Культура

Трудно быть Германом

1 апреля исполнится сорок дней, как не стало замечательного российского режиссера

  
221

Над фильмом по повести братьев Стругацких «Трудно быть Богом» Алексей Герман работал 13 лет. До последних своих дней в феврале нынешнего года. Практически завершил. Показывал единомышленникам и друзьям. Как всегда, хотел достичь совершенства. Над каждым кадром работал неделями. Над минутой, казалось бы, готового уже звука — часами…

Сейчас жена и сын Германа готовят этот фильм к долгожданной премьере.

С женой Светланой Кармалитой (правильнее было бы сказать вдовой, но нет, она и была, и остается с ним) и сыном Алексеем Германом-младшим мы говорим о Мастере и его главном деле в жизни — кинематографе.

«СП»: — Последние месяцы жизни Алексей Юрьевич провел в основном в больницах. В подобных ситуациях ни о чем, кроме как о том, чтобы выздороветь, вернуться домой, человек обычно не думает. Но, может быть, ваш муж, Светлана Игоревна, что-то говорил о фильме «Трудно быть Богом«?

Светлана Кармалита: Всегда, постоянно, все эти «больничные» месяцы о нём говорил! Несмотря на то, что картина давно смонтирована. Всё было сделано к началу осени 2012 года. То есть, ни один кадр не вынимается, и не вставляется. Хотя ещё до больницы были с его стороны какие-то монтажные операции. Мог, например, из двух сцен вдруг смонтировать одну. Так произошло когда-то с фильмом «Мой друг Иван Лапшин», который он в последний момент взял и перемонтировал. Сказал: не буду ничего объяснять, покажу что сделал. Сел с монтажером, взял из середины картины идущий по улицам Астрахани, где проходили съёмки, белый трамвай, и поставил его в самый конец, вместе с оркестром. Кто мог это предположить?.. Но когда мы посмотрели, это показалось замечательным.

Так вот и здесь какие-то куски он держал в голове. Но есть очень подробные записи, буквально посекундные, несколько толстенных томов, где и что нужно поправить или добавить. Скажем, в таком-то месте — крик павлина. Павлин нами уже записан. И т.п. А так — озвучены все герои, все эпизоды, вся массовка и голоса за кадром. Давно сделаны все шумы. Да всё сделано. Осталось только свести всё вместе. Последнее из того, того, что он решил — это актерская манера подачи авторского текста. Леша был очень работоспособным, очень. У него, по-моему, никогда не останавливалась мысль. Я имею в виду, конечно, мысль художественного толка.

«СП»: — Этот фильм удалось снять со второй попытки. В первый раз, как известно, Герман приступил было к работе над ним в конце 1960-х годов. Тогда помешали события в Чехословакии 1968 года. Он, помню, рассказывал мне о неком письме со студии, где ваш с ним сценарий этой картины назвали «неясным, нелогичным«…

С. К.: — Мы встретились в те дни в крымском Коктебеле, где Алеша и получили письмо на бланке 3-го творческого объединения «Ленфильма», о том, что руководство студии «не поддержало рекомендацию худсовета объединения, указав на слабость драматургического решения сценария…».

«СП»: — К началу 2000-го вы всё-таки запустились с этой картиной. Работа растянулась на тринадцать лет. Алексей Юрьевич переживал из-за этого? Всё-таки большой срок, многое поменялось за эти годы в стране, в мире.

С. К.: — У него на этом фильме очень хорошие продюсеры, мы с ними о многом думали схоже. И стали друзьями. Никто его не гнал, не устанавливал никаких сроков. Ходил слух, что года четыре назад кто-то из представителей власти сказал: пусть, мол, Герман снимает, сколько хочет, торопить не будем. Да и не могли торопить, с какой стати?

«СП»: — Потому что деньги не бюджетные?

С. К.: — Деньги не государственные. Это — во-первых. А во-вторых, нам ничего от власти не надо! Мы никогда от неё не зависели. Ни в жилье, ни финансово. Никак. Мы по счастью, не были людьми, которых можно лишить всего.

«СП»: — Алексей Юрьевич как-то обмолвился, что если бы не вы, то он уехал бы жить и работать за границу. Действительно хотел уехать? Говорили с ним об этом?

С. К: — Постоянно! И думали, и говорили об этом иногда часами. Всегда хотели уехать и всегда понимали, что это не для нас. Он никогда не согласился бы на эмиграцию. А у него за границей, между прочим, не просто родственники, а родственники-миллионеры. Дети первой послереволюционной эмиграции. Люди очень верующие и очень нравственные. Американский дядя-миллионер приезжал к нам в Ленинград в 1968 году. Предложил Леше миллион долларов на картину. На любую, лишь бы она была о добре. Леша сказал: «Как можно снимать о добре, когда не показываешь зло?». И отказался.

«СП»: — Сейчас отношение государства, власти к творчеству и творцам изменилось?

С. К.: — Я про сегодняшнюю власть ничего не понимаю. Мне кажется, у неё на всех уровнях растерянность. Такое впечатление, что они сами не знают, что хотят. Туда пойдешь — плохо, сюда пойдешь — тоже плохо.

«СП»: — Говорят, в кремлевских кабинетах или уже разработан, или готовится в настоящий момент некий документ о контроле государства за тем, какие фильмы, кем и про что именно снимаются.

С. К.: — Да пусть себе!..

А. Г.-мл.: - Это вообще интересная история — про наше государство. Оно хочет, чтобы кинематографисты показывали только всё прекрасное. Но так не получится. Люди переживают, когда видят узнаваемые ситуации, а не некие абстракции, так уж мы устроены. И попытка навязать идеальные фильмы в идеальных городах вряд ли получится. На мой взгляд, никто не понимает, как должна развиваться родная страна. Ни демократы, ни державники. В каком виде и куда она должна идти. Неведомо. Система государственного управления не очень работает. Бюрократия существует сама по себе. Чего-то ждем.

«СП»: — У Алексея Юрьевича были какие-то страхи?

С. К.: — Самый большой его внутренний страх — повторение сталинизма, 1937 года. Он говорил, что в нашей стране это возможно. Этот страх, что вот сейчас постучат в дверь, увезут на черном «воронке», не только у него. У достаточно значимого количества друзей нашего возраста. Которым он передался от родителей, впитался с малых лет в кровь — вместе с семьей, с историей страны.

«СП»: — Он как-то сказал в одном интервью, что смерти совершенно не боится

С. К.: — Это вот то немногое, в чем я его никогда не понимала. Он на каком-то этапе, достаточно давно, начал мне говорить, что ему жить неинтересно. При этом продолжал снимать картины, принимать друзей. Один только раз, как мне тогда показалось, был смертью напуган. Мы жили в Петербурге в большой квартире его отца, писателя Юрия Германа, у Марсова поля. Там родился и наш сын Леша. В 18 лет сын уехал учиться в Москву. С нами остались кот да собака. Все мы умещались в одной комнате. И вдруг стал муж говорить, что хочет продать эту квартиру, мол, жить здесь больше не могу. Я возражала, уговаривала его не делать этого. Пока однажды он не сказал: «Мне все время кажется, что из-за угла сейчас выйдут папа и мама». Тогда я решилась — всё, продаем. Так что у него были сложные отношения со смертью.

«СП»: — Когда его хоронили, проводить великого режиссера собрались на студии «Ленфильм» десятки сотен людей — друзья, коллеги, почитатели. Не всех, однако, вы, Леша, пустили.

А. Г.-мл.: — Одно могу сказать. Было разное видение развития студии «Ленфильм». Абсолютно нормально, что у разных людей — свое видение этого развития. Один считал, что студией должны заниматься профессиональные управленцы, а не художники. Другой, что как раз именно художники, творцы кино. После чего один известный художник, признанный «моральный камертон общества», однажды берет и говорит откровенную неправду про другого — про моего отца. Будто он имеет тут свой интерес, владея какими-то акциями студии. И сказано об этом было в нескольких изданиях. А это — неправда. Вот и все. Можно говорить все, что угодно. Но нельзя врать.

«СП»: — Вы говорите об Александре Сокурове? Мне казалось, замечательные режиссеры Сокуров и Герман смотрят в одном направлении

А. Г.-мл.: — Я не хочу конкретизировать. Было многое. Ложь была не одна. И была молчаливая журналистская поддержка этой лжи. И исчезали люди в самые тяжелые моменты болезни, потом сразу начали давать интервью о дружбе. Это же фарисейство. Больница в 10 минутах от студии. Почему не приехать? После смерти сразу почему-то выяснилось, что кто-то кого-то не пускал к отцу. А это ерунда. Поэтому недавнее киношное тявканье, после того, как я не пустил некоторых знаменитых персонажей на похороны, на меня не подействует. Это была последняя воля отца и это была моя воля. И для меня недовольные закатывания глаз, сморщенные носики, перешептывания, значения не имеют. И надеюсь, что если у меня будут дети, то и они поступят так же. Хотя, наверное, надо когда-нибудь простить.

С. К.: — Это была и моя воля, хотя мне кажется, все значительно проще. У меня, знаете, как у бабы, своя очень простая логика «в переводе на картошку». Три с половиной месяца я не отходила от мужа практически ни на минуту. Но я не думала, что он не выйдет из больницы. А некоторые его «коллеги», очевидно, думали иначе: три месяца реанимации, три месяца в разных клиниках. И тогда они обрушили на наш дом откровенную ложь. У Леши никогда не был никаких акций. Он вообще не знал, что такое деньги. Он, будучи руководителем студии, всегда писал заявление: «Если вы увидите мою подпись под любым финансовым документам, значит это не я». Что могли, мы скрывали от него. Он, конечно, спрашивал в больнице: звонили? Не звонили? Почему не приходят? И то, что произошло после его смерти, когда их не пустили на похороны, это его воля была.

«СП»: — Может всё дело в ревности одного замечательного кинорежиссера к другому?

С. К.: — Не знаю… Ревновать тоже надо уметь.

«СП»: — Светлана Игоревна, вас называли кто «тенью великого мужа», кто его «половинкой», «солнцем». Многие считают, что, если бы вы не посвятили ему всю свою жизнь, могли бы стать прекрасным сценаристом, литератором. А вы сами как считаете?

С. К.: — Насчет «половинки» я никогда не понимала. Что это такое — быть «половинкой»? Была ли я Лешиной тенью? Наверное, нет. Могла ли стать кем-то без него? Не думаю. Я могла бы написать очень неплохую диссертацию. Стать неплохим профессором западной драматургии. Но такой свободы ума, как с ним, у меня не было бы никогда.

Фото автора, Василия Шапошникова/Коммерсантъ (на открытии)

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Ищенко

Военный обозреватель

Михаил Александров

Военно-политический эксперт

Леонид Ивашов

Генерал-полковник, Президент Академии геополитических проблем

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня