Экономика / Курс валют

Кому в России выгодно, чтобы доллар стоил 80 рублей

До каких пределов можно ослаблять национальную валюту и что нам даст дедолларизация

  
23637
Кому в России выгодно, чтобы доллар стоил 80 рублей
Фото: Егор Алеев/ТАСС
Материал комментируют:

В конце прошлой недели замминистра финансов РФ Алексей Моисеев рассказал о том, что процесс дедолларизации российской экономики на фоне санкций со стороны Запада приобрел беспрецедентную скорость развития, а рубль как никогда крепок. «Что нас не убивает, делает нас сильнее», — отметил чиновник, подчеркнув, что отечественная денежная единица приблизилась по ряду параметров если не к доллару США, то как минимум к валютам «средней степени твердости».

Через несколько дней первый замглавы аппарата правительства РФ Сергей Приходько констатировал, что только за первые 6 месяцев 2018 года страны Евразийского экономического союза довели долю расчетов в национальных валютах до уровня 70%.

Вместе с тем нынешний глава Счетной палаты Алексей Кудрин в рамках конференции Евразийского банка развития (ЕАБР) заявил, что полностью отказываться от доллара в экономике страны нельзя, поскольку рубль сейчас является не самой стабильной и сильной валютой. «В мировых расчетах требуется более стабильная единица измерения. В этом смысле рубль, падая два раза за год, не имеет такого свойства. Поэтому переход на расчеты в рубли — это дополнительные валютные риски и, по сути, налог. Готовы ли мы уходить от доллара и платить особый дополнительный налог за эту безопасность?» — задался вопросом чиновник.

А нужно ли было вообще заморачиваться с дедолларизацией российской экономики, раз это чревато такими последствиями? Можно ли было обойтись без этого? Что по этому поводу думают специалисты?

— Дедолларизация для России, — полагает главный аналитик Банка «Солидарность» Александр Абрамов, — является вынужденной мерой, поскольку ею ограничивают возможности расчетов в долларах после того, как в отношении нашей страны стали вводить санкции. Наши компании либо подпадают под блокировку, либо контрагенты отказываются иметь с ними дело. И переход на расчеты в нацвалюте — рублях, евро, юанях — является одним из путей решения проблемы. Кроме того, Федеральная резервная система США ужесточает свою политику, поэтому на мировом рынке возникает дефицит долларовой ликвидности, и стоимость привлечения долларов растет.

Но стоит отметить, — когда заходит разговор о структуре нашей банковской системы, Центробанк говорит в принципе о ее девалютизации. Потому что любая иностранная валюта в нашей финансовой системе несет для нас определенные риски и издержки.

«СП»: — Неужели расчеты в тех же, например, юанях, так же опасны для российской экономики, как и долларовые?

— Да. Наша экономика монопрофильна, поскольку ее экспорт на три четверти состоит из нефти и газа. Соответственно, платежный баланс и курс рубля решающим образом зависят от динамики цен на эти товары. Поэтому если у нас резко падают цены на сырьевые ресурсы, то российский рубль тоже снижается к большинству мировых валют, даже если контракты номинированы в относительно стабильных юанях. Соответственно, проекты, еще вчера бывшие рентабельными, завтра таковыми быть перестают. Конечно, Китай заинтересован в расчетах в их валюте всегда, но нам выгодны юани, когда речь идет, например, об экспортных поставках в Китай. Однако если инвестиционные проекты реализуются на нашей территории, то лучше, чтобы расчеты осуществлялись хотя бы частично в рублях. Так что надо искать какие-то гибридные варианты.

Если же говорить о валюте вообще, то достаточно вспомнить ситуацию с валютной ипотекой. Тем же самым плохи и валютные транзакции в нашей экономике: валютные доходы могут резко сократиться, курс скакнет, и тогда взятые на себя обязательства бизнес выполнять не сможет. Что делает наш Центробанк? Он повышает и нормы резервирования в валюте, и ставки риска по валютным кредитам. Причем если в прошлом году эти коэффициенты поднимались только в отношении компаний, не имевших достаточной экспортной выручки, то в этом году — уже для всех.

«СП»: — Так, может, стоит сократить объемы валютных кредитов?

— В принципе, это сделать можно. Но тогда необходимо какое-то замещение. Если мы не заместим их рублевым фондированием как минимум по таким же доступным ставкам с поправкой на инфляцию, то мы просто задушим собственную экономику: внешний валютный кредит нам перекрыли, мы его внутри перекрываем, а рублевого нет, или он дорогой.

«СП»: — А не с этой ли целью Центробанк активно закупает золото? Причем в таких объемах, что Россия в этом году выбилась в лидеры по объемам золотых запасов?

— Это имеет отношение к диверсификации наших золотовалютных резервов. В разрезе того, как они были разложены на начало года, половину составляли доллары, четверть — евро, плюс еще какие-то доли в фунтах, иенах и так далее. Интересно отметить, что все мировые центральные банки последние 10 лет проводили политику «нулевых ставок», что сильно подстегнуло стоимость всех активов. С другой стороны, они же искусственно сдерживали цену на золото. И теперь все начинает выходить у них из-под контроля: посыпался американский фондовый рынок, потому что он вырос с 2007 года в два раза, долговой рынок также начинает штормить. И на этом фоне золото выглядит вполне стабильным активом с перспективой даже неплохого роста. Так что это необходимый стратегический запас для нашей страны.

«СП»: — Однако ряд экспертов говорит о том, что вложения в золото не так уж и хороши. Дескать, стоимость этого актива нестабильна, постоянно прыгает, и вообще сейчас наметился устойчивый понижательный тренд. А раз так, то большие золотые запасы станут тем грузом, который потопит корабль нашей экономики. Зачем же мы действуем себе в убыток?

— Мне кажется, эти эксперты сильно заблуждаются. Пока доля золота не превысит 25−30% (сейчас в России, этот показатель составляет, кстати, 17%), это не принесет никаких рисков. Основным является риск ликвидности — то есть если вдруг понадобится золотой запас задействовать, то продажа больших объемов приведет к понижению цены на мировом рынке. Но коль скоро, повторюсь, доля золота в стратегическом резерве не превышает 25−30%, то можно валютными накоплениями покрыть текущие потребности, а золото через год-другой в цене поднимется, и его можно будет реализовать частями.

«СП»: — А имеет ли тогда смысл в рамках объявленной дедолларизации продолжать России вкладываться в государственные активы США? Учитывая, что эти вложения еще и вызывают недоумение у большинства россиян, а ряд экспертов полагает, что этот принцип, упорно лоббируемый все тем же Алексеем Кудриным, отбрасывает Россию в развитии на десятилетия назад?

— Кстати, учитывая последние статистические данные, можно сказать, что доля российских вкладов в ценные бумаги США значительно упала. Сейчас это, по-моему, меньше пятнадцати миллиардов долларов, 3% от всех резервов. Но вопрос — а зачем нам это надо, в принципе, резонный. Ведь по данным того же Центробанка, в прошлом году доходность от резервов в долларах была близкой к нулю, по евро была вообще отрицательной. И возникает вопрос — может, лучше дать валютный кредит нашим компаниям? Они погасят внешние кредиты и начнут вкладываться в производство внутри страны. Тут же и ставка выше, процента 3−4 вместо нулевой ставки, и обеспечение есть, активы-то все здесь реальные — заводы, фабрики, технологии, риски заморозок и санкций отсутствуют. Думаю, надо двигаться как раз в этом направлении, потому что у нас сейчас инвестиций для поддержания приемлемых темпов роста экономики недостаточно.

«СП»: — А если представить, что в результате всех этих действий — увеличения золотого запаса, девалютизации экономики, рубль становится сильным. Это выгодно России?

— Смотря кому. Допустим, бизнесу, который импортирует товары в Россию — выгодно. А компаниям, занимающимся импортозамещением — уже не так выгодно. Тут надо искать баланс. Продвинутые методы межотраслевого баланса использовать. К слову, после дефолта 1998 года у нас 10 лет рубль как раз укреплялся в реальном выражении. И в 2008-м он был существенно крепче, чем перед дефолтом, но конкурентоспособность экономики страдала. Потом после мирового кризиса на какой-то небольшой период времени рубль откатился вниз, потом снова стал укрепляться, еще больше. В 2014 году мы вступили в ВТО — и проиграли вчистую иностранным конкурентам. Экономический спад начался еще даже до падения цен на нефть, до введения санкций. Как раз потому, что мы снизили пошлины, вступив в ВТО, а цены на нефть были высокие. И падение последних, кстати, даже сыграло нам на руку, потому что рубль ослаб, и экспортеры получили мощную поддержку. К началу этого года этот эффект (55−56 рублей за доллар) уже был исчерпан. Сейчас мы видим, что начинается очередное ослабление рубля.

Как ни странно, для большинства наших компаний комфортен будет курс в пределах 70−80 рублей за доллар. Иначе они просто не смогут на мировом рынке достойно конкурировать. Так что нам было бы предпочтительней находиться в этом диапазоне. Плюс бюджет получил бы дополнительные доходы, за счет чего можно было бы реализовать некоторые инвестиционные проекты. Главное только палку не перегнуть с этим ослаблением, иначе мы потеряем доверие к рублю.

Китай в свое время очень грамотно провел индустриализацию. Он очень сильно ослабил свою нацвалюту (приблизительно в три раза за 10−15 лет с начала 80-х годов, с 2,5 до 8 юаней за доллар), после чего успешно и серьезно нарастил производственную базу, завоевал рынки за счет роста конкурентоспособности, после чего начал постепенно на этом базисе юань укреплять. В результате американцы сейчас хватаются за головы и не знают, что с этим делать, разве что все правила мировой торговли ломать и вводить заградительные пошлины.

«СП»: — В России возможен такой китайский сценарий?

— Он возможен, хотя и в ограниченных масштабах. Поскольку остальные альтернативы еще более жесткие — по примеру Трампа вводить пошлины, но ведь тут сразу же ответные меры последуют, внутренний рынок пострадает. Только у нас еще современная производственная база не создана для конкуренции на мировом рынке, чтобы можно было начинать укреплять рубль. А создать ее в условиях, если курс рубля будет расти так, как в предыдущие 2 года, когда он укрепился в полтора раза, мы не сможем, поэтому придется чем-то жертвовать для проведения новой индустриализации.

«СП»: — Алексей Кудрин на днях заявил, что Россия сейчас находится в «серьезной застойной яме», а рост экономики небывало низок — по итогам 2018 года ожидается 1,8%, но будет еще ниже. Как вы полагаете, тех мер, которые сейчас принимаются в российской экономике, хватит, чтобы выбраться из кризисной ямы?

— Их хватит только для того, чтобы удержаться на плаву и не утонуть. Но чтобы двигаться дальше, нужно как минимум задействовать закон о стратегическом планировании, который был принят в 2014 году, но до сих пор так и не работает, хотя должен был стать основой для развития промышленности. Дальше нужно обеспечить финансирование новых проектов — перезапустить институты развития, задействовать инструменты рефинансирования ЦБ. Разговоры об этом идут, но говорить о том, что все уже готово к рывку, не приходится. Да, мы можем выйти из нынешнего кризиса более сильными, чем мы были, только для этого придется сильно потрудиться.


Эономика: Крах пенсионной системы: Стариков заставят жить на алименты детей

Социологический опрос, новости: Россияне назвали виновников роста цен на бензин

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня