Культура

Трудно быть Германом

1 апреля исполнится сорок дней, как не стало замечательного российского режиссера

  
221

Над фильмом по повести братьев Стругацких «Трудно быть Богом» Алексей Герман работал 13 лет. До последних своих дней в феврале нынешнего года. Практически завершил. Показывал единомышленникам и друзьям. Как всегда, хотел достичь совершенства. Над каждым кадром работал неделями. Над минутой, казалось бы, готового уже звука — часами…

Сейчас жена и сын Германа готовят этот фильм к долгожданной премьере.

С женой Светланой Кармалитой (правильнее было бы сказать вдовой, но нет, она и была, и остается с ним) и сыном Алексеем Германом-младшим мы говорим о Мастере и его главном деле в жизни — кинематографе.

«СП»: — Последние месяцы жизни Алексей Юрьевич провел в основном в больницах. В подобных ситуациях ни о чем, кроме как о том, чтобы выздороветь, вернуться домой, человек обычно не думает. Но, может быть, ваш муж, Светлана Игоревна, что-то говорил о фильме «Трудно быть Богом«?

Светлана Кармалита: Всегда, постоянно, все эти «больничные» месяцы о нём говорил! Несмотря на то, что картина давно смонтирована. Всё было сделано к началу осени 2012 года. То есть, ни один кадр не вынимается, и не вставляется. Хотя ещё до больницы были с его стороны какие-то монтажные операции. Мог, например, из двух сцен вдруг смонтировать одну. Так произошло когда-то с фильмом «Мой друг Иван Лапшин», который он в последний момент взял и перемонтировал. Сказал: не буду ничего объяснять, покажу что сделал. Сел с монтажером, взял из середины картины идущий по улицам Астрахани, где проходили съёмки, белый трамвай, и поставил его в самый конец, вместе с оркестром. Кто мог это предположить?.. Но когда мы посмотрели, это показалось замечательным.

Так вот и здесь какие-то куски он держал в голове. Но есть очень подробные записи, буквально посекундные, несколько толстенных томов, где и что нужно поправить или добавить. Скажем, в таком-то месте — крик павлина. Павлин нами уже записан. И т.п. А так — озвучены все герои, все эпизоды, вся массовка и голоса за кадром. Давно сделаны все шумы. Да всё сделано. Осталось только свести всё вместе. Последнее из того, того, что он решил — это актерская манера подачи авторского текста. Леша был очень работоспособным, очень. У него, по-моему, никогда не останавливалась мысль. Я имею в виду, конечно, мысль художественного толка.

«СП»: — Этот фильм удалось снять со второй попытки. В первый раз, как известно, Герман приступил было к работе над ним в конце 1960-х годов. Тогда помешали события в Чехословакии 1968 года. Он, помню, рассказывал мне о неком письме со студии, где ваш с ним сценарий этой картины назвали «неясным, нелогичным«…

С. К.: — Мы встретились в те дни в крымском Коктебеле, где Алеша и получили письмо на бланке 3-го творческого объединения «Ленфильма», о том, что руководство студии «не поддержало рекомендацию худсовета объединения, указав на слабость драматургического решения сценария…».

«СП»: — К началу 2000-го вы всё-таки запустились с этой картиной. Работа растянулась на тринадцать лет. Алексей Юрьевич переживал из-за этого? Всё-таки большой срок, многое поменялось за эти годы в стране, в мире.

С. К.: — У него на этом фильме очень хорошие продюсеры, мы с ними о многом думали схоже. И стали друзьями. Никто его не гнал, не устанавливал никаких сроков. Ходил слух, что года четыре назад кто-то из представителей власти сказал: пусть, мол, Герман снимает, сколько хочет, торопить не будем. Да и не могли торопить, с какой стати?

«СП»: — Потому что деньги не бюджетные?

С. К.: — Деньги не государственные. Это — во-первых. А во-вторых, нам ничего от власти не надо! Мы никогда от неё не зависели. Ни в жилье, ни финансово. Никак. Мы по счастью, не были людьми, которых можно лишить всего.

«СП»: — Алексей Юрьевич как-то обмолвился, что если бы не вы, то он уехал бы жить и работать за границу. Действительно хотел уехать? Говорили с ним об этом?

С. К: — Постоянно! И думали, и говорили об этом иногда часами. Всегда хотели уехать и всегда понимали, что это не для нас. Он никогда не согласился бы на эмиграцию. А у него за границей, между прочим, не просто родственники, а родственники-миллионеры. Дети первой послереволюционной эмиграции. Люди очень верующие и очень нравственные. Американский дядя-миллионер приезжал к нам в Ленинград в 1968 году. Предложил Леше миллион долларов на картину. На любую, лишь бы она была о добре. Леша сказал: «Как можно снимать о добре, когда не показываешь зло?». И отказался.

«СП»: — Сейчас отношение государства, власти к творчеству и творцам изменилось?

С. К.: — Я про сегодняшнюю власть ничего не понимаю. Мне кажется, у неё на всех уровнях растерянность. Такое впечатление, что они сами не знают, что хотят. Туда пойдешь — плохо, сюда пойдешь — тоже плохо.

«СП»: — Говорят, в кремлевских кабинетах или уже разработан, или готовится в настоящий момент некий документ о контроле государства за тем, какие фильмы, кем и про что именно снимаются.

С. К.: — Да пусть себе!..

А. Г.-мл.: - Это вообще интересная история — про наше государство. Оно хочет, чтобы кинематографисты показывали только всё прекрасное. Но так не получится. Люди переживают, когда видят узнаваемые ситуации, а не некие абстракции, так уж мы устроены. И попытка навязать идеальные фильмы в идеальных городах вряд ли получится. На мой взгляд, никто не понимает, как должна развиваться родная страна. Ни демократы, ни державники. В каком виде и куда она должна идти. Неведомо. Система государственного управления не очень работает. Бюрократия существует сама по себе. Чего-то ждем.

«СП»: — У Алексея Юрьевича были какие-то страхи?

С. К.: — Самый большой его внутренний страх — повторение сталинизма, 1937 года. Он говорил, что в нашей стране это возможно. Этот страх, что вот сейчас постучат в дверь, увезут на черном «воронке», не только у него. У достаточно значимого количества друзей нашего возраста. Которым он передался от родителей, впитался с малых лет в кровь — вместе с семьей, с историей страны.

«СП»: — Он как-то сказал в одном интервью, что смерти совершенно не боится

С. К.: — Это вот то немногое, в чем я его никогда не понимала. Он на каком-то этапе, достаточно давно, начал мне говорить, что ему жить неинтересно. При этом продолжал снимать картины, принимать друзей. Один только раз, как мне тогда показалось, был смертью напуган. Мы жили в Петербурге в большой квартире его отца, писателя Юрия Германа, у Марсова поля. Там родился и наш сын Леша. В 18 лет сын уехал учиться в Москву. С нами остались кот да собака. Все мы умещались в одной комнате. И вдруг стал муж говорить, что хочет продать эту квартиру, мол, жить здесь больше не могу. Я возражала, уговаривала его не делать этого. Пока однажды он не сказал: «Мне все время кажется, что из-за угла сейчас выйдут папа и мама». Тогда я решилась — всё, продаем. Так что у него были сложные отношения со смертью.

«СП»: — Когда его хоронили, проводить великого режиссера собрались на студии «Ленфильм» десятки сотен людей — друзья, коллеги, почитатели. Не всех, однако, вы, Леша, пустили.

А. Г.-мл.: — Одно могу сказать. Было разное видение развития студии «Ленфильм». Абсолютно нормально, что у разных людей — свое видение этого развития. Один считал, что студией должны заниматься профессиональные управленцы, а не художники. Другой, что как раз именно художники, творцы кино. После чего один известный художник, признанный «моральный камертон общества», однажды берет и говорит откровенную неправду про другого — про моего отца. Будто он имеет тут свой интерес, владея какими-то акциями студии. И сказано об этом было в нескольких изданиях. А это — неправда. Вот и все. Можно говорить все, что угодно. Но нельзя врать.

«СП»: — Вы говорите об Александре Сокурове? Мне казалось, замечательные режиссеры Сокуров и Герман смотрят в одном направлении

А. Г.-мл.: — Я не хочу конкретизировать. Было многое. Ложь была не одна. И была молчаливая журналистская поддержка этой лжи. И исчезали люди в самые тяжелые моменты болезни, потом сразу начали давать интервью о дружбе. Это же фарисейство. Больница в 10 минутах от студии. Почему не приехать? После смерти сразу почему-то выяснилось, что кто-то кого-то не пускал к отцу. А это ерунда. Поэтому недавнее киношное тявканье, после того, как я не пустил некоторых знаменитых персонажей на похороны, на меня не подействует. Это была последняя воля отца и это была моя воля. И для меня недовольные закатывания глаз, сморщенные носики, перешептывания, значения не имеют. И надеюсь, что если у меня будут дети, то и они поступят так же. Хотя, наверное, надо когда-нибудь простить.

С. К.: — Это была и моя воля, хотя мне кажется, все значительно проще. У меня, знаете, как у бабы, своя очень простая логика «в переводе на картошку». Три с половиной месяца я не отходила от мужа практически ни на минуту. Но я не думала, что он не выйдет из больницы. А некоторые его «коллеги», очевидно, думали иначе: три месяца реанимации, три месяца в разных клиниках. И тогда они обрушили на наш дом откровенную ложь. У Леши никогда не был никаких акций. Он вообще не знал, что такое деньги. Он, будучи руководителем студии, всегда писал заявление: «Если вы увидите мою подпись под любым финансовым документам, значит это не я». Что могли, мы скрывали от него. Он, конечно, спрашивал в больнице: звонили? Не звонили? Почему не приходят? И то, что произошло после его смерти, когда их не пустили на похороны, это его воля была.

«СП»: — Может всё дело в ревности одного замечательного кинорежиссера к другому?

С. К.: — Не знаю… Ревновать тоже надо уметь.

«СП»: — Светлана Игоревна, вас называли кто «тенью великого мужа», кто его «половинкой», «солнцем». Многие считают, что, если бы вы не посвятили ему всю свою жизнь, могли бы стать прекрасным сценаристом, литератором. А вы сами как считаете?

С. К.: — Насчет «половинки» я никогда не понимала. Что это такое — быть «половинкой»? Была ли я Лешиной тенью? Наверное, нет. Могла ли стать кем-то без него? Не думаю. Я могла бы написать очень неплохую диссертацию. Стать неплохим профессором западной драматургии. Но такой свободы ума, как с ним, у меня не было бы никогда.

Фото автора, Василия Шапошникова/Коммерсантъ (на открытии)

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политик, кандидат экономических наук

Сергей Жаворонков

Старший научный сотрудник Института экономической политики

Федор Бирюков

Политик, общественный деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
ЧМ по Футболу 2018
Группа A
Страна Очки
РоссияРоссия 6
УругвайУругвай 6
ЕгипетЕгипет 0
Саудовская АравияСауд. Аравия 0
Группа B
Страна Очки
ИспанияИспания 4
ПортугалияПортугалия 4
ИранИран 3
МароккоМарокко 0
Группа C
Страна Очки
ФранцияФранция 6
ДанияДания 4
АвстралияАвстралия 1
ПеруПеру 0
Группа D
Страна Очки
ХорватияХорватия 6
НигерияНигерия 3
ИсландияИсландия 1
АргентинаАргентина 1
Группа E
Страна Очки
БразилияБразилия 4
ШвейцарияШвейцария 4
СербияСербия 3
Коста-РикаКоста-Рика 0
Группа F
Страна Очки
МексикаМексика 6
ГерманияГермания 3
ШвецияШвеция 3
Южная КореяЮжная Корея 0
Группа G
Страна Очки
АнглияАнглия 6
БельгияБельгия 6
ТунисТунис 0
ПанамаПанама 0
Группа H
Страна Очки
ЯпонияЯпония 4
СенегалСенегал 4
КолумбияКолумбия 3
ПольшаПольша 0
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня