Культура

Азарт жизнелюбия

Андрей Рудалёв о новом сборнике Олега Рябова

  
393
Азарт жизнелюбия
Фото: обложка книги Олега Рябова «Девочка в саду»

Олег Рябов — цепкий рассказчик. Он цепляет. Совершенно простецкие вещи он может передать так, что они потом долго будут оседать в памяти, оставляя чудесное послевкусие.

Совершенно удивительная его книга, состоящая из книжных «записок на полях страны» — «КОГИз». В ней сюжеты обретения тех или иных книг, больше интересные библиофилам, становятся захватывающими практически детективными рассказами, охотничьими историями и байками у культурно-исторического костра. После его «Возращения к Ветлуге» особое очарование обрела эта речка, соединяющая друзей, ставшая магнетическим местом. Двигаясь по автодороге в Нижний, эту вертлявую речушки можно трижды наблюдать в Костромской и Нижегородской областях. Указатель каждый раз привлекает внимание, его ждешь, его ищешь. Так вкусно написал о ней Рябов.

Новый сборник Олега Рябова «Девочка в саду» — мудрая проза человека много повидавшего, любящего жизнь и нисколько в ней не разочаровавшегося. Жадного до жизни.

Здесь, наверное, секрет во времени, в дистанции, дающей возможность проследить, например, как соблазнительная и головокружительная Вишенка — недостижимая мечта, легко крутившая мужчинами, через тридцать лет превращается в сушеную грушу («Ягодка — Вишенка — сушеная груша»). Также и река Ветлуга — вильнет у дороги, пронесешься на машине над ней, чтобы через десятки километров узреть ее новый изгиб.

У Рябова нет свойственного современной литературе нытья и старческого брюзжания. Он азартен. Азартным жизнелюбием пропитаны его рассказы. Этот азарт его питает охота, рыбалка, собирание книг, но главное — жажда жизни, дающая уникальное сочетание мудрости с молодецкой кипучей кровью.

Он сам объясняет: «старый стал». Оттого давние подзабытые события из детства, молодости «вдруг вырастают в выпуклые рельефнее картины, и становится непонятно, как же я их не разглядел тогда» («Влюбиться в жрицу»). Поэтому разглядывает и рассказывает теперь, чтобы передать читателю умение разглядеть и уловить важное. То, что может произойти из-за любой случайности, как купленная для ветерана медаль «За освобождение Праги», потерявшего ее, стала толчком для воспоминаний о сослуживце и о суровых боях («Чужая медаль»). Или приобретенный за пятерку ржавый наган необходим, чтобы рассказать любопытную историю, в которой все действо происходило вокруг ванны с «Агдамом» («Агдам»). Важен толчок, искра, которая бы стала раскручивать клубок подзабытых воспоминаний, ставших вдруг яркими, живыми, играющими многозначными смыслами.

В рассказе «Щука» участники фольклорной экспедиции расспрашивают деревенского столетнего старожила дядю Ваню о том, что больше всего запомнилось в его богатой на события жизни. Японская война, революция, взятие Зимнего. Оказалось, что пойманная в десятилетнем возрасте двухпудовая щука, с которой он несколько часов мучился, прежде чем вытащил на берег. Это была главная его история, тогда он доказал свою крепость, показал себя мужчиной. По сравнению с этой щукой все остальное блекнет. «А больше — ничего интересного и не было», — заключил свой рассказ дядя Ваня.

Так и Олег Рябов пребывает в поисках этой своей щуки из прошлого. И такая «щука» есть практически в каждом рассказе сборника.

Через погружение в прошлое Рябов будто преодолевает время. Это преодоление достигается не только путем воспоминаний, но и через видение, через ощущение сопричастия. Поэтому и возникают истории про лавочку Даля, про посещение Александром Дюма Нижнего Новгорода, про аллею Анны Керн, которая в Михайловском прогуливалась по ней с Поэтом. Про домик Лермонтова в Пятигорске, рядом с которым остановилась телега с телом убитого Поэта («Первый выстрел»). Ведь не обязательно все переживать самому — важен рассказчик, в историю которого вживаешься, важен поэт, творчеству которого поклоняешься, и он оживает.

Примерно также герой его рассказа «Влюбиться в жрицу» Валя-философ отправляется в Индию к Учителю, чтобы обрести способность вернуться на четыре тысячи лет назад и объясниться в любви к жрице храма Изиды, которая ему привиделась во сне.

Книжные раритеты в «КОГИЗе» — это «записки на полях эпохи», приметы, штрихи ее. В новой книге Рябова роль раритетов, которые разыскивает книжник, играют истории рассказанные, вспомнившиеся, развернувшиеся в реальности, как явь.

Рябов приближает и удалят предмет своего рассказа. Рассматривает и представляет его на разном временном удалении. Разлука и случайная встреча через десятилетия. По этому принципу написаны также рассказы «Вася Татарин», «Девочка в саду».

Показательна история художника, от картин которого пахло помойкой. Он гордился этим, пахнет — значит картина получилась. Он запечатлевал «израненную, изнасилованную Родину», на его картинах появлялись «бомжи, проститутки, нищие, пьяницы. Ну еще любил он писать старые дома, совсем уж развалюхи, с сараями и сортирами во дворе» («Наше вам кисточкой»). Это провоняла помойкой старая палитра. Ее надо сменить, пора отделаться от запаха…

В книге нет обреченности зациклиться лишь на прошлом. «…И сейчас рядом что-то важное случается, но я буду вспоминать об этом через много-много лет, если даст Бог», — замечает автор в рассказе «Влюбиться в жрицу». Рябов собиратель этого важного. Здесь опять же можно провести аналогию с поисками редких книг. Таковыми «униками» они становятся лишь со временем. Время иссушает Вишенку до сморщенной груши, но оно же наполняет смыслами, придает даже самым малозначимым вещам ценность.

Рябовская «Девочка в саду» едва ли появится в премиальных списках, ее не будут усыпать лаврами. Но написана она не зря. В ней важный опыт жизнелюбия, противостоящий литературному нытью и кликушеству.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня