующих писателей? Или это собирательный образ? Открой тайну.

Александр Проханов: В романе есть точка перехода, когда старик, отживший свой век, отвоевавший и отписавшийся, силится из последней мочи кинуться на новую войну, чтобы описать её и спасти убиваемые города своими текстами. Его мощи не хватает: в эмоциональном броске он умирает прямо за рабочим столом — у него разрывается сердце! И из этого разорванного сердца вылетает молодой художник… он сам. Он рождает себя самого. Поэтому Рябинин — это Кольчугин в молодости, который полон сил, наивной веры, страстного желания творить. И вот он двигается по этим войнам. Потом последняя крохотная глава рассказывает о том, как Кольчугин лежит мёртвый, и скворцы обклёвывают над его головой рябину и осыпают мертвеца ягодами. Тогда ты понимаешь, что никакого Рябинина нет, есть только Кольчугин. То, что мы читаем во второй части романа — этого не существует. Это не более, чем предсмертное видение последней войны, случившееся за одну секунду.

Фото: предоставлено автором

Сергей Сибирцев: Саша, в этом видении ты так подробно, так наглядно всё выписываешь! Там есть страшные сцены рукопашных боёв. Казнь Курка и Артиста. Один раз, прочитав это, второй раз боишься уже за свою психику. Такое ощущение, что полностью погружаешься в описание, становишься соучастником, и на твоих глазах героев, которых успел принять сердцем, втирает в дёрн танк. Как так получилось? В танке сидит хлопец, у которого родители советские, а он убивает соотечественников. В этих сценах ты описываешь происходящее мощными мазками. И при этом «Убийство городов» я считаю одним из самых твоих аскетичных романов.

В романе «Русский», к примеру, я увидел Москву твоими глазами, и впечатление было гипнотическим, завораживающим. В «Убийстве городов» проявляется аскеза, не являющаяся при этом признаком усталости. Там где нужно, например, во второй части с Рябининым, твои краски яркие, жестокие и убийственные.

Почти четверть века молодым украинцам обрабатывали мозги. Вспоминаю, как у меня делали ремонт квартиры два украинских парня, причём у обоих высшее образование. Они брались за всё — от сантехники до электрики. Каким-то образом эти ребята-умельцы сумели не оболваниться. Но масса молодежи, увы, попала под чудовищные гусеницы укро-пропаганды.

Другой страшный момент в романе — когда пленного лётчика ВСУ разрывают на части. Когда читаешь, думаешь: как же так, почему мы допустили это? Перестройка ведь получилась не случайно. Реально же вся власть попала в руки ничтожествам и просто гнилым и подлым натурам.

Александр Проханов: Если власть была гнилой и мерзкой, то те, кто радовался концу Советского Союза, были ли лучше её?! Ты был бы лучше той власти, если бы радовался горбачёвской перестройке?

Сергей Сибирцев: На какое-то короткое время я был очарован Ельциным, — он смог построить себе имидж простого сибирского мужика, выступал против центральной партократии.

Горбачёв же, в свою очередь, привлек всех нас тем, что, казалось, будто художникам и писателям наконец-то можно высказываться без цензуры. Но пришла цензура самая страшная — коммерческая.

В романе «Убийство городов» с поразительной искренностью описывается встреча твоего Кольчугина с Президентом в его подмосковной резиденции. Это твой личный опыт?

Александр Проханов: Да, личный. Был такой конкретный случай.

Сергей Сибирцев: Придумать такие вещи нельзя. Столкнулись два интереснейших характера. Как он отвечал тебе! Общались совершенно неформально. Казалось бы, незадолго до этого была презентация, и вдруг вы уже разговариваете с глазу на глаз и понимаете друг друга от и до. И это здорово, что Президент все-таки ориентируется на таких писателей, как Кольчугин-Рябинин…

Известно, что Сталин знал всю современную ему художественную литературу. Ведь, в сущности, она создает историю. Через много лет о времени будут судить по твоим романам, а не по историческим изыскам и учебникам, которые приходят и уходят. Как ты считаешь, Путин успевает следить за художественной литературой?

Александр Проханов: Думаю, что художественную не читает. Он человек другого склада. Привык читать донесения, агентурные записки. Также Путин изучает все краткие выжимки с цитатами, которые ему на стол кладут ассистенты, для того, чтобы эти маленькие фрагменты затем ставить в свои манифестальные речи.

Сергей Сибирцев: Опыт личного общения с Владимиром Путиным попал в роман целиком или ты кое-что оставил про запас? Чем тебя привлёк этот человек небольшого роста, который держит сейчас полмира?

Александр Проханов: Мне очень понравились его руки, пальцы. Считаю, что ими можно держать очень значительный кусок мира.

Сергей Сибирцев: Он заранее знал те вопросы, которые ты собирался задавать?

Александр Проханов: Это было не интервью, просто встреча, она развивалась по своим законам.

Сергей Сибирцев: То есть, вопросы для него были неожиданными?

Александр Проханов: Его трудно чем-либо поставить в тупик. Что-то ему было интересно, что-то он пропускал мимо ушей. Не думаю, что моя с ним встреча стала для него откровением.

Сергей Сибирцев: Путин так же встречался лично с Солженицыным. Со всеми остальными были только коллективные встречи. Наверное, твои романы он всё-таки читал.

Александр Проханов: Думаю, он моих вещей не читал. Придётся тебя, Сережа, разочаровать.

Сергей Сибирцев: Сколько есть значительных писателей, но он пригласил все-таки тебя.

Александр Проханов: Для меня это тоже загадка…

Сергей Сибирцев: Полагаю, что некоторые помощники отговаривали его от подобного шага. Но финальные решения он наверняка принимает сам.

Александр Проханов: Больше всего меня поразило, когда в своё время меня к себе домой пригласил сам Михаил Шолохов. Я был молодым писателем, только-только дописавшим свой первый роман.

Сергей Сибирцев: Вас кто-то познакомил?

Александр Проханов: Нет, он просто взял и пригласил меня.

Сергей Сибирцев: Шукшин очень хотел с ним пересечься, но ему это удалось только на съёмках «Они сражались за родину». Чем тебя поразил Шолохов? Я, например, слышал, что Михаил Александрович мог достаточно много выпить и держать застольный удар.

Александр Проханов: Не это меня поразило в Шолохове. Мы с ним не выпивали, только чокнулись рюмками один раз за всю встречу, и, по-моему, даже не пригубили сам напиток. Я просто слышал звон хрусталя.

Сергей Сибирцев: Ты встретился с признанным гением. Каким образом ты вообще туда попал?

Александр Проханов: Был его день рождения. И, как обычно, устраивалось пиршество. Были приглашены люди из ЦК, крупные секретари, директора мощнейших заводов, командующие военных округов, секретари райкомов и обкомов партии, представители Союза Писателей. Это был ежегодный ритуал.

В свой предпоследний день рождения Шолохов пригласил меня как своего частного гостя. Остальные не были приглашены лично, это были статусные посещения. А я был приглашён в качестве гостя, что вызвало недоумение всей нашей писательской среды.

Сергей Сибирцев: Это, по сути дела, было своеобразной премией — попасть к живому классику, признанному всем миром.

Александр Проханов: Нет, это скорее урок.

Сергей Сибирцев: После этой встречи ты понял, что идёшь правильной дорогой?

Александр Проханов: Я никогда не был уверен в том, что иду правильной дорогой, у меня всегда бывали сомнения. Как ты можешь быть в чём-то уверен, когда садишься за роман и не знаешь, получится он или нет? По мере того, как текст пишется, ты неоднократно ощущаешь, что, быть может, ошибаешься, пишешь не то или не так. Потом роман выходит в печать и вдруг на автора обрушивается шквал негодующей критики. Ты начинаешь думать, что твоё произведение — стратегическая ошибка, ужасная, непоправимая.

Сергей Сибирцев: То есть, начинаешь сомневаться в какой-то степени?

Александр Проханов: Конечно, я ведь живой человек.

Сергей Сибирцев: Интересно. Я, например, в этом смысле более простодушный — не сомневаюсь. У тебя в романе есть замечательный герой критик. У него польско-еврейская фамилия. Это собирательный образ?

Александр Проханов: Разумеется, Сережа.

Сергей Сибирцев: Пусть критика будет сколько угодно уничижительной, но изысканной и интересной. В твой же адрес до сих пор поступает много злобной критики, завистливой. Причём, на эту злобу ты ещё как-то доброжелательно реагируешь…

Александр Проханов: Критика в адрес художника — это, как правило, не зависть. Это нечто иное. Это желание истребить. Так как художник задевает некие фундаментальные ценности обиженного критика. Им движет не зависть, а страдание и ненависть к тому, кто посягает на его глубинные, сакральные ценности. Война культур — это не битва одной культуры, которая завидует другой, это война гигантских смыслов. Здесь нет места зависти, здесь присутствует ненависть.

Сергей Сибирцев: Ты беспощаден к своим героям, это твоя особенность. По сути, ты описываешь себя и не боишься показаться смешным. Это усиливает доверие читателей, создаёт ощущение, что твой герой живой, не картонный. Такая особенность молодым писателям иногда непонятна — они начинают выписывать чудесных суперменов, а персонажи получаются нарисованными, как герои дешевых мультиков. А ты ни Рябинина, ни Кольчугина не щадишь.

При всей брутальности и жёсткости, ты умеешь описывать и сцены нежности, сцены любви. Видишь их буквально воочию и поражаешься. Не приукрашиваешь ополченцев. У тебя вышла прекрасная интернациональная бригада: и каталонец, и осетин, и казак, и омич. На той стороне негры ещё оказались. Когда читаешь, понимаешь, что враги — тоже люди, а не какие-то монстры. Когда Рябинин убивает солдата ВСУ, я вспоминал Льва Толстого

Рябинин выстрелил в неприятеля и тут же стал его перевязывать, а он у него на глазах умирает. Какое же это было потрясение для Рябинина! Не жалел ли ты его в этот момент?

Александр Проханов: А зачем его жалеть, он у меня является собирателем мирового опыта. Когда он целовал женщину — это один опыт, когда шёл к Саур-Могиле — другой, когда прощался с матерью — третий. Зачем его жалеть, ведь он — я сам, который запущен в жизнь, в историю. Ты своих героев жалеешь?

Сергей Сибирцев: Да, жалею иногда. Поначалу, когда я читал сцену на Саур-Могиле, то не понимал, что происходит. Описывались носы, головы. Потом вернулся к этому фрагменту и понял, что он о разрушенном монументе. То была совершенно символическая картина: когда наших павших героев раздавили во второй раз. Как ты считаешь, красная идея ещё вернётся к людям?

Александр Проханов: Она будет постоянно появляться в разных обличьях. Может проявиться в зелёном цвете или в белоснежном. Это же идея справедливости, которая борется против самой страшной несправедливости на земле — против смерти. Красная идея это борьба со смертью, это манифест бессмертия. От человека она никогда не уйдёт — он всегда будет ужасаться тому, что ему суждено умереть, и вынужден будет с этим сражаться. Поэтому, красная идея, которая погибла в 91-м году, быть может, вновь возникнет в 2017-м.

Сергей Сибирцев: Хочется, чтобы так было. У меня есть один футурологический роман «Приговоренный дар», начинающийся в наши девяностые и заканчивающийся в 2060 году. Фрагменты публиковались у тебя в газете «Завтра» несколько раз. Я смотрю в этом романе на будущее Земли пессимистически. Твой взгляд на будущее России более оптимистичен. Сейчас наша страна пытается вновь очаровать весь мир своим присутствием.

Александр Проханов: У меня есть абсолютная убеждённость, что России ничего не грозит в исторической перспективе, и никогда ничего не грозило, даже в периоды величайших катастроф. Это лишь просто паузы в движении к триумфу.

Сергей Сибирцев: Некоторые наши соратники, в частности, академик РАН Сергей Глазьев, являющейся и главным экономическим советником нашего президента, убежденно говорит: ждать катастрофы не нужно, нужно работать, — это он утверждает в одной из своих последних бесед на портале News-Front. Лично меня все-таки до сих пор удивляет, почему наш президент не расчищает вокруг себя пространство, не сбрасывает с должностей министров-вредителей. Почему в Новороссию, в конце концов, не ввёл войска. У тебя под занавес романа есть очень интересная мистификация-мечта, когда Рябинин стоит на обочине и мимо него проходят наши танки.

Александр Проханов: Это не мечта, это момент, когда наши так называемые добровольцы и ополченцы организовали потрясающее наступление на Мариуполь. Это не мечты, это реальность.

Когда наш президент поддержал народ Крыма и помог вновь воссоединиться русским, он понимал огромные риски, связанные с его действиями. Мы мечтаем, чтобы наши танки вошли в Киев. Но, может, в результате этого Москва и Кремль будут обстреляны крылатыми ракетами с натовских баз? Поэтому Путин и остановил нашествие.

Когда начинается любая война, она несёт с собой гигантское количество экспромтов. Когда мы начинали бомбить Сирию, помогая Башару Асаду, никто не предполагал, что террористы взорвут наш самолёт. Они это сделали, и война приобрела характер возмездия. Через несколько дней происходит теракт в Париже. Франция тут же включается в войну наряду с нами, — мы обретаем союзника из числа натовских государств. А когда турки сбили наш бомбардировщик и один лётчик оказался убит, в войну вошел ещё один потрясающий экспромт, ещё одна вводная. Сколько всего будет таких событий — одному Богу известно. То же самое и на Украине. Путина останавливает понимание рисков.

Сергей Сибирцев: Саша, многие и простые люди, и интеллектуалы ждали, когда же, наконец, наши войска войдут в зону Донбасского конфликта. Но тут случился неожиданный поворот на востоке. Чем я восхищаюсь в Путине, так это тем, что нет у него так называемой бездумной куражливости. Будем же верить, что он сможет развязать и разрубить все сформировавшиеся вокруг нас узлы.

Александр Проханов: Мы и так в это верим. Мы верим не в самого Президента, а в родину, в страну. Всё, что совпадает с вектором нашей веры, становится объектом любви и обожания. А всё, что не совпадает с этим — отвергается.

Сергей Сибирцев: Саша, безмерно благодарен тебе за нашу встречу. Дай Бог, что все наши добрые мечты в новом году сбудутся!


Материал подготовил Алексей Касмынин

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Сергей Марков
Сергей Марков

Поздравляю «Свободную прессу» с юбилеем. Вам удалось стать одним из очень спокойных и внятных интеллектуально развитых ресурсов, при том патриотической ориентации. Вы не анти-европейцы, вы русские европейцы. Вы задаете вопросы, на которые интересно отвечать, и вас интересно читать. Думаю, если вам не прикроют финансирование, вас ожидает блестящее будущее. А перекрыть финансирование могут только те, кто боится, что вас ждет слишком хорошее будущее, что вы можете стать слишком влиятельными и сильными.

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня