18+
суббота, 27 августа

Персидский поход Кремля

Зачем президент России впервые за восемь лет отправился в Тегеран?

  
27444
Президент Ирана Хасан Рухани и президент России Владимир Путин
Президент Ирана Хасан Рухани и президент России Владимир Путин (Фото: Михаил Климентьев/ пресс-служба президента РФ/ ТАСС)

В понедельник, 23 ноября, президент Владимир Путин прибыл в Тегеран для участия в Форуме стран-экспортеров газа (ФСЭГ). На его полях российский лидер провел переговоры с верховным руководителем Ирана Али Хаменеи и президентом Хасаном Роухани.

Надо понимать: ФСЭГ — прообраз будущей газовой ОПЕК — остается в большей степени политической, а не бизнес-площадкой. Владимира Путина, конечно, интересуют перспективы российского участия в СПГ-проектах в Иране, а также «бартерная» схема, по которой «Газпром» сможет поставлять туркменский газ на север Ирана, а взамен получать аналогичные объемы газа на юге Исламской республики. Но решение всех этих вопросов прочно завязано на политику. И едва ли не главный камень преткновения здесь — это поставки Ирану зенитно-ракетных комплексов С-300.

В апреле Путин отменил введенный в 2010 году запрет на продажу С-300 Тегерану. А 9 ноября гендиректор госкорпорации «Ростех» Сергей Чемезов заявил, что Москва и Тегеран подписали новый контракт. По данным российских СМИ, иранские военные получат четыре дивизиона С-300ПМУ-2, которые ранее предназначались для Сирии. Но стороны по-прежнему не договорились о сроках поставок. Российские эксперты утверждают, что С-300 будут поставлены не ранее середины 2017 года. А министр обороны Ирана Хосейн Дехган заявил, что иранская сторона рассчитывает получить «большую часть систем» до конца 2015-го.

Из-за военно-политических разногласий тормозится и целый блок вопросов в торговой сфере. Так, не были реализованы грандиозные планы в рамках сделки «нефть в обмен на товары». Предполагалось, что Иран будет поставлять России нефть для реэкспорта в третьи страны, а на вырученные средства приобретать российскую продукцию — вагоны, гражданские самолеты, строительную и сельхозтехнику, зерно.

Но ни одного барреля нефти Иран так и не поставил. Стороны не смогли договориться по цене, поскольку РФ настаивала на скидке по логистике поставок, поскольку США пригрозили России санкциями за сделку с Ираном, не смогли найти компанию-страховщика для страхования танкеров. Плюс, Тегеран настаивал, чтобы Москва не поставляла его нефть в страны, где у самого Ирана имеются квоты.

Читайте по теме

В итоге Тегеран обратился к Москве с просьбой предоставить ему кредитные линии для оплаты российских товаров и услуг. По итогам ноябрьского заседания двусторонней межправительственной комиссии было объявлено, что речь идет о двух кредитах — по линии Внешэкономбанка (ВЭБ) и российского Минфина (€ 2 млрд и $ 5 млрд соответственно). Деньги нужны иранцам на оплату совместных с Россией проектов в сфере энергетики и на электрификацию железной дороги Гармсар-Горган-Инчебурун.

Очень вероятно, что кредиты Ирану, несмотря на экономические трудности, России придется предоставить. В нынешней ситуации Тегеран является для Москвы стратегическим партнером в борьбе с «Исламским государством» *, и играет весомую роль в поддержке законного правительства Башара Асада.

Что стоит за визитом Путина в Тегеран, как российско-иранские договоренности повлияют на ход войны на Ближнем Востоке?

 — После того, как сформировалась коалиция Россия-Иран-Сирия, а российская военная авиация использует иранское воздушное пространство для нанесения массированных ударов по ИГИЛ, нет никаких сомнений, что Тегеран является важным военно-политическим союзником Москвы, — отмечает директор Исследовательского центра «Ближний Восток — Кавказ» Международного института новейших государств Станислав Тарасов.

— Москва заинтересована и в том, чтобы сотрудничество с Тегераном приобрело устойчивый характер. Сейчас Иран выходит из международной изоляции, и через какое-то время, вероятно, станет ведущим игроком на Ближнем Востоке, который сможет конкурировать даже с Саудовской Аравией. Это дополнительно повышает геополитический вес Тегерана в качестве союзника.

На руку Москве играет и еще одно обстоятельство. США, по всей видимости, переместили фокус своей внешней политики с Ближнего Востока на Юго-Восточную Азию. В итоге, складывается негласная договоренность между Москвой и Вашингтоном в отношении Тегерана, и американцы нашему сближению с иранцами не препятствуют.

«СП»: — Что меняет такой расклад сил?

— В будущем именно Иран и Россия будут активными участниками процесса переформатирования Ближнего Востока. Пока обе страны говорят о том, что необходимо сохранить территориальную целостность Сирии. Но если это не удастся, Иран и Россия будут принимать непосредственное участие в переделе ближневосточного мира.

Кроме того, Иран — это форпост против ИГИЛ на наших южных рубежах. Напомню, в том же Закавказье у нас нет союзников, кроме Армении, а наше сотрудничество с Азербайджаном и Грузией ограничивается экономическим партнерством по ряду отдельных проектов. Я уже не говорю о том, что Иран нам важен и с точки зрения воздействия на процессы в Афганистане.

«СП»: — Насколько нам важен Тегеран как экономический партнер?

— Российские компании сейчас пытаются вкладывать в Иран — прежде всего, в совместные энергетические проекты. Исламская республика имеет выгодное географическое положение для экспорта углеводородов в Азиатско-Тихоокеанский регион, так что российская игра стоит свеч.

«СП»: — В чем главный итог визита Путина?

— Этот визит несет серьезную геополитическую нагрузку. Речь идет о расширении военно-политического сотрудничества с Тегераном, и о подкреплении его экономическими проектами. По сути, мы наблюдаем выстраивание классической союзной системы…

Читайте по теме

 — Сегодня важно осознать, чего Иран хотел от нас все последние годы, — уверен ведущий научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН Алексей Фененко.

— Тегеран в первую очередь ожидал от Москвы дипломатической защиты, поскольку шло постоянное давление на иранскую ядерную программу. Но защита Ирана была важна и для нас, поскольку позволяла не создавать прецедент принудительного разоружения государства. Получается, защищая Иран, мы защищали самих себя. Это был первый момент российско-иранского сближения. А с 2012 года у нас с Ираном начало складываться и партнерство по Ближнему Востоку.

Думаю, сейчас главное — это выработка некой совместной с Ираном схемы урегулирования в Сирии. Возможно, именно это обсуждал в Тегеране президент Путин.

«СП»: — Как выглядят контуры этого урегулирования?

— Сейчас для Ирана и Москвы предельно важно сохранить Сирию в ее нынешнем качестве — единого государства. Кроме того, Тегеран обеспокоен ИГИЛ — но только со своего западного (для РФ — восточного) фланга. Имеется в виду часть Ирака, которая все еще находится под контролем «Исламского государства».

Пока речи о мирном урегулировании не идет. Мы не можем говорить о мире ни с ИГИЛ, ни с так называемой сирийской оппозицией, которая контролирует в лучшем случае 10% сирийской территории.

С другой стороны, не идет речь и об участии Ирана в наземной операции против радикальных боевиков. Появление иранских войск в Сирии резко бы ужесточило межконфессиональные противоречия в этой стране, а заодно и в соседнем Ливане.

В целом, пока в российско-иранских отношениях главенствует политика, а не экономика. Сейчас многие считают, что Ближний Восток вот-вот будет охвачен тотальной войной. Причем, сам Иран может оказаться объектом военных действий со стороны тех же США. В таких условиях вопросы экономики отходят далеко на задний план…

— Иран нам нужен для поддержки Башара Асада, — считает научный сотрудник Института США и Канады РАН Геворг Мирзаян.

— Причем, между Москвой и Тегераном наблюдается некое «разделение обязанностей» — иранцы воюют с сирийцами на земле, а мы поддерживаем их с воздуха. Плюс, конечно, Тегеран поддерживает Асада финансово и материально. Но надо понимать: у Москвы и Тегерана интересы в Сирии все-таки разные.

Мы в Сирию пришли, прежде всего, ради подтверждения своего статуса великой державы. И мы можем достойно уйти даже в случае поражения Башара Асада. Путин, напомню, так сформулировал условия нашей помощи сирийцам: мы продолжает воздушную операцию до тех пор, пока сирийская армия наступает. Это значит, что если войска Асада прекратят наступление, мы можем свернуть операцию и уйти с победой.

Читайте по теме

А для Ирана сохранить дружественный Дамаск жизненно важно. Поэтому иранцы в Сирии готовы бороться до конца.

«СП»: — Как выглядят перспективы нашего экономического сотрудничества с Ираном?

— На мой взгляд — не слишком хорошо. Проблема в том, что в борьбе за иранский рынок нам приходится конкурировать с китайцами и европейцами. И в случае снятия международных санкций иранцы, безусловно, предпочтут иметь дело с Китаем и ЕС. Иранцы — трудные партнеры, и не пойдут на предоставление экономических бонусов за военно-политическую поддержку со стороны РФ…


* «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ) решением Верховного суда РФ от 29 декабря 2014 года было признано террористической организацией, его деятельность на территории России запрещена.

СМИ2
24СМИ
Цитаты
Михаил Александров

Военно-политический эксперт

Семен Багдасаров

Политический деятель

Павел Святенков

Политолог

Комментарии
Первая полоса
Фото дня
СМИ2
Медальный зачет
Страна Золотые медали Серебряные медали Бронзовые медали Всего медалей
1. США 46 37 38 121
2. Великобритания 27 23 17 67
3. Китай 26 18 26 70
4. Россия 19 18 19 56
5. Германия 17 10 15 42
6. Япония 12 8 21 41
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
Миртесен
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-Юг
СП-Поволжье