Здоровье / Медицина

Как быстро избавиться от камней в почках

Навсегда ушли в прошлом долгие, кровавые операции. Что пришло им на смену

  
10784
На фото: заведующим урологическим отделением ФГБУЗ КБ 85 ФМБА России, кандидат медицинских наук Сергей Савельев
На фото: заведующим урологическим отделением ФГБУЗ КБ 85 ФМБА России, кандидат медицинских наук Сергей Савельев (Фото: предоставлено автором)

О призвании хирурга, высоких технологиях, о рисках и везении мы поговорили с заведующим урологическим отделением ФГБУЗ КБ 85 ФМБА России, кандидатом медицинских наук Сергеем Савельевым.

«СП»: — Сергей Николаевич, сегодня урология — это наука, где все уже «придумано до нас» и лечение идет по накатанной? Или это передний край медицины?

— Очень правильный вопрос вы задали. Я сам думал о том, как повезло мне и моему поколению: врачам, которым сейчас от 40 до 50-ти. Все мы учились на классике. Оперировали только открыто, большими разрезами, как нам всю жизнь говорили — «от живота». Сейчас даже страшно представить все эти разрезы на пол тела… И вот за последние 5−7 лет кардинально поменялось буквально все! Принципиально изменились методики. Стало понятно, что больше нет урологии без лапароскопического доступа, без малоинвазивных методов. Сегодня мы имеем просто прорывное количество таких операций. В обучении хирургов предпочтение отдаётся именно лапароскопическому доступу, что правильно. От больших разрезов все уходят. Правда, урологи ушли от них одними из самых последних.

«СП»: — Почему?

— В основном потому что не было необходимых инструментов, оборудования. Есть такое мнение, очень живучее, что урология — чрезвычайно прибыльное направление. И по выкладкам экономическим оно действительно одно из самых эффективных в плане зарабатывания денег. Но она и самая дорогая по затратам. Даже порой дороже кардиохирургии! И хирургическое современное оборудование — именно то, что требует самых больших инвестиций.

Когда в связи с развитием цифровых технологий мы наконец получили инструменты настолько миниатюрные, что можем заходить практически во все отделы мочевой системы через естественные отверстия, то есть вообще без разрезов, а также выполнять операции, выводя зону операционного действия на прекрасный цифровой монитор, да ещё и с хорошим увеличением, и начался настоящий прорыв.

Сегодня в урологию пришли высокие энергии. Для разрушения, дробления камней вовсю применяются лазеры. Энергия лазера в плане лечения аденомы простаты, мочекаменной болезни — вообще прекрасная вещь. Словом, я абсолютно согласен с тем, что урология сейчас — самая бурно развивающаяся специальность в медицине. Да и потом, если ты продолжаешь сидеть на старых методиках, то просто становишься не конкурентоспособен. Ничто не заставит пациента, который может прооперировать свой камень в почке через небольшой доступ, длиной около 1 сантиметра и благополучно уйти домой через пять дней — делать разрез на пол тела и две недели с койки потом не вставать! Вот поэтому мы и внедряем у себя все самое новое и передовое.

«СП»: — Однако даже самые высокие технологии не позволили до сих пор разгадать загадку мочекаменной болезни. Откуда она вообще берется?

— Это болезнь цивилизации. Она существует столько же, сколько и человек. И все это время мы боремся, к сожалению, со следствием, не с причиной. Несмотря на то, что расшифрован геном человека, мы знаем, где находятся те самые дефектные гены, отвечающие за обмен веществ, изменять их пока не получается. Камень все равно образуется. И когда он уже образовался, берутся за дело урологи. Хотя вопросам профилактики камнеобразования в своей работе мы также уделяем много внимания.

По статистике, где-то 60% пациентов урологических стационаров, в том числе и нашего, имеют диагноз «мочекаменная болезнь». Понятно, что камни в почках и в мочеточниках требуют принципиально разного лечебного подхода.

«СП»: — И в чем же разница?

— С камнем в мочеточнике хорошо справляется «хирургия естественных отверстий». Это уретероскопия, тонкие маленькие инструменты, все проходит под видеоконтролем. Мы можем зайти в мочеточник, визуализировать камень, раздробить его при помощи ультразвука, лазера. Выполнив контактную литотрипсию, извлекаем камень, и ставим пациенту катетер — стент, обеспечив внутренний дренаж. Как это выглядит? Стоит внутри трубочка. Снаружи ничего не торчит. Спокойно пациента на этом фоне выписываем через два-три дня. Через две недели в амбулаторном режиме стент удаляем. Все удобно и быстро. Разрезов вообще никаких!

Что касается камней почек, наиболее перспективные методики — это перкутанные операции, т.е. осуществляемые чрезкожным пункционным доступом. При помощи современных эндоскопов, под видеоконтролем мы заходим внутрь почки. И дробим там эти камни — часто огромные. Даже коралловидные камни сегодня уже не такая проблема, хотя раньше их вообще предпочитали не оперировать, потому что это было сопряжено с колоссальным количеством осложнений, основное из которых — кровотечение, а иногда и гибель почки. Осколки, полученные при помощи высоких энергий, извлекаются. И через несколько дней пациент выписывается. На память у него остается один или два рубца длиной максимум один сантиметр.

«СП»: — Сколько длится такая операция?

— Это зависит от многих вещей: от плотности камня, его локализации, строения чашечно-лоханочной системы, насколько трудно сделать доступ. В среднем — от полутора до двух часов. Редко дольше.

«СП»: — Оно и понятно — все же это большое серьезное вмешательство, хоть и эндоскопическое.

— Хотя, знаете, интересная тенденция наметилась в Москве, особенно в последние два-три года. Народ уже избалован технологиями. И пациенты перестали серьезно воспринимать то, что им сделали. Часто больной приходит в себя после наркоза: разрезов нет, пара-тройка насечек на животе, малюсенькие повязки… Некоторые говорят: может, я сегодня домой пойду?

«СП»: — К сожалению, пока это звучит больше как шутка. А кстати, сколько после успешной операции вы можете держать человека в стационаре?

— От трех до семи дней максимум. С одной стороны, мы зажаты рамками медико-экономических стандартов. С другой, работая по новым технологиям, мы в эти стандарты вполне укладываемся.

«СП»: — Сколько раз один и тот же пациент может возвращаться к вам с новыми камешками?

— Скорость камнеобразования — это, как говорится, вопрос дискутабельный. Все очень индивидуально. Но повторные камни бывают достаточно часто. К сожалению. Хотя, повторюсь, вопросы профилактики камнеобразования, в том числе и после проведённой операции, очень важны и мы уделяем им довольно много внимания.

«СП»: — Все-таки еще мало хронических болезней может до конца вылечить современная медицина…

 — Мы-то как раз в основном все до конца вылечиваем. Возьмем аденому предстательной железы, например. Ее сегодня гораздо реже приходится оперировать. Благодаря новому поколению препаратов и методам лечения, которые сегодня рекомендуют Европейская урологическая ассоциация, Российское общество урологов. Хотя в отечественных ведущих клиниках мы этими методами пользуемся уже лет десять… Да и хирургическое лечение аденомы с развитием современных высокоэнергетических технологий изменилось радикально. Другой вопрос, что мы до сих пор чаще имеем дело с уже запущенными случаями. У нас мужчины почему — то считают, что если их особо ничего не беспокоит, то и к врачу не надо ходить. А это не так, особенно после 45 лет. Хотя бы для того, чтобы не пропустить у себя рак предстательной железы. Ведь у аденомы простаты и рака симптомы очень похожи. Поэтому зайти к доктору в поликлинику на осмотр, сдать анализ на ПСА хотя бы раз в два года, сделать УЗИ — лично я не вижу в этом большой проблемы. А береженого, как известно, Бог бережет.

«СП»: — Много ли женщин среди ваших пациентов?

— Мне кажется, существует определенная путаница. Многие люди почему-то считают, что уролог — это мужской врач, а женщин лечат гинекологи. Но это не так. По определению урология — это наука, изучающая болезни мочевой системы и половой системы у мужчин. А мочевая система, начиная от мочевого пузыря и выше, у нас всех одинаковая. Как и опухоли, и мочекаменная болезнь, и различные врожденные аномалии. Поэтому мы лечим всех.

«СП»: — Какую помощь у вас можно получить по полису Обязательного медицинского страхования?

— Наша клиника — это федеральное лечебное учреждение, то есть государственное. И большую часть помощи люди получают здесь как раз по программе ОМС. Любой житель России, хоть с соседней улицы, хоть из Владивостока, может написать нам письмо, изложить проблему. При госпитализации, если она нужна, от него потребуется паспорт, полис ОМС и российский СНИЛС. Сложные, высокотехнологичные методики лечения также скоро будут доступны по квотам и ОМС, в рамках программы по оказанию высокотехнологичной медицинской помощи.

«СП»: — Сергей Николаевич, много ли медиков в вашей семье?

— Врачом был только мой дядя, брат отца. А я в медицину попал почти случайно, но быстро понял, что это — судьба. После медучилища закончил Первый московский медицинский институт имени И.М. Сеченова, лечебный факультет. Подрабатывал медбратом в реанимации, фельдшером на скорой помощи. Мечтал быть анестезиологом-реаниматологом. Но — слава кафедре урологии Первого меда! Благодаря нашим блестящим преподавателям моим окончательным выбором стала урология.

На этой же кафедре отучился в интернатуре, а затем окончил клиническую ординатуру. Защитил кандидатскую диссертацию и пошел работать в обычную городскую больницу, «в окопы», как у нас говорили.

«СП»: — Но почему все-таки хирургом?

Я ни в коем случае не умаляю вклад других специалистов в здоровье пациента. Просто в хирургии результат твоих усилий виден практически сразу. И мне это нравится.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня