Экономика

Горячий август 91-го

Невзоров и Хасбулатов: почему не удалась последняя попытка спасти СССР

  
217

В эти дни, 19−21 августа 1991 года часть госаппарата на самой верхушке предприняла попытку государственного переворота, отстранив от власти на несколько дней президента СССР Михаила Горбачева во время его отпуска на даче в Форосе. Сегодня на нашем сайте о Путче рассуждают два участника тех событий, сражавшиеся по разные стороны.

Вспоминает Александр Невзоров, телеведущий.

«СП»: — Александр Глебович, мог ли победить ГКЧП?

— Только в том случае, если бы действовал реалистично. Бунты в России можно залить только одной жидкостью — это кровь. Только для этого надо было не ограничиваться декларативными жестами, а проявить нормальное понимание того, что такое реальная политическая борьба. Без пролития крови такие сражения не выигрываются. Актив ГКЧП проявил стерильный подход. И очень страшно за это заплатил проигрышем, а кто-то потерял свободу.

«СП»: — А что было бы, если бы ГКЧП выиграл?

— Я не умею угадывать задним числом. Да это и не правильно. Даже в лучшем для себя случае, ГКЧП мог бы одержать лишь формальную победу. Потому что, по закону развития общественных отношений, мы понимаем, что они получили бы сполна те же проблемы в гораздо более худшем виде, просто чуть позже, года через три-четыре. И тогда их поражение было бы куда страшнее. По-настоящему топить реальную ситуацию нельзя. Даже в крови. Можно лишь притопить ее на время.

«СП»: — Каково значение того августовского путча для истории нашей страны?

— Для меня самого в те дни это было очень значимое личное событие. Я отдавался той работе на стороне ГКЧП со всей страстностью, на которую вообще способен, очень искренне, очень серьезно.

С точки зрения истории, мы с вами были свидетелями распада одной из самых могущественных и величайших империй, которые когда-либо существовали в истории мира. Конечно, распад всякой империи имеет свои знаковые моменты. Для СССР путч ГКЧП был одним из таких моментов. Но, конечно, Советский Союз распался не поэтому. Дело ведь не в команде злодеев, которая работает на развал, хотя такая команда, конечно, была. А в том, что империя сама была обречена, она была не нужна. Если вам приходится продавать исподнее, чтобы заправить Роллс-Ройс бензином, значит Роллс-Ройс вам не нужен, он вам не по карману. Таковы законы исторического развития, и они всем известны. Ведь за сохранение империй приходится платить жизнями собственных детей.

«СП»: — Что вы лично предлагали членам ГКЧП для победы в те дни?

— Я предлагал много разных вариантов. Но главным, что могло бы обеспечить победу, были очень жесткие меры. Максимально жесткие меры. Но я за это не стыжусь. Правда, не я принимал решения как действовать.

«СП»: — Вы также придумали некий финт с киношным реквизитом?

— Да, была такая совершенно гениальная, не постыжусь сказать правду, идея — запустить в толпу два десятка офицеров КГБ, которые положили бы под одежду пулевые накладки. Это такой реквизит для снятия кино, вы наверно видели на экране, как разрывается одежда и льется кровь, словно попала пуля. Был план пустить на Белый дом роту автоматчиков с холостыми патронами, в толпе начали бы падать «раненые» в штатской одежде, истекая кровью. Толпа бросилась бы в разные стороны, а она неминуемо бы бросилась, и на этом весь народный протест в Москве закончился бы. Пока за Яузские ворота не убежали бы — никто бы и не остановился. Драпали бы как миленькие! При этом работали бы наши кинокамеры, которые записали бы, как после рассеивания толпы раненые и убитые поднимаются с асфальта, живые и здоровые.

И в этом был бы такой психологический момент. Ведь мир не любит идиотов. Это красивое надувательство. Но симпатии толпы всегда на стороне того, кто надул, а не того, кого обманули. Мы бы и кровь не пролили, и смогли бы победить.

«СП»: — Почему же этот сюжет не был использован?

— На киностудиях отказались работать пиротехники, склады с готовыми пулевыми накладками и прочим реквизитом оказались закрыты. Да и офицеры КГБ, знаете, они ведь в книжках и на экране такие бравые, а в реальности оказались теми еще разгильдяями.

«СП»: — Александр Глебович, кто для вас члены ГКЧП?

— Члены ГКЧП, с точки зрения интересов государства, были вполне нормальными здравомыслящими людьми. Они были совершенно нормальными и тогда единственно возможными людьми, кто мог отстоять государство.

Вспоминает Руслан Хасбулатов, и. о. председателя Верховного Совета РСФСР с 10 июля 1991 года.

«СП»: — Руслан Имранович, почему вы выступили против ГКЧП?

— У меня с самого начала было очень противоречивое отношение к этому явлению. У меня полностью совпадали цели с теми, кто возглавил путч — избежать развала СССР. Но меня совершенно не устраивали те методы западного типа, которые они избрали. Я считаю, им следовало открыто выступить на заседании Верховного Совета СССР, заявить о своем несогласии с курсом. Но вместо этого они втихую подготовили переворот.

Поэтому, несмотря на общие взгляды и желание спасти страну от распада, я жестко отстаивал перед Ельциным решение выступить против ГКЧП. Ведь он сразу был серьезно настроен сдаться, сбежать за рубеж через посольство США. Но я не дал ему это сделать, настоял на сопротивлении.

«СП»: — На ваш сегодняшний взгляд, какую роль сыграл ГКЧП в истории страны?

— Путч очень жестко ударил по каркасу СССР. Он сильно напугал лидеров союзных республик. Все три дня Кравчук отказывался на связь выходить, боялся сказать не то и не вовремя. Прибалтика вообще не издала ни одного писка против путчистов. Назарбаев сказал, это ваши дела московские, я в это не лезу. Замаячила шинель Сталина, раздался ее нафталиновый запах, все притихли. А когда путч подавили, все с облегчением приняли избавление от этого страха и больше всех отомстили за то, что его испытали. Встретили как героя в аэропорту Горбачева, хотя на тот момент мне была лично непонятна его роль в этой истории — был ли он жертвой, не сумел проявить лидерских качеств или попросту был заодно с активом ГКЧП, просто Форосом себе легенду-прикрытие обеспечил.

«СП»: — Что вы предлагали делать в те дни?

— Было очень сложно работать в обстоятельствах разложения власти. Не было единовластия. Горбачев под давлением Ельцина арестовал председателя Верховного совета СССР Анатолия Лукьянова, хотя тот формально не участвовал в путче. Это был едва ли не ключевой момент: Советский Союз остался и без парламента, и без правительства. Ельцин разогнал без согласования Правительство Российской Федерации под руководством Силаева.

«СП»: — У вас есть некоторое разочарование от того, что попытка спасти СССР лидерами ГКЧП провалилась?

— Я не сожалею, что мы победили. Но наша победа была плохой — это была пиррова победа. Потому что путч имел два плохих решения. Непонятно, что было бы лучше для страны: поражение или победа путча. Для меня главное до сих пор то, что в те дни еще была возможность сохранить Советский Союз. Но мы ее не использовали. Это были очень романтические дни: мы совершили грандиозную демократическую революцию, и я был уверен, что мы решим все проблемы перед нашей страной. Как экономист я, конечно, много видел и понимал, что так хозяйство работать не может. Но я до сих пор считаю, что те проблемы можно было решить. Но при Ельцине была клика, которая стала осуществлять совершенно другие цели. И они повернули все по-другому.

«СП»: — Когда был упущен шанс спасти страну?

— Ельцин уже имел намерение с узким кругом совершить развал сразу после путча. Я этого не знал и никогда бы до этого не допустил. Но тогда я бесконечно доверял Ельцину. Он этим воспользовался, зная, что я буду против, он предусмотрительно отправил меня в Сеул на время встречи в Беловежской пуще. После этого я прекратил с ним отношения.

Ведь лидер Украины Кравчук, глава Белоруссии Шушкевич, другие главы национальных республик — это все были люди, выросшие на дрожжах партийной карьеры.

«СП»: — Они целенаправленно приехали в Беловежскую пущу подписать развод?

— Да нет, конечно. Никто из них не знал, о чем речь пойдет. Ельцин имел такое намерение, и он надавил на них. Это были бесхребетники. Они ужаснулись, но сделали, что им велели. Не просто так Ельцин меня заранее от этой встречи устранил очень далеко. Будь я там, я бы не допустил подписания соглашения о распаде Совесткого Союза. СССР был великой страной, и мог бы до сих пор жить очень хорошо. Это настоящая трагедия, что той страны больше нет.

Фото: Руслан Шамуков/ИТАР-ТАСС/Интерпресс, Дмитрий Лекай/Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Федор Бирюков

Член Президиума партии «Родина»

Иван Коновалов

Директор Центра стратегической конъюнктуры

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня