Экономика

Саммит ШОС: Восток против Запада

Москва отыгрывается в сирийском вопросе за G8 и G20

  
7938

13 сентября в Бишкеке открылся саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Заседание на правах хозяина открыл президент Киргизии Алмазбек Атамбаев. После краткого приветствия пресса покинула зал — саммит идет в закрытом режиме. После завершения переговоров к лидерам шести государств (России, Китая, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана и Киргизии) присоединятся представители стран-наблюдателей в ШОС: Монголии, Индии, а также Ирана и Афганистана. С президентами двух этих государств Владимир Путин пообщается во время отдельных встреч.

Речь пойдет о борьбе с наркоугрозой в условиях вывода иностранных войск из Афганистана, а также об иранской ядерной программе. Она же вместе с сирийским кризисом станет одной из главных тем самого саммита. Из экономических вопросов в повестке дня создание фонда «Развитие» и банка «Развитие ШОС».

Эксперты оценивают саммит как попытку Москвы отыграться в сирийском вопросе за саммиты «Большой восьмерки» и «Большой двадцатки». На G8 в июне этого года Россия была в меньшинстве, и Путину стоило огромных усилий добиться компромиссного коммюнике по Сирии. На G20 голоса разделились почти поровну — сторонники и противники операции США остались каждый при своей позиции.

Так или иначе, нынешний саммит выглядит как виток нового противостояния Востока (Россия и Китай) и Запада (США и НАТО). Кроме того, от него ждут прорыва в российско-иранских отношениях и позитивных сдвигов в экономическом диалоге России и Китая.

Поставит ли саммит ШОС точку в сирийском вопросе, станет ли новым шагом на пути строительства многополярного мира?

— ШОС — это площадка, которая существует, чтобы блокировать приход западных игроков в Центральную Азию, — уверен вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. — Ни Россия, ни Китай не хотят, чтобы на эту территорию пришли американцы. Скажем, сейчас Россия вместе с Киргизией добиваются ухода США из этой страны — и заметно в этом преуспели.

С другой стороны, Россия и Китай в Центральной Азии являются — объективно — не только партнерами, но и конкурентами, и в России очень настороженно смотрят, как китайцы ведут свою игру. У нас не слишком эмоционально относятся к КНР, поскольку китайцы ведут себя сдержаннее американцев, и не учат другие страны свободе и демократии. Они идут к господству через экономику, обозначая инвестициями свое экономическое присутствие. Но такое присутствие — лишь первый шаг, хотя и растянутый во времени. В дальнейшем оно неизбежно конвертируется в усиление политического влияния, и в России это хорошо понимают. Поэтому ШОС — еще и площадка для урегулирования российско-китайских разногласий, которая позволяет не переводить их в формат открытых конфликтов. Россия не хотела бы, чтобы Китай играл в организации доминирующую роль. Поэтому, в частности, откладывается решение вопроса с банком ШОС.

Что до политики, Россия и Китай занимают очень близкие позиции по ситуации вокруг Сирии. Обе страны считают, что невозможно военное решение вопроса и иностранное вооруженное вмешательство. Но имеются аспекты, которые отличают позиции.

Россия очень активно включилась в сирийскую проблему, она, по сути, поддерживает Асада. Мы об этом напрямую стараемся не говорить, иногда в публичном пространстве дистанцируемся от сирийского лидера. Но Башар Асад — традиционный партнер еще СССР, а потом и России. Если его режим падет, помимо рисков, связанных с Аль-Каидой, гражданской войной, химоружием, для России это будет означать еще и потерю последнего близкого партнера в регионе. Мы, естественно, всячески стараемся этого избежать.

А вот у Китая нет прямых интересов в Сирии. Он не хочет, чтобы Америка доминировала и выстраивала однополярный мир, и в этом смысле солидарен с Россией. Но Китай — не активный игрок, именно поэтому все давление Запада по сирийскому вопросу идет на Россию. Все понимают: если Россия отступится, Китай не станет в одиночестве блокировать резолюцию Совета Безопасности ООН по Сирии. Он идет на это только вдвоем с Россией.

Думаю, на нынешнем саммите будет в очередной раз заявлено о неприятии странами-членами ШОС однополярного мира, военного вмешательства в дела Сирии, а также активной игры Запада в Центрально-Азиатском регионе.

«СП»: — Будет ли встреча Владимира Путина с новым президентом Ирана Хасаном Роухани прорывом в российско-иранских отношениях?

— С Ираном не очень простая ситуация. Напомню, встреча Путина с Роухани планировалась еще в минувшем августе, сразу после инаугурации иранского лидера. Россия давала понять, что не прочь выступить в качестве посредника в диалоге между Ираном и Западом. Вероятно, новое иранское руководство хотело бы договориться с Западом, и наше посредничество теоретически могло быть востребовано.

Но Запад и Иран вполне могут говорить напрямую. И большой вопрос, нужен ли этим двум сторонам российский фактор — особенно с учетом того, что у нашей страны непростые отношения и с Западом, и с самим Ираном.

У нас принято считать, что Россия безоговорочно сочувствует Ирану — точно так же, как Сирии. На деле, с Ираном ситуация сложнее. У нас в свое время было сотрудничество, но мы присоединились к некоторым санкциям против Тегерана. Кроме того, Россия изначально крайне негативно относится к предполагаемой военной ядерной программе Ирана, и очень настороженно — к фигуре предыдущего иранского президента Ахмадинежада, который в самом начале своего президентства отклонил инициативу по обогащению урана на российской территории. Россия, кроме того, отказалась поставить Тегерану зенитно-ракетные комплексы С-300, что привело к заметному похолоданию в отношениях.

Поэтому сейчас, на встрече Путин-Роухани, речь о посреднической функции России идти не будет. Лидеры, скорее, будут говорить, как для начала улучшить российско-иранские отношения. Например, как закрыть вопрос по поставкам российского оружия таким образом, чтобы не очень обидеть Запад. России надо продемонстрировать, что она способна договариваться и вести диалог с Ираном.

В то же время, Роухани надо презентовать свой внешнеполитический подход, который неизбежно будет носить многовекторный характер. Сейчас много говорят о том, что Роухани сможет сам договориться с Западом, хотя последнее слово в Иране всегда остается не за президентом, а за духовным лидером — аятоллой Али Хаменеи. Но тот факт, что новый министр иностранных дел Ирана, которого выбрал Роухани, без всяких проблем прошел утверждение через консервативный иранский парламент, говорит о том, что Роухани получил от Хаменеи если не карт-бланш, то весьма ощутимый кредит доверия. Этот кредит отпущен, чтобы Роухани попробовал о чем-нибудь договориться с Западом на условиях, что Иран сохраняет ядерную программу. С другой, кредит отпущен на договоренности с Китаем и Россией, поскольку Иран намерен активно играть на разных площадках, в том числе на площадке ШОС.

У нас с Ираном однозначно есть общая проблема, которая становится все более острой — это Афганистан. Американцы и их союзники уходят из него в 2014 году, а Россия и Иран категорически не заинтересованы, чтобы в Кабул вошли талибы. Иран исторически оказывает влияние на шиитское меньшинство в Афганистане, а это меньшинство в середине 1990-х уже оказалось под ударом талибов. Сейчас Иран не хочет, чтобы ситуация повторилась.

У России же в Афганистане есть интерес по линии ОДКБ. Таджикистан граничит с Афганистаном, и мы не хотим, чтобы талибы приблизились к нашим рубежам. Поэтому обеспечение стабильности в Афганистане наверняка будет обсуждаться российским и иранским президентами, и, возможно, станет отправной точкой для конструктивных договоренностей.

«СП»: — В чем главное значение этого саммита?

— Нынешний саммит проходит на фоне решения главного международного вопроса — ситуации с Сирией. Саммит должен показать, что позиция России пользуется поддержкой со стороны целого ряда стран. Дело в том, что американцы относятся к российским предложениям по Сирии очень двойственно. С одной стороны, они приветствуют наши инициативы, поскольку отказ от войны соответствует настроениям рядовых американцев. С другой, значительная часть американской политической элиты считает, что Штаты пытаются обмануть, и что химическое оружие мог применить Асад. Кроме того, они не доверяют России.

Нам в этих условиях необходимо показать, что по сирийскому вопросу есть не только позиция Запада, но и других стран — как членов ШОС, так и стран, участвующих в работе организации в качестве наблюдателей. И что позиция России имеет широкую международную поддержку.

На Западе Владимира Путина многие считают человеком, который загнал Россию в изоляцию. При этом обычно указывают, что сегодня позицию России в Совете Безопасности критикует не только Америка, но и Франция и Германия, которые в 2003 году вместе с Россией протестовали против войны в Ираке. России крайне важно продемонстрировать, что ее позицию разделяют страны, которые являются влиятельными игроками в мировой политике. Заявление саммита ШОС для этого — самый подходящий инструмент…

— В рамках ШОС у России существует проблемы в международно-экономических отношениях, — отмечает профессор, заместитель Директора Института Дальнего Востока РАН Андрей Островский. — Они касаются, прежде всего, Китая. Наша экономика не дотягивает до китайской, поэтому объем внешней торговли с КНР у нас весьма скромный. Состояние российской экономики оказывает принципиальное влияние и на структуру экспорта наших товаров. Если лет 15 назад у нас в объеме экспорта преобладало машиностроение, сегодня его доля сократилась до 1%. Мы фактически торгуем с Китаем исключительно сырьем — в основном, энергоносителями. Все последние российские сделки с КНР — наиболее крупные и значимые — идут либо по нефти, либо по газу. Последнее соглашение такого рода недавно подписала компания НОВОТЭК с китайской China Petroleum and Chemical Corporation (Sinopec) — о бурении газа на полуострове Ямал.

По сути, мы экспортируем в Китай энергоресурсы, а в ответ получаем продукцию китайского машиностроения. Примерно такая же картина у других стран ШОС. Они направляют в Китай металлы и энергоресурсы, а взамен получают потребительские товары. Кроме того, по линии ШОС страны Центральной Азии получают от Китая инвестиции для развития собственной инфраструктуры — железных дорог, автомагистралей, аэродромов и портов.

Чтобы развивать российско-китайское экономическое сотрудничество, необходимо решить вопрос о банке ШОС. Речь об этом идет давно, но дело не сдвигается с мертвой точки. Проблема в том, что Россия не хочет, чтобы Китай доминировал, это нарушает баланс наших интересов в Центральной Азии. Поэтому мы ведем себя как собака на сене. Чтобы разговаривать с Китаем на равных, нам нужно развивать экономику внутри страны — иначе никакие саммиты не помогут.

«СП»: — Если говорить о политическом сотрудничестве, почему Китай не заинтересован в обострении обстановки вокруг Сирии?

— Это невыгодно Китаю с экономической точки зрения. Как только возникает напряженность на Ближнем Востоке — а сирийский конфликт обостряет ситуацию в ряде соседних стран — в мире сразу поднимаются цены на энергоносители. А именно Китай является основным мировым экспортером нефти и газа, поэтому сильнее других страдает от этой ситуации экономически. Не в интересах Китая раздувать войну в Сирии, и его совместная позиция с Россией вполне логична.

Логична она и с политической точки зрения. Сегодня США сами определяют, на кого и когда нападать. Это вызывает достаточно серьезное обострение международной обстановки, и создает угрозу интересам Китая в Центрально-Азиатском регионе. Естественно, это Китай не устраивает.

«СП»: — Поддержка России странами ШОС в сирийском вопросе сильно укрепляет наши позиции?

— Барак Обама уже сейчас проявляет достаточную осторожность и не начинает операцию в Сирии. Он понимает, что такой шаг вызовет напряженность и противодействие США. Разумеется, поддержка ШОС укрепит позиции России. Это поддержка стран с огромной территорией и крупными экономиками. Помимо Китая, это еще и Иран, который является наблюдателем в ШОС и собирается вступить в организацию. Иран — тоже огромная территория с колоссальными запасами энергоресурсов, плюс мощная экономика. Поддержка таких стран — очень весомый вклад в укрепление позиции России…

Фото: Михаил Климентьев/ РИА Новости

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Владислав Белов

Заместитель директора Института Европы РАН, руководитель Центра германских исследований ИЕ РАН

Александр Скиперских

Профессор НИУ ВШЭ в Перми

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Франц Клинцевич
Франц Клинцевич

Свобода прессы сопоставима со свободой слова, но ни то ни другое особо не нравится порой власть предержащим. Мне самому не раз доводилось сталкиваться с крайне негативной реакцией на свои высказывания, когда не только намекали, чтобы держал язык за зубами, но и в отместку лишали должностей. Правда и собственный взгляд на те или иные события дорогого стоят — это позиция, за которую можно чем-то пожертвовать, но никогда не изменять своим принципам.

Желаю «Свободной прессе», которая вот уже 10 лет верна своим идеалам, придерживаться этого и в последующем, оставаясь и «свободной» и «прессой»!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня