Экономика

Финансовая мумия Гайдара

Никита Кричевский о деофшоризации российской экономики

  
17222
Финансовая мумия Гайдара

Борьба с офшорами, объявленная в конце 2013 года в президентском Послании Владимира Путина, ощутимых финансовых результатов не приносит. Хотя тут и кнут имеется (западные санкции, а также недавно принятый Закон о контролируемых иностранных компаниях), и пряник (амнистия капиталов), но нет — данные последних двух лет говорят о том, что: а) пугливый российский бизнес «родных» силовиков боится не меньше, чем иностранных супостатов; б) финансовые схемы ухода от всевидящего фискального ока стали изворотливее, а многочисленные финансовые консультанты как российского, так и иностранного розлива — изобретательнее.

На днях вышел любопытный «Рейтинг российского бизнеса 2015 РБК 500», где лидеры российского бизнеса ранжированы по объему выручки, но не только. Помимо этого и других показателей в нем указаны юрисдикции регистрации и другие весьма интересные характеристики, изрядно живописующие «израненное» российское предпринимательство.

Согласно рэнкингу, из 500 крупнейших российских компаний на Родине зарегистрировано 239 или 47,8%. Вроде бы немало. Но если из этого стройного ряда исключить компании с госучастием, прежде всего, лидеров — «Газпром», «Роснефть» или РЖД (всего таковых 87) — то окажется, что истинных частных патриотов уже не 239, а 152. Иными словами, дома зарегистрировано 152 компании, а за рубежом — 261 или 63,2% от всех крупнейших фирм России за исключением компаний с госучастием.

Важное уточнение: не все из 261 «иностранных» компаний зарегистрированы исключительно в офшорах или льготных юрисдикциях, таких как Ирландия, Швейцария или Люксембург, есть среди «перевертышей» несколько предприятий из США, Германии и Австрии. Однако в данном исследовании позволим себе пренебречь ими, поскольку разговор идет не о «заблудившихся», а о деофшоризации.

Об инвестициях и офшорах

На первый взгляд, все ясно: очередная кампания по деофшоризации, мягко скажем, буксует. Без малого 70% российских активов, записанных на иностранного дядю — что это, как не приговор нынешней системе управления экономикой?

А что, если пойти дальше и проанализировать прямые (не спекулятивные) иностранные инвестиционные потоки как в нашу экономику, так и из нее, вдобавок привязав их к территориям с наибольшим количеством зарегистрированных российских компаний из РБК-500? Проще говоря, взяв за основу гипотезу, что все иностранные инвестиции, отнесенные к конкретной иностранной территории, приходятся на фигурантов «РБК-500»?

Для наглядности и при помощи Банка России сформируем информативную табличку, иллюстрирующую динамику взаимоотношений с офшорами и льготными территориями.

Объем прямых инвестиций в/из российской экономики по некоторым странам

Примечание: БВО — Британские Виргинские острова.

Источники: Банк России, РБК, собственные расчеты.

Обратите внимание: за 2014 г. общий объем офшорных инвестиций как в российскую экономику, так и из нее снизился в среднем в два раза. Особенно «расстраивают» Британские Виргинские острова: в 2014 г. объем инвестиций россиян в экономику этой «супердержавы» упал в 3,7 раза, а сами британские «виргинцы» снизили инвестиционные обороты и вовсе в 384 раза — с $ 62223 млн. в 2013 г. до $ 162 млн. в 2014-м. Что стало решающим фактором — санкции, кризис или отечественные фискальные зверства — сказать трудно. Но на мой взгляд — все три названных обстоятельства плюс усиливающаяся финансово-промышленная монополизация центров генерации прибыли в руках пропрезидентского бизнеса.

Что до Кипра — лидера перечня — то это островное государство после известных потрясений (показавших, впрочем, что «вопросы» можно успешно решать и там) вновь вырвалось в лидеры по объемам вывода средств из страны (прирост за 2014 г. — 3,1 раза). Впрочем, доверие к тамошней банковской системе все же подорвано, а потому Кипр нынче используется преимущественно как страна-транзитер для дальнейшей переправки ресурсов, скажем, в Австрию, Испанию или Францию.

Есть еще одно соображение, почему не стоит придавать большого значения обилию «кипрских» фирм. На одну, якобы, островную компанию в 2014 г. приходилось «всего» $ 43,2 млн. вложений в нашу экономику (то же самое можно сказать о Нидерландах — в среднем по $ 59 млн.). Сравните со Швейцарией ($ 353,1 млн.) или с Бермудами ($ 107 млн.).

Да и вообще, из таблицы видно, что нынче уже немодно «тупо заводить» деньги с Кипра, Нидерландов или тех же Британских Виргинских островов, хотя до многих это еще не дошло. (Что ж, как любят зубоскалить фискалы, лучшее обучение — платное). По итогам 2014 г. пятерка лидеров по иностранным инвестициям в Россию выглядела так: 1. Все еще Кипр ($ 5874 млн.), 2. Ни с того, ни с сего Багамы ($ 3764 млн.), 3. Те же БВО ($ 2542 млн.), 4. Вдруг Швейцария ($ 2472 млн.), 5. Внезапно Франция ($ 2082 млн.).

Буквально на пятки лидерам, особенно если оценивать по темпам прироста «инвестиций», наступают Китай ($ 1271 млн.), США ($ 708 млн.), Латвия ($ 338 млн.), Испания ($ 200 млн.), Италия ($ 194 млн.). И это при общем объеме прямых иностранных инвестиций в Россию в прошлом году всего в $ 22857 млн.

Итак, в 2014 г. около двух третей крупнейших российских компаний по-прежнему были оформлены на офшоры, более половины иностранных вложений в российскую экономику как и раньше поступили из налоговых гаваней, а обратный инвестиционный поток оказался оффшорным на 70,5%.

Тайны резервов

Предположение, что значительная часть «иностранных» инвестиций в Россию на деле оказывается некогда выведенными из нашей экономики деньгами (спасибо гайдаровско-набиуллинскому отсутствию валютного регулирования), подтверждается фактами, возникающими при анализе внешнего долга страны. (В этой части мы будем округлять не до миллионов, как в предыдущем разделе, а до миллиардов, так что аккуратнее).

Лишь за один прошедший год (с 1 апреля 2014 г. по 1 апреля 2015 г.) внешний долг страны снизился на $ 160,1 млрд. (с $ 716,0 млрд. до $ 555,9 млрд.) или на 22,4%. Почему это произошло — разговор особый. Хотя очевидно, что причины ничего общего с взрывным экономическим ростом, кардинальными изменениями в денежно-кредитной стратегии ЦБ или финансовой политики государства, а также с очередным взлетом нефтяной конъюнктуры не имеют. Скорее, мы сталкиваемся с грамотно отработанным маневром корпоративного финансового менеджмента под названием «время дразнить гусей еще не пришло».

Тем не менее, некоторая наиболее экзальтированная часть публики продолжает бить в набат, уверяя, что наши долги не покрываются резервами, на 1 апреля 2015 г., кстати говоря, составившими $ 356,4 млрд.

Конечно, при «лобовом» (по-другому говоря, «ликвидационном») сравнении долги с заначкой действительно не бьются. Однако здесь возникает несколько затруднительных для экономических профанов вопросов, ответов на которые у них нет и быть не может в принципе.

Во-первых, Россия как государство ликвидируется, и наступает время рассчитаться, или мы все-таки еще немного «побарахтаемся»?

Во-вторых, с чего это вдруг государство должно отвечать по долгам частных коммерческих структур? Если исходить из подобной логики, то к внешней задолженности страны следует прибавить стодолларовый долг утонченного физика Иванова брутальному лирику Смиту, случившийся при неясных обстоятельствах в питейном заведении какого-нибудь Балтимора лет эдак пять назад.

В-третьих, вообще-то о финансовой устойчивости государства, в частности, приятно судить по чистой позиции по внешнему долгу или по сравнению внешней задолженности с внешними активами. На 1 января этого года внешний долг России составлял $ 595,2 млрд., а внешние активы — $ 884,0 млрд. Как видно, чистая позиция по внешнему долгу у России отрицательная (-$ 288,7 млрд.), что согласно теории говорит о высокой финансовой устойчивости денежно-кредитной системы страны.

В-четвертых, при составлении характеристики внешнего долга важно учитывать детали задолженности, например, срочность возврата. По состоянию на 1 апреля этого года к внешним краткосрочным обязательствам можно было отнести лишь 8,9% всей задолженности, тогда как оставшиеся 91,1% - обязательства долгосрочные, скорому погашению не подлежащие.

В-пятых, финансовую устойчивость государства также принято оценивать через внешний долг госсектора, то есть через внешнюю задолженность органов государственного управления, ЦБ, а также тех банков и небанковских корпораций, в которых органы госуправления или Центробанк напрямую или опосредованно владеют 50% капитала. Все остальное — долг частного сектора, в том числе, того самого изящного эстета Иванова.

На 1 апреля этого года внешний долг госсектора, то есть та часть внешней задолженности, через которую у России теоретически могут возникнуть финансовые проблемы, составлял $ 278,6 млрд. или 50,1% от общей внешней задолженности. Причем, 93,0% обязательств были долгосрочными. Но даже без учета срочности видно, что резервы ($ 356,4 млрд.) покрывают гособязательства с лихвой.

Но не станем пенять на недостаточную образованность нашей публики. Проблема затронута верно, пусть и не с того конца. Проблема эта заключается в том, что все последние 25 лет мы жили по мумифицированной методике гайдаровской системы управления государственными финансами.

Отсюда — огромные внешние долги корпораций, порожденные невозможностью или дороговизной прокредитоваться «на Родине».

Отсюда — отказ от валютного регулирования, совершенный «во имя» священной торговли — в данном случае фиктивным товаром деньгами.

Отсюда — поощрение (а как по-другому можно назвать Соглашение между Правительством РФ и Правительством Республики Кипр от 5 декабря 1998 г. «Об избежании двойного налогообложения в отношении налогов на доходы и капитал»?) взаимоотношений с мировыми «черными дырами».

И многое, многое другое.

Но зря вы думаете, что расправиться с гайдаровским финансово-налоговым монстром можно легко и непринужденно. Проще другую мумию захоронить, уж поверьте. Так что и с офшорами у нас не получится, и внешний долг сильно не уменьшится, и кредитные ставки останутся высокими. Иначе это будет уже другая экономика.

Автор — доктор экономических наук, профессор.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Николай Топорнин

Доцент кафедры европейского права МГИМО

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня