Культура

«Гениальность его была несомненна»

Автор книги «Курехин» Александр Кан о группе «Поп-механика» и ее лидере

  
219

Александр Кан — организатор музыкальной жизни ленинградского андеграунда, многолетний друг Сергея Курехина и автор только что вышедшей книги о нем, называющейся просто «Курехин», рассказал «СП» о «Поп-Механике», Александре Дугине и о том, можно ли считать Pussy Riot наследницами Курехина.

«СП»: — В герметичном мире ленинградского андеграунда, о котором вы писали в своей предыдущей книге — «Пока не начался Jazz» очень легко было раздавать друг другу громкие титулы. Гребенщиков — «наш Боб Дилан». Ляпин — «наш Джими Хендрикс»…

— …И Джимми Пейдж в одном лице.

«СП»: — Вот-вот. Сейчас, когда прошло много лет и все стало другим, нуждается ли в пересмотре значение и роль Курехина-музыканта?

— Вопрос очень непростой… Действительно, за этой канонизацией забывается, что если взглянуть на все более чем обширное наследие Курехина, более шестидесяти дисков, с чисто музыкальной точки зрения там не так уж и много того, что действительно выдержало проверку временем и осталось просто как хорошая музыка. И это не случайно. Курехин ведь был в высшей степени человеком «процесса». Для него было важно сиюминутное действие, ему очень важна была актуализация того, что он делает, и он в меньшей степени стремился к законченному результату.

Это было заметно по всему. В первую очередь — по «Поп-Механике». Я видел много ее выступлений и некоторые из них производили впечатление абсолютно гениального произведения искусства.

«СП»: — Какого искусства?

В этом-то и весь вопрос! Если говорить о чисто музыкальной составляющей, то даже в лучших составах «Поп-механики» говорить о музыкальном искусстве довольно сложно. Но я бы все-таки выделил в наследии Курехина несколько вещей, которые действительно очень хороши. На мой взгляд, это не «Воробьиная оратория», которую принято считать лучшей вещью Курехина.

«СП»: — Мне больше всего нравится саундтрек к «Господину оформителю» (советский художественный фильм 1988 года, снятый по мотивам рассказа «Серый автомобиль» Александра Грина — ред.).

— Согласен, это блестящая музыка, но все-таки это прикладная вещь, это прекрасная музыка к прекрасному фильму. А лучшая самостоятельная музыка, на мой взгляд — это альбом Dear John Cage, считающийся совместным с Кешаваном Маслаком. Они с Курехиным выступали и записывались вместе неоднократно, Маслак — очень известный саксофонист, и известен он как раз своей агрессивной, жесткой навязывающей манерой. Но здесь он почти не играет на саксофоне, а играет на японской флейте-сякухати. Музыка очень тихая и элегическая. Она была записана в январе 1996 года, то есть меньше чем за полгода до смерти Курехина. Пластинка вышла уже потом, и я не знаю, когда появилось название. Ответ знали Курехин и Николай Дмитриев, сооснователь (вместе с Курехиным) лейбла «Длинные руки», тоже давно покойный. Может, Маслак знает? Как бы там ни было, эта вещь музыкально очень хороша.

Еще бы я выделил альбом «Насекомая культура» (Insect Culture). Курехин записал его совместно с «новыми композиторами» — людьми из тусовки Тимура Новикова, которые занимались звуковыми коллажами. Еще тогда, в 1985 году, в досэмплерную эпоху они собирали по радиоархивам записи шумов, утреннюю зарядку, фрагменты передач и т. д. и все это ужасно смешно перемешивали, потом Курехин сверху наложил свои клавиши, и еще привлек для записи Игоря Бутмана.

Но, возвращаясь к вопросу — да, конечно, нельзя взять абсолютно любой диск Курехина и услышать там гениальную музыку. Скорее наоборот — нужно как следует поискать. А «Воробьиная оратория» — да, она хороша, но, на мой вкус там есть промахи по части вкуса, она излишне «красивая».

«СП»: — А Курехин действительно был очень одарен как пианист, технически?

— Да, он был блестящий пианист! Но опять-таки: с точки зрения музыкального мышления, в своих сольных фортепианных концертах — он часто проваливался: повторялся, плохо держал композицию. Но как пианист, он был блестящим сайдменом: прекрасно работал с Анатолием Вапировым, с «Аквариумом», особенно ранним, не претендуя еще на ведущие позиции.

«СП»: — …в частности, в знаменитой песне «Мой друг музыкант»

— Да, это прекрасный образчик работы Курехина как пианиста!

«СП»: — Леонид Федоров рассказывал мне такую историю: устроители джазового фестиваля в маленьком немецком городке долго наседали на Курехина, умоляя выступить. Он долго отказывался, потом согласился и потребовал, чтобы ему привезли рояль конкретной фирмы и поставили на сцену ведро воды. Устроители удивились, но условие выполнили — авангард же! А Курехин, выйдя на сцену, просто шандархнул ведро внутрь рояля. Все были в шоке — рояль испорчен! Курехин же просто раскланялся и уехал. Вы подтверждаете эту историю?

— Замечательная история! Никогда о ней не слышал, но охотно верю. Хотя это, конечно, дерзко… Рояль — это ведь не гитара, денег стоит немалых. Уж не знаю, «выжил» ли он после такой процедуры… Но это вполне в духе всего того, что любил делать Курехин.

«СП»: — Большой соблазн провести параллель между подобными выходками Курехина и нынешними выходками тех же Pussy Riot. Как вам кажется?

— Нет, нет. Pussy Riot — чисто политический жест. И очень прямолинейный. Курехин никогда не был столь прямолинеен и не выходил с прямыми лозунгами. Даже в период своего увлечения политикой. Дугин привлекал его Алистером Кроули, мистикой, черт знает чем. Все это было куда более грамотно, культурно, эрудированно. А если и был прямой жест, вроде этого ведра волы в рояль — то он всё равно никогда не был политическим, типа «Долой Путина!». Даже в таком жесте все равно прослеживается масса культурных аллюзий. Жест Pussy Riot слишком примитивен для Курехина. Он так не мыслил.

«СП»: — Политическая активность Курехина с Дугиным и Лимоновым последние два года жизни вызывала прямо противоположное отношение: одни говорили, что это был очередной пристеб и прикол, другие — что наоборот, ему надоели приколы и прогоны вроде «Ленин — гриб», и все было предельно серьезно. А как вам кажется?

— В книге это подробно анализируется. Здесь очень и очень сложная ситуация, распутать которую чрезвычайно трудно. Боюсь, ее было бы трудно распутать и ему самому. Говорю это со всей ответственностью — мы очень серьезно беседовали с ним тогда, летом и осенью 1995-го года, в период его максимальной политической активности, когда была пресс-конференция в рок-клубе, на которую приехали Лимонов, Дугин, Курехин и Тимур Новиков и тому подобное.

Моя версия такая: он увлекся Дугиным. Им можно увлечься — Дугин человек очень образованный, очень неортодоксально мыслящий и оперировавший культурными архетипами, если хотите, чрезвычайно близкими Курехину. А увлекшись, он несся уже во весь опор. И заодно увлекся и политическими идеями. Понимаете, тут очень много привходящих обстоятельств. На это же время пришелся расцвет Егора Летова. Страна находилась еще в тяжелом положении, но уже появился какой-то первый буржуазный жирок. Появилась попса, началось обуржуазивание искусства. Курехин со своим радикализмом всегда шел на грани, а то и за гранью. Ему всегда нужно было идти поперек, провоцировать людей. Вот и здесь — он провоцировал московско-питерский культурный истеблишмент, хотел заставить его задуматься.

При этом — да, конечно, он увлекся государственническими идеями; да, под влиянием Дугина или в результате своих собственных размышлений он говорил, что России не по пути с Западом. Лимонов увлек его эстетикой раннего фашизма.

«СП»: — Близко пересекающейся с эстетикой итальянского футуризма.

— Да-да. При этом, как вы правильно заметили, ему «надоели приколы». «Поп-механика» истощилась по сути дела. Он достиг всего, чего мог достичь, по масштабам. Он играл в СКК, там были военные оркестры, грузовики — то есть гигантомания такая, что дальше уже двигаться некуда. И он это прекрасно чувствовал. И его, видимо, привлекла возможность перенести этот провокационный метод организации материала в политику, в область чрезвычайно тогда еще подвижного и непрочного общественного сознания, взбудоражить его, поставить с ног на голову.

Так что когда говорят «мнения разделились» — получается, что и те, и другие были правы.

«СП»: — Если «Пусей» нельзя считать «наследниками» Курехина — то кого можно?

— Курехин — часть важного процесса, происходившего в советском и постсоветском искусстве 80-х и начала 90-х. Для меня Курехин неотделим от Дмитрия Александровича Пригова, «Коллективных действий», того же Тимура Новикова. Безусловно, Курехин был одним из самых ярких, но и Пригов не менее ярок. Но сейчас трудно говорить о «наследниках», потому что это всё были постмодернистские проявления, а сейчас постмодернизм потерял былую актуальность. К тому же Курехин был настолько многогранен, успел оставить след во стольких разных «медиях», что трудно найти равнозначную фигуру — не только в России, но и на Западе.

«СП»: — Вы близко и долго общались с Курехиным — было ли у вас ощущение, «перед тобой гений»?

— Да, безусловно! И это ощущение появилось на очень раннем этапе нашего знакомства, а 78-м году. Ни о какой славе еще и речи не шло, но то, что человек абсолютно незаурядный — по эрудиции, по смелости мышления, по парадоксальности — было очевидно. Другое дело, что всё время казалось — что-то недопроявлено, что-то еще будет происходить… но гениальность его была несомненна.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Игорь Рябов

Руководитель экспертной группы «Крымский проект», политолог

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Олег Неменский

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня