Культура

«К черту я снимаю свой костюм английский…»

Сергей Никоненко о Есенине, Шукшине, Окуджаве и «Новой волне»

  
5608
«К черту я снимаю свой костюм английский…»

В воскресенье, 17 августа, в музее Окуджавы в Переделкино состоялась творческая встреча с Сергеем Никоненко. Скамейки перед летней эстрадой были заполнены живыми классиками, среди которых я узнала поэта Евгения Рейна. Сергей Петрович представил публике некоторых своих друзей, сидящих в зале:

— Самый древний мой друг — художник Дмитрий Санджиев. Также поддержать меня пришли актер Валера Иванов. И писатель, драматург Юрий Михайлович Поляков.

Вдова Булата Окуджавы Ольга Владимировна заметила:

— За пятнадцать лет работы музея Поляков у нас впервые. Через дорогу перейти он только сейчас решился.

Представляя Никоненко, Ольга Окуджава добавила: «Мы знакомы с Сережей 52 года».

Актер читал стихи, прозу, вспоминал молодые годы, замечательных современников. Из текущих событий он коснулся лишь закрытия въезда в Латвию Олегу Газманову, Иосифу Кобзону и Валерии для участия в «Новой волне». Проведя параллель с интригами против советских актеров Никиты Михалкова, Василия Шукшина и его самого в Венгрии в 69-м во время съемок фильма «Держись за облака».

Режиссер Петер Сас долгое время не снимал актеров, так что у них истратились все наличные деньги. А когда Михалков спросил о дате начала съемок, его пригрозили выслать обратно в СССР. Советский конфликт закончился в пользу наших. Перед Михалковым даже извинились. А фильм «Держись за облака» благополучно вышел в 71-м со Светланой Светличной и Гунаром Цилинским главных ролях.

Евгений Рейн в конце Вечера спросил Никоненко:

— Вы сегодня гениально читали «Черного человека»! Гениально! Вы выступаете с ним в концертах?

— Иногда у меня бывают творческие встречи. На них читаю. А так я добровольно, безвозмездно выступил в 81 московской школе с целым Есенинским циклом, включая «Персидские мотивы». В Суворовском училище и Академии ФСБ Есенина тоже читал. Лишь в трех школах не нашел контакта со слушателями-учениками, «метал бисер перед хрюшками». Посмотрел на учителей — учителя такие же. Шесть школ были трудными. Зато 70 школ — изумительных! Замечательная молодежь. Подходили парни, девочки. Говорили, такого Есенина мы не слышали.

Помимо «Черного человека» Сергей Никоненко прочел публике и другие хиты Есенина: «Исповедь хулигана», «Письмо к женщине», «Все живое особой метой». Ниже следуют истории, рассказанные Сергеем Петровичем на Вечере о себе, о знаменитых современниках, озаглавленные цитатами из рассказа Шукшина «Верую», также звучавшего в музее Окуджавы в исполнении мэтра.

«Не бойся, что будешь лизать раскаленные сковородки на том свете, потому что ты уже здесь, на этом свете, получишь сполна…»

— Я учился в московской школе № 61 в Плотниковом переулке. Я второгодник. В 8-м классе два года просидел. В двух кружках занимался. В студии художественного слова и в театральном. Это отразилось на учебе.

Надо было устраиваться на работу. Прочел на доске объявлений: «Требуются кондукторы». Туда и пошел. Меня три дня учили. Учили, конечно, работе. Но больше — воровать.

58-й год. Сентябрь месяц. Шестой автобус. Маршрут: «Силикатный завод» — «Даниловский рынок». Из конца в конец проезд стоил два рубля, двадцать копеек на человека. Четыре катушки: две основные и две дополнительные.

Эту «школу» я прекрасно помню: как три билета разорвать на четыре. Или на метро «Добрынинская» автобус полностью заполнялся, а на Люсиновке все пассажиры выходили, проезд на этом промежутке стоил 30 копеек с человека. Меня учили: «Ты говори, чтобы готовили без сдачи, без сдачи! Чтобы успеть обслужить всех. Берешь 30, а билет даешь за 20. Никто не смотрит, какой билет ты дал. Старики тщательно считают сдачу, молодежь — нет…»

Я пытался быть добросовестным, но месяца через три ушел. Выступил на собрании: «Шесть утра — кого вы обманываете? Люди на работу едут, на заводы. Это работяги, как и вы». Назвал одно имя, за что меня хорошенько поколотили, поучив. Потом работал на почте. — Вот такие мои университеты небольшие.

«Люди дождутся воскресенья — в кино ходят, а этот…»

— В студенчестве я был очень счастлив, когда учился в институте кинематографии в мастерской Сергея Аполлинариевича Герасимова и Тамары Федоровны Макаровой с 59-го по 64-й годы. Это было золотое время. В институт летел. И находился там до одиннадцати — половины двенадцатого ночи, пока комендант не выгонит. Не хотелось уходить, так было интересно, заразительно здорово!

В 59-м на курсе появился парень, постарше нас. В кирзовых сапогах, гимнастерке. Шукшин Василий, скромный, тактичный. Про него говорили, будто он — алкоголик, любит поддать, подраться. Он еще не написал ни одного рассказа, точнее не опубликовал. Откуда я знал, что он — ПИСАТЕЛЬ?!

Сейчас я вам скажу, какой позор пережил в жизни: я, наверное, самый последний понял, что Шукшин — писатель. Очень уж тесно мы общались. То ночевать ему негде — он у меня переночует. То поесть ему не на что — рубль пополам делили. Или у него появлялись деньги — он с бутылкой приходил.

Потом мы узнали, что Шукшин — режиссер, актер, литератор. А так в институте он довольно часто появлялся. Причем, он два раза женился на нашем курсе. Сначала на Лидии Александровой. Потом на Лидии Федосеевой. Это мои однокурсницы.

С нами также учились Галина Польских, Жанна Болотова, Жанна Прохоренко, Лариса Лужина. Самой талантливой я считаю Танечку Гаврилову. Она, к сожалению, лет 12−13 назад ушла из жизни.

Так вот. На первом курсе Жанна Прохоренко частенько напевала песенку: «Один солдат на свете жил, красивый и отважный. Но он игрушкой детской был, ведь был солдат бумажный». Я спросил, что за песня такая, она ответила: «Да это Булат Окуджава». Так я первые узнал об Окуджаве.

«Живи, сын мой, плачь и приплясывай!»

— Через несколько лет, в 62-м я был утвержден Одесской киностудией на главную роль в фильме «Шурка выбирает море». Фильм снимался в городе Вилково в устье Дуная, 16 километров до Черного моря. Песни к фильму пригласили писать Булата Окуджаву.

Тот приехал в Вилково замотанный, уставший. Говорил, что у него мало времени, и он всего на два дня. За два дня и две ночи он написал пять песен. Ему устроили «камерваген» — звукозаписывающую машину, целый такой вагончик. Он пел под гитару часа два.

Потом он съездил с нами на один день на съемку. На небольшом рыболовецком сейнере «СЧС-17» до Черного моря. Попробовал наваристой рыбацкой ухи из ставриды с толченым чесноком. Я наловил раков, мы устроили Окуджаве Вечер. Он подумал, подумал и говорит: «Здесь рай! Выпишу-ка я сюда жену, Олю». Приехала Оля, и они с нами около месяца прожили. Так я познакомился с Булатом Шалвовичем и Ольгой Владимировной.

«Мне же интересно установить, душа тебя сюда привела, или спирт»

— За год до этого в 61-м я снимался в Севастополе у своего учителя Герасимова в фильме «Люди и звери». Одновременно в городе снимали еще два фильма: «Человека-амфибию» и «Увольнение на берег». Актеры, операторы из «Амфибии» работали под водой. Для согревания каждому выдавали по две бутылки спирта. Люди, понятное дело, обогревались бегом, а спирт несли товарищам, друзьям. Вечером участники всех трех фильмов собирались на посиделки, разводя спирт томатным соком.

В фильме «Увольнение на берег» роль второго плана играл Володя Высоцкий. Так вот, на этих вечерах под спирт, который мы жарили, он брал гитару и пел. Мне казалось, он пел под Луи Армстронга: хрипя, то ли на английском, то ли на тарабарщине. Такой Высоцкий мало кому известен. Уже потом, в 65-м — 66-м я услышал его социальную сатиру: «Что же ты, зараза, бровь себе подбрила? // Что же ты надела рыжий свой берет? // И куда ты, стерва, лыжи навострила? // От меня не скроешь в наш клуб второй билет!»

«Верую, верую!»

— В 64−65м стали появляться в печати рассказы Шукшина. Александр Твардовский публиковал в «Новом мире» по три-четыре шукшинских рассказа в квартал, отказывая маститым писателям. А его печатает и печатает. Я эти рассказы читал. Читаю и думаю: «Хорошо написано! Смешно, весело!» Что Шукшин — ПИСАТЕЛЬ, мне в голову не приходило: Вася Шукшин просто. Приятель. Ну, как-то печатается.

В 67-м я прочел рассказ «Материнское сердце». И до меня, наконец, дошло, кто такой Вася Шукшин. Василий Макарович Шукшин. Я встретил Шукшина на студии «Горького», говорю: «Вася, я прочитал „Материнское сердце“. Ты — ПИСАТЕЛЬ!» — Как он хохотал!

«Вообще в жизни много справедливого. Вот жалеют, Есенин мало прожил: ровно с песню»

— Кто еще наши шестидесятники? — Эдуард Стрельцов, Геннадий Шпаликов. Шпаликов, кстати, привел меня к Сергею Павловичу Урусевскому. Сказал: «Вот вам Сергей Есенин!» Урусевский собирался снимать о Есенине фильм «Пой песню, поэт».

Сделали мне пробы. Причем, несколько проб было. Думал худсовет, на котором руководитель объединения Михаил Ильич Ромм, когда увидел меня на экране, заметил: «Я помню Есенина. Я его видел. Вот он! Похож, похож».

Я начал сниматься в картине и понял, что-то не договаривает Урусевский. Однажды, когда мы снимали в Рязани, он проговорился. Мы тогда ехали в автобусе на съемку. Я увидел красивый вид из окна и говорю: «Как точно написал Сергей Александрович: Край любимый! Сердцу снятся скирды солнца в волнах лонных!» Уруссевский спросил: «Сереж, может, ты сам и озвучишь свою роль? Он, оказывается, подозревал, что меня можно переозвучить другим артистом, будто меня взяли только из-за внешней схожести с поэтом».

Я озвучил, конечно. Дело было в 71-м. Еще многие, близко знавшие Есенина, были живы.

«И когда мы пьем эту гадость, … мы черпаем из океана в надежде, достичь дна. Но стаканами, сын мой! Стаканами! Круг замкнулся, мы обречены»

— С Николаем Рубцовым была замечательная встреча. Вернулся я со съемок фильма Бондарчука «Война и мир», где в третьей серии играл небольшую роль: молодого офицера, который прогоняет Пьера с батареи Раевского. Снимался эпизод довольно долго, две недели. Заплатили мне хорошо. Я приехал в Москву. Увидел Васю Шукшина, говорю: «Вася, сегодня мы ужинаем в «Туристе!», — ресторане, что почти напротив ВГИКа.

Бутылку взяли, поужинали. Он говорит: «Знаешь, Коля Рубцов в Москву приехал, поэт? И другие ребята отличные в ЛИТе есть. Может, съездим к ним?». Взяли еще бутылку в ресторане, поехали за Савеловский вокзал, в общагу. Приезжаем. Помню, я все рассказывал про съемки. Что двенадцать тысяч человек в массовке, тысяча — в коннице. Все это приходит в движение. Шрапнель рвется.

Внимательно меня слушали. Бутылочка закончилась. Стало понятно, что хорошо бы еще одну, а лучше — две. Какой-то кучерявый парень с розовыми щеками говорит, что знает, где достать. Я дал ему красненькую: 10 рублей. Через 15−20 минут у нас на столе стояли две бутылки, частик в томате, луковицы, хлеб. «Банкет» стал продолжаться.

Коля прочитал стихи. Не могу сказать, будто я сразу пришел в восторг. Открытие поэта пришло позднее.

Через 20 лет я встретил одного из тех ребят. Он говорит: «Помнишь, как в общагу приезжал?» — «Помню». «Шукшина нет, Коли Рубцова нет. А помнишь, кого за водкой посылал? У тебя деньги были, ты про Бондарчука рассказывал». — «Кого я посылал?» — «Вампилова». Мама родная!

Александр Вампилов трагически погиб, не дожив до 35-летия.

«.Будь эта песня длинней, она не была бы такой щемящей!»

— Уже давно закончились съемки фильма «Пой песню, поэт». А я все ходил по букинистическим магазинам. Глаз останавливался на поэтах Серебряного века, друзьях Есенина, на недругах его. И в 93-м году я обнаружил, что Есенин жил в Москве где-то со мною рядом.

Я пошел в ДЕЗ, посмотрел домовые книги. И нашел адрес: Сивцев Вражек, 44, квартира 14. Вот уже 73 года я живу в доме 44 по тому же переулку. Вначале жил в коммуналке. Теперь квартира полностью моя.

Я нашел квартиру Есенина. Она находилась в плачевном состоянии, представляя собой общественную помойку, общежитие крыс и бомжей. Там были выбиты окна. Выломаны двери. Хотя бомжи уже практически из квартиры ушли и перестали разводить там свои костры. Поскольку пол был поврежден, существовал риск провалиться в подвал.

Начались мои походы по чиновникам. Полгода я по ним добросовестно ходил. Знал, глаза страшатся, руки делают. Может, я не ввязался бы в эту эпопею, но квартира находится в таком московском дворике, что уже ни в Москве, ни в Петербурге не найти.

Кроме того, у дворика потрясающее соседство — музей-квартира Пушкина. Сивцев Вражек открывается за этим музеем, надо только пройти в большую арку, а тянется почти параллельно Арбату.

Помимо Есенина в тех местах жили три гиганта русской литературы: Пушкин, у него там было самое счастливое время после женитьбы на Наталье Гончаровой — Арбат 53. Андрей Белый — Арбат 55, тоже музей. И в доме 51, приезжая в Москву, останавливался Александр Блок. А рядом — Сергей Есенин. — Так кто же, если не я?

95-й год. Надвигалось столетие со дня рождения Есенина. Мне удалось пробиться до Юрия Михайловича Лужкова. Тот на мои просьбы письменно ответил: отремонтировать, профинансировать, проконтролировать, доложить.

Когда квартира поэта была приведена в надлежащее состояние, книги и предметы, которые я покупал в букинистических магазинах, понадобились. Потом в новом музее появились картины, скульптура. Личные вещи Есенина и его близких, приобретаемые с особым трудом. Ведь вещи нужно проверять, действительно ли они принадлежали конкретному человеку.

«Никогда жена Люда не поймет. Распори он ножом свою грудь, покажи в ладонях душу, она скажет: «Требуха!»

— В 71-м в селе Константиново я, снимаясь в фильме «Пой песню, поэт», ходил загримированный под Есенина, в английском костюме. Помните: «К черту я снимаю свой костюм английский. Что же, дайте косу, я вам покажу…»?

И ко мне однажды подошел мужик, ударенный алкоголем, по-видимому, с вечера. Разжал кулак и говорит: «Купи карандаш — Есенин им „Письмо матери“ написал». А в кулаке — огрызок карандаша. Я ему: «Правда?!» — «Да!» «Сколько хочешь?» — «Четвертак давай!» Двадцать пять рублей тогда было четвертью зарплаты инженера. Я ему: «Какой ты молодец! Взял карандаш за четыре копейки, разрезал на четыре части и каждую копейку превращаешь в 25 рублей. Возьми три рубля на водку, похмелись. Карандаш мне твой не нужен. Только скажи, купил ли кто-нибудь?» — «Двое купили».

С «подлинными» вещами подобное частенько случается.

«Любишь Есенина?» — «Люблю». — «Споем?»

— Читать Есенина я хотел, будучи еще школьником и занимаясь в студии художественного слова Анны Гавриловны Бовшек при Московском городском доме пионеров. Став взрослым, я узнал, что Анна Гавриловна — вдова замечательного писателя Сигизмунда Кржижановского. Недавно начал открывать для себя этого автора.

На мое предложение относительно Есенина Анна Гавриловна заметила: «Знаешь, по-моему, еще рановато. Давай, лучше над Некрасовым пока поработаем?». Дело было в 55-м. Актриса пережила непростые годы с Сигизмундом Доминиковичем.

Кржижановский не увидел при жизни ни одной своей напечатанной строки. Анна Гавриловна сохранила все творческое наследие мужа для потомков, передав в надежные руки. Теперь произведения писателя опубликованы. А мой товарищ по студии Авангард Леонтьев издал книжечку воспоминаний об Анне Бовшек.

Вместе с Анной Гавриловной я открывал для себя Есенина, поражаясь, что это за чудо такое! И в поэме «Пугачев», и в «Не жалею, не зову, не плачу»:

Ты теперь не так уж будешь биться,

Сердце, тронутое холодком,

И страна березового ситца

Не заманит шляться босиком.

Или возьмем «Песнь о собаке»:

И глухо, как от подачки,

Когда бросят ей камень в смех,

Покатились глаза собачьи

Золотыми звездами в снег.

А также «Дорогая, сядем рядом»:

Дорогая, сядем рядом,

Поглядим в глаза друг другу.

Я хочу под кротким взглядом

Слушать чувственную вьюгу.

Валера Иванов, артист Театра на Таганке, грандиозно читает «Пугачева», чем меня в свое время совершенно сразил.

Удивительна привязанность Есенина к России, к русской земле, к которой он был просто прикован:

Запели тесаные дроги,

Бегут равнины и кусты.

Опять часовни на дороге

И поминальные кресты.


Опять я теплой грустью болен

От овсяного ветерка.

И на известку колоколен

Невольно крестится рука.


О Русь, малиновое поле,

И синь, упавшая в реку,

Люблю до радости и боли

Твою озерную тоску.


Холодной скорби не измерить,

Ты на туманном берегу.

Но не любить тебя, не верить —

Я научиться не могу.


И не отдам я эти цепи

И не расстанусь с долгим сном,

Когда звенят родные степи

Молитвословным ковылем.

Фото ИТАР-ТАСС/ Руслан Шамуков.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Игорь Юшков

Ведущий эксперт Фонда национальной энергетической безопасности

Константин Небытов

Судебный пcихолог

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня