Политика

Владимир Прибыловский: Цензура в России, как в Нигерии

Половина россиян боятся вслух критиковать власть

  
32

«Левада-центр» опросил 1601 человека об отношении к критике власти. По мнению 55% опрошенных, властные структуры совершенно не прислушиваются к мнению тех, кто участвует в различных акциях протеста. Примерно пополам разделились голоса тех, кто считает, что критика власти, высказанная вслух, может быть опасной для критикующего (так считают 45,6%), и тех, кто так не считает (47%). Как и в 2007 году, относительное большинство россиян готовы к тому, что в ближайшее время под видом борьбы с экстремизмом будет запрещена любая критика власти.

63% населения уверены, что все, что показывают на экране ТВ, подвергается цензуре. При этом 59,3% поддерживают необходимость цензуры в России. Само слово «цензура» ассоциируется у обывателя со стабильностью и морально-этическими нормами и не связано с политической сферой.

О чем говорят такие настроения в российском обществе, рассуждает президент информационно-исследовательского центра «Панорама» Владимир Прибыловский.

«СП»: — Владимир Валерианович, с каким временем можно сравнить нынешний настрой: с хрущевской оттепелью, горбачевской перестройкой?

— После 1991 года Россия принципиально отличается от того слабо-тоталитарного общества, которое сложилось при Брежневе и рухнуло при Горбачеве. Сейчас мы живем в ином мире, и сравнивать его с советским периодом сложно. Главное отличие здесь — СССР был все-таки страной Второго мира. Теперь Второго мира нет вообще, кроме, разве что, Северной Кореи. А Россия стала рядовой страной Третьего мира — не демократический, не тоталитарной, с элементами авторитаризма и диктатуры. Аналоги этого режима находятся в современной Африке, а также Латинской Америке прошлого века.

Последние 10 лет у нас — это период общественного спада, нормального после революции, с элементами реакции и усилением антидемократических тенденций. Надо сказать, и Россия начала 1990-х не была демократической, в ней сочетались демократические, анархические, олигархические и авторитарные элементы. Но можно сказать, что страна в те годы была более разнообразной, тогда как путинский режим представляет упрощенный вариант из слабой олигархии с элементами авторитарного правления. Правда, в последние год-два, у части общества появились слабые надежды на демократизацию, которые встречают скепсис большинства населения. Все эти настроения и отражает опрос.

«СП»: — Все-таки непонятно, почему половина россиян считает, что опасно вслух критиковать власть?

— Думаю, это те, кто сам когда-то столкнулся с репрессиями после критики власти, или наблюдал их в окружающей жизни. А вторая половина общества, как видим, такого опыта не имеет.

«СП»: — Какая роль в этой ситуации отводится цензуре?

— Большинство наших граждан не очень четко представляют себе, что такое цензура. На телевидение, действительно, существует достаточно жесткий контроль содержания передач. Но это не какая-то предварительная процедура, в ходе которой материал просматривается цензором. Ключевые материалы, возможно, и просматриваются. Но в подавляющем большинстве случаев авторы просто знают, что если они далеко отступят за пределы дозволенного, и передача выйдет в эфир, их, скорее всего, выгонят с работы. Получается, тележурналист цензурирует себя сам.

В печатной прессе цензура и самоцензура в России гораздо слабее. И ее практически нет в интернете — там пока наблюдаются точечные репрессии. Можно сказать, если гражданин не смотрит телевизор, он с цензурой практически не сталкивается.

«СП»: — Почему в головах соотечественников «цензура» ассоциируется не с политикой, а с морально-этическими нормами?

— Мне кажется, это смешение в умах специально насаждается властью через ТВ. Когда на телевидение возникают споры о цензуре, ее противники говорят о политике, а сторонники упирают на распущенность, секс и насилие на экранах.

«СП»: — Судя по опросу, большинство сограждан считает, что под видом борьбы с экстремизмом у нас могут запретить любую критику власти. Как вы считаете, может до этого дойти?

— Мне кажется, логичнее посмотреть, как складывается ситуация в странах с режимами, аналогичными российскому. Современная Россия, на мой взгляд, похожа на Нигерию. Нельзя сказать, что там запрещена всякая критика власти. Но она сильно затруднена, как во многих странах Третьего мира, и чревата репрессиями. Или возьмите Ливию — это тоже очень похожая на нас страна, правда, режим там куда более диктаторский. Если мы будем развиваться в сторону режима Каддафи — любую критику и у нас запретят.

«СП»: — Ну, до Каддафи далеко. Если смотреть объективно, сейчас мы наблюдаем тенденцию к завинчиванию гаек в области цензуры, свободы критики власти?

— Этот процесс начался с уничтожения НТВ в начале правления Путина, и сейчас он просто продолжается. Сказать, что произошли какие-то качественные изменения за последние три года, я не могу. Да, были попытки ввести цензуру в Российском Интернете, но они ничем не кончились. Только что принят закон о возвращении ФСБ права предупреждать граждан, в том числе — редакторов СМИ, но к новому витку репрессий он тоже пока не привел.

Вообще, с 2002 года в каждом году можно найти несколько фактов усиления репрессивных тенденций в цензуре. Перелом произошел, когда у россиян отняли независимое телевидение, дальше процесс шел плавно. Другое дело, что на этом фоне совершенно нет противоположных фактов, есть только слова о необходимости демократизации и модернизации, которые периодически повторяет руководство страны.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Александр Храмчихин

Политолог, военный аналитик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня