В Европу как по бархату

Почему Украина не смогла повторить бескровный «развод» Чехии и Словакии?

  
10982
В Европу как по бархату

Четверть века назад в Чехословакии стартовала так называемая «бархатная революция». Она началась с массовых студенческих волнений по всей стране в ноябре 1989 года. А закончилась сменой политического курса и разделом на два самостоятельных государства — Чехию и Словакию.

Последние соцопросы показывают, что далеко не все чехи и словаки сегодня оценивают свой уход тогда в европейское автономное плавание положительно. Около 54% чехов и 70% словаков разочарованы итогами 25 лет, прошедших после падения социалистического режима в бывшей Чехословакии. Об этом говорится в сообщении агентства Median, которое провело соответствующий опрос по заданию комитетов по теле- и радиовещанию Чехии и Словакии, информирует РИА Новости.

И все же тот самый «бархатный развод» стал примером цивилизованного, мирного разделения страны с сохранением добрососедских отношений и отсутствием взаимных претензий и обид.

Почему Чехия и Словакия смогли бескровно разойтись? А на постсоветском пространстве это получилось не у всех. Например, у Украины не получается бескровно зажить врозь с преимущественно русскоязычными регионами, не желающими признавать власть теперешнего Киева.

— Начнем с того, что совершенно разные причины у этих «разводов», — рассуждает старший научный сотрудник Центра евроатлантических и оборонных исследований РИСИ, советник посольства СССР в ЧССР в 1984—1990 гг. Олег Лушников. — В 1992 году (еще в единой Чехословакии) на второй срок избирался тогдашний президент Вацлав Гавел. Выборы у них проходили в парламенте на совместном заседании обеих палат — верхней и нижней. В верхней палате Гавел проходил. А в нижней (она называлась «палатой национальностей») словацкая часть кандидатуру претендента на пост главы государства не пропускала. И, столкнувшись несколько раз с таким голосованием, парламентарии приняли «Соломоново решение» — разойтись культурно, мягко, без всяких кровопролитий.

«СП»: — У Украины даже с федерализацией ничего не получилось. Почему?

— Наверное, дело в правовой и политической культуре. Чехи и словаки оказались в этих вопросах на более высоком уровне.

«СП»: — А какую позицию заняло руководство СССР?

— Когда в Чехословакии все только началось, в Союзе у власти стоял Горбачев. А при нем внешнеполитическая доктрина была такой: мы не вмешиваемся, решайте сами. Вот они и решили.

«СП»: — Этот «развод» оправдал себя спустя четверть века?

— Трудно сказать. Я всю свою жизнь фактически посвятил работе с этой страной. И когда она была единой, и когда она стала раздельной. Для меня этот «развод» был неожиданным и непонятным. И кроме как попыткой вывести Гавела на второй президентский срок, я его объяснить не мог. Никаких объективных обстоятельств: ни экономических, ни политических для того, чтобы жить по-отдельности, я не видел.

Но то, что они провели все очень взвешенно, грамотно и без применения силы, это, действительно, их заслуга. Хотя еще раз повторяю: для разделения на две страны никаких предпосылок, на мой взгляд, не было.

«СП»: — Как Запад воспринял разделение страны из бывшего соцлагеря? Почему референдум о самостоятельности ДНР и ДНР вызвал такую истерику?

— Сравните Чехию, Словакию на карте и Украину. Размер территорией не сопоставимый. Насколько та ситуация с «разводом» устраивала Запад? По-моему, им было все равно. Потому что политический строй в стране к тому времени уже поменялся. Ясно было, что изменения направленности не произойдет. Поэтому так и смотрели на это — спокойно. Но вовсе не безразлично…

Можно, к примеру, вспомнить, как в Словакии, когда она стала самостоятельной страной, к власти пришел премьер-министр Владимир Мечьяр, которого тут же обвинили в авторитаризме и т. д. и т. п. Пока он был у власти, Словакию не принимали ни в Евросоюз, ни в НАТО — заявляли, что якобы страна не готова. Как только Мечьяра сменили, Словакия на следующий день стала хорошо подготовленной, и ее тут же приняли везде.

Заведующий кафедрой международных отношений Дипломатической академии МИД РФ Борис Шмелев напомнил, в свою очередь, что 25 лет назад на волне «бархатной революции» в Чехословакии к власти пришла так называемая «несистемная оппозиция»:

— Страна избрала другой вектор общественного развития и другой вектор геополитического притяжения. А в 1993 году распалась на Чехию и Словакию.

«СП»: — Какие предпосылки для этого были?

— Надо сказать, что «развод» произошел на основе договоренностей между лидерами Словакии и Чехии. Не было никакого референдума, большого общественного обсуждения. Население никто не спрашивал. По-сути, это был сговор так называемых элит. Даже, я бы сказал, части элит Чехии и Словакии, которым удалось договориться. Надо было это делать или не надо — другой вопрос. Но что произошло — то произошло. И произошло мирно.

«СП»: — Почему у них это получилось, а у той же Украины — нет?

— Поскольку распад Чехословакии, как я уже сказал, произошел на основе некоего консенсуса между элитами этих двух республик, то дело завершилось бескровно. Ни в той, ни в другой республике не было сколько-нибудь значимых, влиятельных политических сил, которые бы выступали за сохранение Чехословацкого государства.

Причем, распад ЧССР, как известно, проходил на фоне гражданской войны в Югославии, распад которой сопровождался большой кровью, гибелью большого количества людей. В Югославии не удалось найти того самого консенсуса между национальными элитами, в первую очередь, между элитами, которые представляли интересы сербов и хорватов. Поэтому там все это произошло в такой кровавой форме. И мировое сообщество вынуждено было вмешаться в урегулирование югославского кризиса.

После распада СССР тоже имели место очаги военного противостояния: в Таджикистане, в Азербайджане, в Молдавии, в Грузии. По существу, распад Союза привел и к конфликту в Чечне. Но в сравнении с югославским кризисом на постсоветском пространстве обошлось малой кровью.

«СП»: — О чем все это говорит?

— Эти конфликты говорят о том, что кровь начинает литься тогда, когда не удается найти консенсус между элитами. Когда элиты расколоты и их интересы различаются. Когда элиты не хотят идти на взаимные уступки.

Хотя бывают ситуации, когда, собственно говоря, уступки и невозможны. Постольку речь идет о принципиально различных позициях, проблемы решаются силой.

Еще Карл Маркс говорил: «Если две стороны конфликта имеют одинаковые права, вопрос решается силой». И в Югославии, и на части постсоветского пространства мы наблюдаем как раз ситуацию, когда договориться элитам не удалось и это привело к кровавым разборкам.

Сейчас наблюдаем гражданскую войну на Украине, которая, в конечном счете, тоже результат распада Советского Союза. Мы видим, как Донецкая и Луганская республики, по-существу, пытаются вернуться к той модели построения общества, которая существовала в годы Советского Союза. Они ставят по главу угла справедливость, выступают против засилья олигархата…

Казалось бы, все эти новые постсоветские государства взяли курс на построение рыночной экономики и классической демократии — как нам подается на Западе. Ан, нет. Мы видим совершенно иное явление в этих республиках — ДНР и ЛНР. Поэтому кризис, который мы сейчас наблюдаем на Украине (а в более широком смысле и вообще на постсоветском пространстве), является отражением сложностей строительства национального государства.

«СП»: — В Чехии и Словакии таких сложностей не было почему-то?

— Что бы мы ни говорили, а распад ЧССР не ставил под вопрос границы Словакии и Чехии. Он не вытаскивал, что называется, из глубин истории каких-то исторических монстров. И отношения между этими народами не были отягощены таким количеством проблем.

Фото: Максим Никитин/ТАСС

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Владислав Шурыгин

Военный эксперт

Виктор Алкснис

Полковник запаса, политик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Опрос
Назовите самые запомнившиеся события 2018 года
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня