18+
суббота, 10 декабря
Политика

Гринпис России: Обама позволил России делать боеголовки из американского урана

США закрыли глаза на ограничения МАГАТЭ, лишь бы избежать дефицита обогащенного урана на мировом рынке

  
79

Президент США Барак Обама, спустя два года после подписания, повторно внес в американский Конгресс для одобрения двустороннее соглашение с Россией о сотрудничестве в области мирного использования атомной энергии, говорится в сообщении пресс-службы Белого Дома. В случае успешного прохождения документа через конгресс перед Россией открывается выход на американские рынки, связанные с обеспечением ядерно-топливного цикла. Россия может получить право импортировать, принимать на хранение и перерабатывать тысячи тонн отработанного ядерного топлива, которое США поставляют во многие страны мира, этот рынок оценивается в миллиарды долларов.

Ратификация соглашения должна стать одним из бонусов Москве за поддержку санкций в отношении Тегерана. Сам Обама объяснил, что рассмотрение документа возможно и своевременно в свете «конструктивной позиции Москвы по иранской проблеме».

Что на самом деле стоит за ратификацией, рассуждает руководитель энергетического отдела Гринпис России Владимир Чупров.

«СП»: — Владимир, какие последствия ратификации соглашения?

— Австралия откроет свои урановые рынки для России. Австралия — известный союзник Штатов в ядерных вопросах. Напомню, именно после решения Буша-младшего отозвать нынешнее соглашение из Конгресса были свернуты переговоры по предоставлению австралийского урана России. В результате Ростатом сможет решить проблему дефицита урана, которая возникнет, по нашим оценкам, к 2015 году.

К этому времени истекает срок действия контракта ВОУ-НОУ (в январе 1994 года был подписан контракт между ОАО «Техснабэкспорт» и USEC в целях реализации соглашения между правительствомами РФ и США об использовании высокообогащенного урана, извлеченного из ядерного оружия; контракт со сроком действия до 2013 года предусматривает поставку в США для использования в качестве топлива американских АЭС урана, произведенного предприятиями Минатома России из оружейного урана, — «СП»). Соответственно, на мировом рынке может возникнуть дефицит обогащенного природного урана.

«СП»: — Какое место на мировом рынке урана занимает Россия?

— Для обеспечения топливом российских атомных станций, и производства обогащенного урана для зарубежных АЭС, Россия потребляет примерно 18 тысяч тонн природного урана в год. Весь мировой рынок природного урана составляет примерно 60 тысяч тонн. Так вот, в мире добывается всего 40 тысяч тонн урана ежегодно. Дефицит покрывается за счет проекта ВОУ-НОУ — складских запасов урана, которые остались после гонки вооружений. В России из этих мировых 40 тысяч тонн добывается всего 3,2 тысячи тонн природного урана — это ничтожно мало. Основная доля урана, который мы поставляем на мировой рынок — советские стратегические запасы оружейного урана.

«СП»: — Но в сделке, на которую выходят сейчас Барак Обама и Дмитрий Медведев, речь идет о развитии мирного атома, разве нет?

— Нет. Это просто попытка закрыть брешь в мировом рынке урана, которая появится в 2015 году. К этому времени Росатом не сможет приступить к разработке Эльконского уранового месторождения в Южной Якутии. Как утверждают в самой госкорпорации, это месторождение — крупнейшее в мире, и выводит Россию на пятое место по мировым запасам урана. Но все это — глупости. Там бедный уран, и очень сложные природно-климатические условия. Разработать такое месторождение с нуля к 2015 году — а там сейчас нет никакой энергетики и инфраструктуры — невозможно. Поэтому Росатом рассматривает только зарубежные варианты поставки в Россию природного урана.

На последней встрече Кириенко с Путиным обсуждалась возможность использования урана из Монголии и Казахстана. Но на Казахстан имеет виды не только Россия, но и, извините, компания «Мицубиси», и французская AREVA. С Монголией тоже не все понятно — процесс находится на стадии переговоров. Даже если монголы пойдут на сделку, речь будет идти о первой тысяче тонн природного урана. Поэтому Росатому, конечно, интересен австралийский уран, которого больше, и который есть на рынке — здесь и сейчас.

«СП»: — Разве доступ к австралийскому урану — это плохо?

— Этот урановый прорыв для Росатома будет означать одно: Росатом — впрочем, как и другие аналогичные мировые компании — продолжит ядерную экспансию в третьих странах. А это связано уже с проблемой распространения ядерных технологий.

Если Штаты ратифицируют соглашение, и его подпишет Австралия, — Россия станет гарантирующим поставщиком свежего ядерного топлива. Гарантирующим потому, что у нас в стране находится 45% производственных мощностей по обогащению природного урана.

«СП»: — То есть при том, что мы сами добываем менее 10% природного урана, почти половину урана, добытого в мире, мы у себя обогащаем?

— Совершенно верно. В России четыре обогатительные площадки: Новоуральск, Северск, Зеленогорск и Ангарск. Все это — бывшие предприятия оборонки, закрытые производства. А по американским и австралийским правилам, все производства, находящиеся вне контроля МАГАТЭ, нельзя использовать для переработки австралийского урана. Ради того, чтобы обойти этот запрет, российская сторона перевела один из обогатительных заводов — электролизно-химический комбинат в Ангарске — из оборонного производства в гражданское, и открыла его для инспекторов МАГАТЭ.

Но, боюсь, из контроля ничего не вышло. На мой взгляд, двухдневные инспекции, которые были в Ангарске, проводились для отвода глаз. Дело в том, что технология обогащения урана такова, что часть обогащаемого урана так или иначе попадет на три других закрытых обогатительных военных комплекса.

«СП»: — И в чем здесь опасность?

— Австралийский уран в этом случае попадает в российское военное производство, на военную территорию — туда, где из него могут производить ядерные боеголовки, как бы не открещивалось от этого российское правительство. Это закрытая территория, где проверить ничего нельзя. Это первое опасение.

«СП»: — А второе опасение?

— Что часть австралийского урана, так или иначе, попадет в реакторы Ирана, Вьетнама, Намибии, Индонезии, Чили. Это список стран, с которыми Росатом сейчас активно ведет переговоры, и где будут эксплуатироваться российские атомные станции. Все это страны, как правило, с нестабильным политическим режимом — возьмите хотя бы Иран, тут хватит его одного. Во время эксплуатации реакторов у них будет нарабатываться плутоний. Нам часто говорят, что, не позволив Ирану обогащать уран, мы решим проблему нераспространения ядерного оружия. Это не так. Помимо обогащения урана, есть еще проблема наработки плутония в самом реакторе. Как только Иран запустит свой реактор, через три-четыре года на территории Ирана будет примерно одна тонна плутония. Пусть в виде отработанного ядерного топлива, в матрице, но достать его оттуда можно, технологии есть. Это разделительное производство, Пакистан и Индия очень легко сделали его у себя, и успешно взорвали свои бомбы. Вопрос распространения ядерного оружия — это и есть второе опасение.

«СП»: — Есть и третье?

— Третья — это развитие самих ядерных технологий. Когда говорят, что мы открыли для себя урановые рынки, всегда нужно помнить: вовлечение урана в ядерно-топливный цикл означает, что на его конце будут новые ядерные отходы, решение по которым до сих пор не найдено ни в России, ни в мире. Аморально, на мой взгляд, говорить о каких-то новых сделках по мирному атому, пока не решена проблема отходов.

Приведу пример, как это делается в России. Сейчас наш парламент принимает федеральный закон об обращении с радиоактивными отходами. Росатом — он предлагает и лоббирует законопроект — четко говорит: все отходы в России делятся на две части — накопленные и остальные. Накопленные — это те отходы, что будут образованы до принятия закона. Эти отходы — а на момент принятия закона это будут все ядерные отходы России — переходят под финансовую юрисдикцию государства.

Это значит, что мы с вами, как налогоплательщики, будем платить за их утилизацию. Атомные станции, которые получают прибыль от продажи электроэнергии, все компании, которые продают уран на внутреннем и внешнем рынке, ОСВОБОЖДАЮТСЯ от какой-либо ответственности за отходы производства, с помощью которого они получали прибыль. А эти производства приносят доходы на миллиарды долларов.

В итоге атомная энергетика вновь покажет свою дешевизну, покажет, что проблема отходов решена — это не ее отходы. Это пример, как решается проблема радиоактивных отходов.

В мире действует примерно та же схема. Миллиарды долларов и евро тратятся на поиск решения проблемы радиоактивных отходов. Вот что такое — уран на входе в ядерно-топливный цикл.

«СП»: — А Штаты на все это плюют, потому что для них важнее отсутствие дефицита обогащенного урана на мировом рынке в 2015 году?

— Да. Фактически, речь идет о том, чтобы по максимуму задействовать российские разделительные мощности: зачем американцам плодить свои?! Не нужно Штаты идеализировать, там есть свой Росатом, свой Кириенко — Стивен Чу, министр энергетики США. Это абсолютно проядерный товарищ, в голове которого нет понятия «стратегический подход». Об этом говорит факт, что штатовская программа утилизации отходов провалилась: комплекс хранилищ в Юкка-Маунтин, стоимостью десятки миллиардов долларов, так и не был запущен. Отработанное ядерное топливо в Америке по-прежнему хранится на площадках возле ядерных станций, и никто не знает, что с ним делать. Что характерно, частные инвесторы в Штатах, в отличие от России (где инвестор — государство), не вложили ни цента в строительство новых станций АЭС. Это при том, что в США уже лет пять как говорят о ренессансе атомной энергетики.

А Россия повелась на этот ренессанс. Россия ни шагу не сделала в направлении возобновляемой энергетики, зато по полной программе вложилась в ядерную. И нынешнее соглашение Обамы — еще один шаг в неправильном направлении. Это — огромная стратегическая ошибка.

Когда соглашение ратифицирует Конгресс

Соглашение о сотрудничестве в области гражданской ядерной энергетики, именуемое также «соглашением 123», рассчитано на 30 лет и разрешает одной стороне принимать от другой на хранение материалы и оборудование (включая реакторы), компоненты ядерных исследований и производства энергии, обмениваться технологиями.

Соглашение может пройти процедуру ратификации к августу. В настоящий момент его рассмотрение подпадает под действие закона об атомной энергии 1954 года, согласно которому утверждение американскими законодателями международных документов о сотрудничестве в области мирного атома проходит по упрощенной процедуре. Если у конгресса не возникнет претензий к документу, соглашения автоматически вступят в силу через 90 дней после внесения.

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Новости сети
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня