Экономика

Бензин дорожает, не дождавшись выборов

Рост цен на топливо в России будет продолжаться, пока чиновники не повысят квалификацию

  
28

Предвыборная новогодняя сказка закончилась и оптовые цены на бензин за прошлую неделю снова продемонстрировали стремительный рост — на 8%. Значит, вскоре следом за ними пойдет и розничная стоимость топлива. Все очень просто, ведь после президентских выборов — в конце этой недели — завершается срок неформальной договоренности правительства с нефтяниками о том, что они будут держать цены на топливо на уровне декабрьских. И действительно, судя по статистике Росстата, весь январь и начало февраля средние цены на бензин в России показывали нулевой рост, а стоимость дизтоплива даже снизилась на 0,1%. Но, судя по всему, у нефтяников не хватило терпения на последние недели февраля, и цены на бензин пошли вверх, не дожидаясь выборов.

По данным информационно-аналитического центра «Кортес», биржевые цены на бензин резко выросли с 20 по 24 февраля, аналогичная тенденция характерна и для оптовых внебиржевых сделок — напрямую с нефтеперерабатывающими заводами. И теперь, чтобы сразу после президентских выборов не последовал резкий скачок розничных цен, правительству придется сдержать слово, данное нефтяникам в обмен на обещание держать декабрьские цены, и компенсировать им потери, снизив экспортные пошлины. По оценкам экспертов, эти потери с января по март составят примерно 1 млрд долларов. Минфин сообщил, что результаты проведенного анализа и рекомендации по снижению пошлин направлены на рассмотрение в правительство 21 февраля, но на сколько предлагается снизить пошлины, осталось неизвестным.

Напомним, что вступивший с 1 октября новый режим расчета экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты «60−66−90» и без того снизил пошлины на экспорт сырой нефти до 60%. При этом ставка экспортных пошлин на нефтепродукты выросла до 66% от ставки пошлины на нефть, а пошлина на бензин осталась на «заградительном» уровне 90%. По замыслу чиновников, это должно было перенаправить потоки бензина на внутренний рынок, чтобы снизить на него цену, не прибегая к «ручному управлению».

Однако, как выяснилось, заградительная таможенная пошлина вовсе не мешает нефтяным компаниям экспортировать топливо. По данным Минэнерго, экспорт бензина в январе составил 410 тыс. тонн — 13% от всего произведенного в России. При этом, как ни странно, больше всех вывез квазигосударственный «Сургутнеф-тегаз» — 134 тыс. тонн. Несмотря на действие повышенной пошлины на бензин, которая с мая прошлого года она составляет 90%, компании наращивают объемы его экспорта. Для сравнения, по итогам прошлого года на экспорт ушло 11% от произведенного объема бензина.

«Экспорт бензина сегодня выгоднее даже с учетом заградительной пошлины. Например, в понедельник индекс RTS Oil бензина АИ-95 составлял 29 374 рублей за тонну, а реализация на биржевом рынке — 28 860 рублей. То есть, при продаже 1 тонны на бирже упущенная выгода компании составила бы 922 рубля. А пару недель назад цены реализации на бирже были ниже аж на 2 тыс. рублей», — пояснил РБК директор по развитию и маркетингу ИАЦ «Кортес» Павел Строков.

Впрочем, в Минэнерго не унывают: чиновники считают, что бензина в России вполне достаточно. Министерство сообщило о росте производства бензина с 1 января по 23 февраля на 6% - 5,64 млн тонн, а его запасов в России — до 1,6 млн тонн.

В нефтянке рулят непрофессионалы

Прокомментировать ситуацию в отечественном топливном секторе «СП» попросила ведущего эксперта Министерства финансов России Александра Саковича.

«СП»: — Как вы оцениваете экономический эффект нового режима «60−66−90» (госпошлина на нефть снижена до 60%, на нефтепродукты повышена до 66%, а на бензин — до 90%, см. выше)?

— Я хотел бы подчеркнуть, что эти 66% были приняты спонтанно, достаточно спонтанно неким большим чиновником, курирующим топливно-энергетический комплекс — как бы в качестве компенсации за выпадающие доходы от экспорта нефти в Белоруссию. Естественно, услужливые чиновники и иностранные консультанты тут же обосновали, что формула «60−66−90» является чуть ли не панацеей от всех наших бед. Якобы это стимулирует модернизацию и, в частности, глубокую переработку нефти. Но я с этим не согласен. В доводах авторов такой схемы присутствует не то софистика, не то некомпетентность. В декабре 2010 года действовала совсем иная схема постепенного трехгодичного перехода к унификации пошлины на светлые и темные нефтепродукты. Она хоть давала какое-то время предприятиям на осуществление модернизации — хотя, конечно, для полной модернизации заводов срок все равно нереальный.

«СП»: — Тогда сколько времени предприятиям потребовалось бы для того, чтобы полностью обновить технологии?

— Надо себе представлять, что глубокая переработка нефти — это очень затратное дело, капиталоемкое, энергоемкое, требует больших ресурсов. Глубокая переработка решает две основные задачи. Первая — повышение эффективности использования углеводородного сырья, поскольку главный эффект от глубокой переработки состоит в сокращении потребления нефти. Это понимают только те, кто обладает дефицитом ресурса. И мы это прекрасно понимали в начале 70-х годов, когда промышленность росла, стране нужно было моторное топливо. Так появилась программа углубления. Но уже в середине 70-х, когда пошла сначала большая нефть, потом большой газ, программа углубления захлебнулась на окраинах Советского Союза, а потом предприятия отошли к Казахстану, Туркмении и Литве.

Вторая задача, которую решает глубокая переработка — экологическая, поскольку без глубокой переработки мы не произведем компоненты Евро5, которые сегодня необходимы. К примеру, в Америке на модернизацию производства отводилось два десятка лет. При этом углубление является лишь незначительной частью общей модернизации, поскольку средний срок службы оборудования, физический износ составляет десятки лет, а если говорить о моральном износе, то российские технологии вообще допотопные — он близок к 100%. И когда кто-то утверждает, что столь затратный процесс можно стимулировать повышением фискальной нагрузки, я считаю это нонсенсом. Повышая фискальную нагрузку, мы изымаем у предприятий те средства, которые им как раз и нужны на эти дорогостоящие мероприятия.

«СП»: — Значит, новый режим пошлин отбирает у нефтяников средства на модернизацию, а что дает он бюджету?

— Если посчитать эффект от применения формулы «60−66−90» при неизменных объемах экспорта нефтепродуктов, то мы увидим, что эта схема приносит потери и бюджету, но сегодня нас выручает конъюнктура: за счет того, что в доходы бюджета заложены более низкие цены на нефть и более низкий курс доллара. Поэтому сейчас очень трудно проанализировать, каковы бы были потери. В любом случае, вертикально интегрированным нефтяным компаниям (ВИНК) гораздо проще переносить фискальную нагрузку.

«СП»: — Однако, как заявил глава ФАС Игорь Артемьев, нам нужно «разукрупнять» ВИНКи, и сейчас ведомство делает все, чтобы воспрепятствовать вертикальной интеграции в регионе. Например, есть законопроект, в соответствии с которым при 35% присутствия в регионе нефтяная компания не имеет право покупать АЗС…

— Думаю, что это недостаточно продуманное решение. Весь мир работает «от скважины до бензоколонки». Но были еще более дурацкие предложения, по-моему, у Минтранса: что нужно ставить одну заправку на 50 километров. Ведь сейчас россияне хотя бы вздохнули с облегчением, что не нужно стоять в очередях, и можно выбирать заправку которая больше подходит. А Минтранс предлагает снова вернуться «к нашим баранам».

«СП»: — Как вы считаете, заградительную пошлину на бензин в 90% скоро отменят, ведь это была временная мера?

— Этот вопрос очень часто задают и нефтяники, и все здравомыслящие люди, ведь пошлина вводилась как временная мера для преодоления кризиса, а также для создания резервов при падении сезонного спроса. И, вроде, давно пора бы отменить, довести до прежних 66%. Но скорее всего, эта «временная мера» фактически никогда не будет отменена. Поскольку бюджет верстается на основании действующей нормативно-правовой базы, то до 2015 года эта процентная ставка уже заложена в доходы бюджета. Поэтому отмена ее приведет к выпадению доходов бюджета в размере 30−40 млрд рублей в год. Сейчас чиновники по крохам изыскивают средства, и выпадение такой суммы, по всей видимости, теперь неприемлемо.

«СП»: — И что, реки бензина скоро потекут в страну?

— Бензин (нафта) как вывозился, так и вывозится. Как и любой продукт, который полностью удовлетворил нужды нефтепереработки, нужды нефтехимии, бензин после этого становится избыточным, как и избыточный мазут. Поэтому он все равно будет вывезен, несмотря на конъюнктуру рынка, конечно, если это будет не совсем в убыток экспортерам. И если увеличится нефтепереработка, то нафту будут вывозить еще больше, потому что внутренний рынок полностью удовлетворен. Когда мне говорят об «экспортной альтернативе», мне становится даже смешно, ведь мы вывозим избыток бензина и мазута, а это совсем иной товар.

«СП»: — Почему же тогда возник дефицит бензина в мае прошлого года?

— А был ли мальчик? Во-первых, это было «точечно», во-вторых, это было создано самим государством, когда одновременно сошлось несколько факторов: не одобряемый мной резкий рост акцизов, очень непродуманный техрегламент и административное указание о снижении цен. Это привело к тому, что госкомпании исполнили это указание о снижении цен, но не стали брать на себя убытки независимых компаний. Так возник «точечный дефицит». Но такие проблемы обычно решаются организационно-техническими мероприятиями, что и было сделано, например, на Алтае.

«СП»: — В чем кроется причина сложной ситуации на российском нефтяном рынке?

— Если зрить в корень, можно понять, что основная причина сложившейся ситуации — технологическая. После развала СССР Россия стала сверхизбыточной страной. Мы вывозим три четверти добываемого нефтяного сырья в сыром и переработанном виде. При этом перекос, сложившийся в 80-е годы прошлого столетия и выражающийся в повышенном внимании к нефтедобыче и пренебрежении к нефтепереработке (когда капвложения в добычу нефти в 20−25 раз превышали капвложения в нефтепереработку), сохраняется до настоящих дней. В результате при сбалансированном внутреннем рынке (каковым он является уже более 10 лет), невостребованные нефтепродукты будут вывезены, невзирая на экономику. А искусственное запирание нефтепродуктов заградительными пошлинами, при ограниченном резервуарном парке может привести к затовариванию внутреннего рынка, что приведет к свертыванию производства и возникновению угрозы дефицита не только бензина, но и других нефтепродуктов.

«СП»: — И никакая таможенная политика правительства потом уже не поможет?

— Когда я сегодня наблюдаю шумиху вокруг таможенно-тарифной политики как причины всех наших бед и панацеи для их преодоления, мне все чаще приходит на ум поговорка о плохом танцоре. Беда в том, что таможенно-тарифной политикой сегодня активно занимаются или дают советы по этому вопросу Минэнерго, ФАС, Минприроды, Минсельхоз и даже МЧС, то есть, федеральные органы, в чью компетенцию не входят вопросы таможенно-тарифной политики. А профессионалы в России отодвинуты куда-то в сторону. И так же точно уже давно исчезли из круга готовящих и принимающих решения в области российской нефтянки профессионалы — нефтепереработчики. Вот почему я думаю, что изменения ситуации в нефтянке не стоит ждать до тех пор, пока принимающие решения не поумнеют или, по крайней мере, не повысят свою квалификацию, потому что сейчас доминирует полная некомпетентность решений в вопросах нефтепереработки.

Фото: rosneft.ru

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня