Денежный парадокс — «черное золото» дорогое, а бюджету все равно не хватает

Несмотря на ближневосточный кризис и высокие цены на энергоносители, нефтегазовые доходы бюджета в 2026 году составят 7,32 трлн руб., что на 17,9% ниже утвержденного плана, следует из доклада Счетной палаты.

На нефтегазовые доходы одновременно давят ценовая динамика, объемы экспорта и крепкий рубль.

Бюджет был сверстан исходя из курса 92,2 руб. за доллар, в то время как в первом полугодии доллар стоил порядка 76 руб., а сейчас — примерно 84−85 руб. Это влияет на то, что казна не получает достаточного количества рублей с каждого проданного барреля.

В пресс-службе Минфина заявили, что выводы о поступлениях по итогам года делать пока рано, поскольку факторы, которые влияют на бюджетные доходы, постоянно меняются. Ведомство подчеркивает, что доходы казны стали более диверсифицированными, а зависимость от сырья снижается (до чуть более 19% от нефтегазовых доходов).

Читайте также

Два самолёта — не 90: Где возьмут тысячи серийных комплектующих для МС-21? От «летает» до «массово производится» — дистанция огромного размера, но в Иркутске обещают ее одолеть быстрее «Боинга» и «Эрбаса»

Гипотеза Счетной палаты вполне правдоподобна, поскольку цены на нефть волатильны и трудно сказать, сколько они продлятся на уровне выше $100 за баррель, обратил внимание экономист, ведущий эксперт Центра политических технологий Никита Масленников.

— Конечно, прогнозируемая стоимость нефти повышается. Так, в начале сентября Минэнерго США повысило прогноз средней цены нефти марки Brent с $86,81 до $91,01 за баррель, правда с оговоркой, что Ормузский пролив будет закрыт в течение еще одного месяца.

В пользу российских нефтяных доходов играют и локальные эпизоды. К примеру, в одно время в Китае Urals и легкая ESPO стоили по $120 за баррель.

После начала атак хуситов на нефтепровод в Янбу на побережье Красного моря, через который Саудовская Аравия старается обходить перекрытый Ормузский пролив, китайским импортерам пришлось резко сократить ближневосточные поставки. Это привело к дополнительному спросу на российские сорта.

«СП»: Какие бюджетные риски присутствуют в ближайшей перспективе?

— Во-первых, российской стороне приходится вычитать страховку и серьезно подорожавший фрахт. Принимая во внимание этот фактор, среднегодовая цена Urals в среднем за 2026 год может составить $65−66 за баррель.

Во-вторых, всплеск нефтяных котировок в начале и середине сентября дойдет до бюджета не раньше середины ноября.

Пока выходит некоторый недобор нефтяных доходов, потому что цены на нефть на протяжении большей части лета были не такими высокими, как в последние недели (или весной).

В последнее время появились оценки, еще неподтвержденные Минфином, что дефицит бюджета достигнет порядка 3% ВВП. Пока что последние официальные данные показывают, что за январь-август дефицит составил 2,5% ВВП или 5,795 трлн руб.

«СП»: Возможно ли нарастить нефтегазовые доходы?

— Перспективы цен на нефть в значительной степени неопределенные. Если произойдет хоть какое-то урегулирование американо-израильско-иранского конфликта, прогноз на 2027 год по энергоносителям будет довольно понижательным.

В общем то Россия к этому готовится: особенно это заметно по снижению цены отсечения с $59 до $50 за баррель Urals.

Если внимательно посмотреть на прогнозные котировки Минфина, которые он принял за основу, то получается что-то в интервале $51−53 за баррель, что уже совсем немного.

Эпоха высокой надежды бюджета на нефтегазовые доходы уверенно заканчивается. В течение ближайших трех лет они составят в районе 20%.

Добыча нефти также не будет расти значительными темпами, скорее выходит на стабильное плато. Это происходит из-за того, что легкие месторождения во многом закончились. Сейчас приходится активно осваивать трудноизвлекаемые запасы (ТрИЗ), к примеру, Баженовской свиты. Достаточное глубокое месторождение является одним из примеров геологического «слоеного пирога» и относится к ТрИЗам.

В итоге издержки при добыче российской нефти будут только расти. Легкая ESPO останется скорее всего выгодной, но ее все же не так много, как Urals. Впрочем, Россия останется ключевым игроком на нефтяном рынке. До конца 2020-х годов страна точно удержится в большой тройке нефтедобытчиков вместе с США и Саудовской Аравией.

В рамках улучшения нефтегазовой отрасли можно обратить внимание на расширение цифровых активов во время международных платежей и расчетов, которые сейчас связаны с огромным количеством посреднических структур.

К примеру, при проблемах с устойчивыми нефтяными контрактами импортерам может срочно понадобиться нефть.

Казалось бы, это позволяет российским экспортерам быстро продать свободные объемы, но для этого требуется оперативно заключать новые контракты, вокруг которых возникает множество посредников. Поэтому и получается парадокс: условно продавали по $120 за баррель, а в итоге получали примерно так же, как если бы нефть стоила $80 за баррель.

Правда, уменьшение расходов на посредников не принципиально для бюджета, хотя и крайне важно для нефтяных компаний. Скорее всего они все же начнут активнее развивать платежные технологии.

«СП»: Что сейчас делают власти для укрепления бюджета?

— Минфин провел аукционы, правда не слишком масштабные. По флоатерам (облигациям с плавающей ставкой) он привлек более 1 трлн руб. еще в августе, затем разместил еще два небольших выпуска.

Во многом это тестирование рынка: Минфин не стремится продавать больше, чтобы не давать инвесторам премию по доходности. По сути, идет отработка технологий заимствования.

Читайте также

Секретная командировка кардинала: Ватикан не пошел на поводу у Брюсселя Гуманитарный визит Маттео Дзуппи в Москву резко контрастирует с военным угаром Евросоюза

Возможности выполнить годовую программу заимствований у него есть, тем более что лимит разрешено увеличить.

Динамика нефтяной отрасли дает Минфину основания делать основной упор на не-нефтегазовые доходы. Отсюда и налоговый пакет, который еще будет обсуждаться и пока не полностью понятен.

Так, Минфин предложил ввести налог для ряда горно-металлургических компаний в размере 30% от дополнительного дохода фирмы. Для золотодобытчиков ставка налога может составить 20%.

Риски соответственно связаны со снижением капитализации компаний примерно на 3−4% и свободного денежного потока на примерно 40%. А речь идет в том числе о крупном бизнесе. Для фондового рынка — это не самый здоровый сигнал: спрос на бумаги таких компаний может снизиться.

В целом, супер-критической ситуации пока не видно, даже если дефицит подойдет к 3% ВВП. В условиях роста доли ненефтегазовых доходов будет формироваться более устойчивая конструкция бюджета.

Но для этого потребуется активно стимулировать развитие бизнеса, чтобы хотя бы в следующем году начался рост инвестиций.

«СП»: Можно ли говорить о том, что нефтегазовые доходы падают год к году из-за крепкого рубля?

— Они прежде всего упали в первом квартале 2026 года из-за того, что в январе и на протяжении большей части февраля цены на нефть были низкими.

Но я бы не назвал текущий рубль слишком сильно некомфортным для экспортеров. Он скорее продолжит колебаться в интервале 84−86 за доллар.

Пока что рубль поддерживается хорошей нефтеценовой конъюнктурой и высокой ключевой ставкой. Последняя формирует достаточно хорошую доходность по рублевым финансовым инструментам.

«СП»: Будет ли опасным для рубля резкое снижение ставки?

— Да, любое длительное ослабление рубля переходит во внутренние цены. Сейчас обрушение российской валюты приведет к негативным экономическим последствиям.

К тому же с 1 октября пройдет индексация тарифов, которая добавит к инфляции 0,7 процентного пункта. По состоянию на 21 сентября годовая инфляция уже составляла 6,22%, то есть движется к 7%.