18+
вторник, 6 декабря
Политика

Путина заменит «Леонид Ильич Брежнев»

Коллективное бессознательное народа требует застоя

  
121

Владимир Путин продолжает вживаться в образ отважного россиянина. Несколькими днями ранее он предстал в образе полярника Семена Дежнева и Витуса Беринга, добравшись в качестве первоисследователя до берегов Северного Ледовитого и Тихого океанов. В водах последнего он лично взял анализы у кита. Кажется, все героические профессии им уже освоены — подводник, летчик, спасатель, охотник, следователь… Но фантазии Путина простираются дальше:

— Гепард, уссурийский тигр, белый медведь, бурый медведь, серый кит… Кто следующий?

— Следующий — вы! — неожиданно ответил он.

— Откуда такая жестокость? — переспросил я.

— Жестокость? А я вам не больно сделаю. Вам понравится.

Скорее всего, уже определился преемник нынешнего президента Дмитрия Медведева — он сам, а Путин словно бы уже 12-й год подряд ведет одну беспрерывную избирательную кампанию. Но это на первый взгляд кажется, что председатель правительства не может остановиться, окончательно слившись с образом вечного кандидата. На самом же деле Владимир Владимирович — это русский Агасфер индустриального периода, призванный вечно геройски трудиться.

Путин ведь явился в 1999 году в ответ на запрос простого народа, пожелавшего увидеть на троне собирательный образ работяги-героя (непьющий, семьянин, любит домашних животных) и таинственного незнакомца, принца из девичьих грез. Для женщин 45−80 лет — именно они и составляли в последние 20 лет подавляющую часть голосующего электората — Владимир Владимирович пришел в образе «идеального зятя», как отмечали тогда социологи.

«Аналитики фонда „Общественное мнение“ (ФОМ) уточняли, что „образ нынешнего президента конструируется в массовом сознании в соответствии с принципиально иной психологической моделью, нежели образы прошлых советских и российских лидеров“. Имидж Путина выстраивается по принципу „один из нас“, „такой же, как все“, а не как „харизматический небожитель“ — традиционный облик правителя России», — писали о Путине в 1999 году.

Социологи приводили в 1999 такие высказывания о Путине простых россиян из фокус-групп: «Такой же, как и мы все», «народ привлекает именно то, что он с низов», «он показался как простой, житейский мужчина». «Достойный, непьющий, занят спортом, здоровый образ жизни, не пьет, не пьяница, не курит».

Сегодня это кажется парадоксальным, но в первое президентское правление респонденты также отмечали, что не воспринимают Путина как слишком жесткого политика (в излишней жесткости его упрекали всего 4% респондентов), а большинство (56%) считает «достаточно жестким». Напротив, многие даже его упрекают в недостатке этого качества (23%).

Одновременно образ Путина кремлевскими политтехнологами был тогда слеплен из кусков коммунистических, патриотических и леволиберальных идей. «В 2000 году, как показывали данные опроса ФОМ, Путин объединяет ценности, которые олицетворяют его главные политические конкуренты на выборах — Г. Зюганов и Г. Явлинский», — отмечали социологи.

И напоследок Владимиру Владимировичу Зюганову-Явлинскому в первую его избирательную кампанию имплантировали и образ Штирлица. «С конца 60-х на экран выходит огромное число шпионских фильмов — „Майор Вихрь“, „Щит и меч“ и, конечно, „Семнадцать мгновений весны“. Все они используют фигуру героя, который говорит одно, думает другое, а делает третье. Эта фигура постоянно раздвоена, ее действия всегда не соответствуют ее мыслям, но это героический образ. Эти фильмы смотрит в то время вся страна, массовое сознание как бы постоянно переживает именно ситуацию шпиона. Она каким-то образом очень точно схватывала и воплощала то сознание двойственности, в котором жил советский человек. В этом сюжете заложены и первые ростки дистанцированного, отстраненного отношения к окружающей действительности. Совпадение имиджа с ожиданиями обеспечивает максимальную и длительную популярность, как это произошло, с Владимиром Путиным. Он по-прежнему остается загадкой для большинства граждан», — так обосновывал в 2000 году появление третьей ипостаси Путина патриарх российской социологии Игорь Бестужев-Лада.

В то же время — в первый президентский срок Путина — российский народ впервые отметил доверие к тайной спецслужбе. «В 2001 г. четверть опрошенных отметили, что их доверием пользуется ФСБ, о чем раньше они никогда не упоминали», — говорилось сразу в нескольких социологических отчетах того времени.

Наиболее емко тогда, в 2000 году, этот слепленный образ Путина описал главный редактор газеты «Завтра» Проханов: «Его клонировали, как овцу Долли. Взяли пункцию из печени Ельцина. Ввели в поджелудочную железу Березовского. Поставили колбочку в кафельный бокс под сияющий экран ОРТ. Залили волшебным раствором, чей рецепт удалось узнать от тёщи Глеба Павловского. Раствор состоит из щепотки гексогена, волоска ваххабита, шляпы Боярского, пуантов Васильева, перхоти Райкина, пота Карелина, слюны Аяцкова, наручников Гурова, тувинского бубна Шойгу и ночной туфли Собчака, добытой методами внешней разведки. Колбу с раствором, как чайник, накрыли оренбургским платком Зыкиной. Ворожба Чубайса и пение Кобзона привели к постепенному закипанию раствора. Как из белой пены Ионического моря родилась розовая прекрасная Афродита, так из булькающего, пузырящегося раствора родился Путин».

Путин был совершенно неизвестным человеком — вспоминает в интервью «Свободной прессе» политолог Владимир Прибыловский. — Народу его подсунули господа Волошин и Чубайс, через дочь Ельцина Татьяну Юмашеву. Реальная популярность началась после фразы «мочить в сортире». Далее — внешне успешная война с Чечней, что резко контрастировало с первой чеченской кампанией, которую вел Ельцин. Народ к тому времени уже устал, и значительная часть населения его ненавидела. Путин умудрился пройти по узкому бревну — он и не обидел ни правящую Семью Ельцына, и дал народу сигнал «я не Ельцин, я другой». Большим подспорьем для него стали два телеканала. Березовский потом сказал фразу, которая стоила ему карьеры «имея в руках телевидение, я бы и обезьяну сделал президентом».

«Путин на фоне Ельцина сильно выигрывал — тот алкоголик, этот подчеркнуто трезвенник, кроме пива, ничего не пьет. Это плюс хотя бы для женской части населения. Ельцин провалил войну, Путин победитель. Ельцин провел непопулярные реформы, Путин заявлял, что ничего подобного делать не будет. Плюс фраза про „равноудаление олигархов от власти“. Это было сказано перед самыми выборами. Все еще живя на деньги Березовского, он вешал всем лапшу на уши, что он не с богатыми, а с народом. Мальчик в армии не служил, и в солдатиков не наигрался. Сейчас он просто расслабился, и дает волю своим неизжитым детским комплексам», — объясняет Прибыловский.

Но народ в первый, да и во второй президентский срок такой образ ассорти-президента (Зюганов-Явлинский-Штирлиц) вполне удовлетворял. Тем более что россияне, как вспоминают участники той политтехнологической алхимии, многого от Путина и не требовали: «В начале правления Путина утверждалось, что русские — неудачники модернизации, у которых отняли государство, империю, промышленность, социальную защиту, национальную гордость. Русские от Путина пока ничего не хотят, они хотят, чтобы их хотя бы на время оставили в покое. У них есть ясность в том, чего они не хотят. Им не нужны ни архаики с их „Аллаху акбар“, ни постмодернистические выходки Ходорковского или Грефа. Но они не знают, что им нужно. Поэтому они дают Путину наказ: пойди туда — неизвестно куда, сделай то — неизвестно что».

Так что же хотел русский народ от президента Путина? Получается, что русский народ мечтал тогда о «передышке», и Владимир Путин эту «передышку» народу предоставил.

Социолог Сергей Шейхетов в своем блоге на «Эхе Москвы» поясняет, что в рациональном понимании значит эта передышка: «Современный российский бархатный авторитаризм — явление вынужденное. Он не имеет под собой никакого идеологического обоснования и существует только потому, что в условиях перехода (а переход этот все еще продолжается) от закрытого общества к открытому, от империи к национальному государству, все другие альтернативы могут быть еще хуже. „Бархатный авторитаризм“ не вечен. Его историческая миссия — дать возможность обществу более или менее спокойно и без излишних потрясений трансформироваться. Сам „бархатный авторитаризм“ не способен к серьезной модернизации страны, но он дает возможность модернизаторским силам сформироваться и окрепнуть. После чего, более или менее, плавно уступает им место на исторической арене».

Однако «модернизация» в представлении россиян — это не цивилизационный прорыв, а, скорее, тихий, милый душе застой. Примерно как при Леониде Ильиче Брежневе, когда власть уже никого не душила по идеологическим мотивам, не требовала сверхусилий от общества, а давала возможность спокойно жить мещанской жизнью.

Недаром уже в декабре 2006 года социологи зафиксировали массовый запрос россиян на современного «Брежнева». «Согласно опросу фонда „Общественное мнение“, 61% считает брежневскую эпоху благополучным временем. И только 17% - неблагополучным. 50% полагает, что товарищ Брежнев сыграл в истории страны положительную роль. И только 16% - что отрицательную. А в возрастной категории от 36 до 54 лет рейтинг Брежнева вообще сопоставим с рейтингом Путина: порядка 75%», — отмечалось тогда.

«Хорошее было время»; «нормальная жизнь была»; «прекрасная жизнь»; «все работали и жили нормально»; «времена, когда все были довольны жизнью»; «от зарплаты до зарплаты никто не жил»; «благополучие»; «счастливое время»; «простому рабочему жилось гораздо лучше»; «хорошо было»; «золотое было время». «Стабильность»; «покой»; «уверенность в завтрашнем дне»; «можно спланировать свой бюджет»; «спокойствие, комфорт»; «порядок», — такие характеристики брежневского времени получали социологи в фокус-группах в декабре 2006 года.

При этом положительная оценка времени правления Брежнева была характерна для всех социальных, возрастных, географических групп россиян. К примеру, хорошее отношение к нему высказывали 83% сельских жителей и 61% москвичей, 70% лиц с высшим образованием.

Тогда же социолог Грушин провел исследование отношения современной молодёжи к Брежневу. Результаты получились таковыми: «Позитивное отношение — 20%, нейтральное 76%, негативное — только 4%».

Остается вопрос, а соответствует ли Дмитрий Анатольевич Медведев образу современного Брежнева?

Еще в сентябре 2007 года консенсунс-прогноз политологов и аналитиков звучал так: «Кого бы ни выбрал Путин, по типу любой преемник будет тяготеть либо к «модели Брежнева», либо к «модели Петра Великого. Леониду Ильичу при отстранении Никиты Хрущева была поставлена как раз задача сохранения статус-кво.

Преемнику скорее придётся работать по «модели Брежнева», полагает замгендиректора Института социальных систем Дмитрий Бадовский: «модель Петра» не подойдет Путину потому, что предполагает право и монополию на принятие решений — такую, какой сегодня обладает сам Путин.

Путину ближе «модель Петра», полагает политолог Александр Рар, а его окружение — за «Брежнева». После лидеров, встряхивающих страну, обычно приходят те, кто хочет покоя, поэтому аппетиты окружения Путина, мечтающего поставить во главе корпорации «Россия» «Брежнева», так велики".

При этом Дмитрий Медведев по менталитету, отношению к окружающей действительности очень похож на Леонида Ильича Брежнева. К примеру, в то время как Путин героически трудится, спасает кого-то, ставит рекорды, Дмитрий Анатольевич живёт счастливой жизнью мещанина (о такой жизни и мечтают россияне). Так, самое любимое из увлечений президента — это фокусы. Иллюзионист Николай Биденко год назад рассказывал, что его не раз приглашали на закрытые концерты в Кремле и Дмитрий Анатольевич весьма заинтересованно относится к этому виду искусства. Говорят, что ему самому в домашнем кругу удаются фокусы с игральными картами и «волшебным ящиком». А в последние годы к увлечению подключился и сын Медведева Илья. Вместе они иногда устраивают домашние концерты и соревнуются в ловкости рук. В представлениях участвует и любимец семьи кот Дорофей.

Также дома у Дмитрия Анатольевича есть профессиональный электронный тренажер для биатлонистов. В еще одном пристрастии наш президент признался во время торжественного ужина на саммите «Большой двадцатки» в Великобритании: он и его супруга — поклонники книг о Гарри Поттере, и они даже попросили Джоан Роулинг дать им автограф. Также Дмитрий Анатольевич посещает не только свои многочисленные сайты, блоги и Твиттер, но и дискутирует на форумах, подписываясь вымышленным ником. К примеру, болельщики «Зенита» убеждены, что он — частый посетитель в их гостевой книге.

Стоит напомнить, что фокусы были любимым развлечением и Леонида Ильича Брежнева, который не только часто звал себе фокусников и иллюзионистов, вроде Кио (он даже был женат на дочке генсека — Галине Брежневой), и Акопяна (старшего), но и, как сегодня Дмитрий Медведев, просил сам, чтобы его научили, как пошутить, как спасти страну от кризиса и привести ее к процветанию. Оттуда пошла и традиция закрытых кремлевских концертов с выездом в Кремль или Барвиху фокусников и гипнотизеров.

Арутюн Акопян вспоминал: «Дорогой Арутюн Амаякович, научите меня черной магии!» «Конечно, товарищ Брежнев!» — от волнения папа забыл, как зовут главу государства. — А что конкретно вас интересует?" И Леонид Ильич стал рассказывать, как его маленьким мальчиком отец впервые повел в цирк. «Представляете, — удивлялся Брежнев, — фокусник сорвал мою кепку, насыпал туда опилки, разбил яйца, посолил, поперчил, поджег это все, а из огня появились баранки и печенье! Научите меня, как это делается!».

«Свободная пресса» решила узнать у Алексея Левинсона — руководителя отдела социокультурных исследований «Аналитического центра Юрия Левады, как воспринимается сегодня народом образы Владимира Путина и Дмитрия Медведева.

«СП»: — Какие черты Путина больше всего нравятся избирателю, в чем феномен рейтинга Путина?

— «Чем нравится Путин», у нас есть такой вопрос в исследовании, мы его задаем в течение всего времени правления Путина. Там дюжина вариантов. Он нравится, прежде всего, своей энергичностью. Интересно, что по наследству и у Медведева тоже на первое место выходит его энергичность. Если выяснять, в чем феномен, то ответ надо искать не в психологических чертах этих лидеров, а важна функция, которую выполнял Путин, когда он был президентом. Это функция символического лидера государства, именно государства, а не нации.

Когда появился Медведев, он не взял на себя эту роль, но он отчасти стал помощником в исполнении этой символической роли. На него можно кое-что сбросить. Произошла такая интересная инверсия — вообще президенты, Горбачев, Ельцын сначала были под защитой общественного мнения, их грехи списывались на премьер-министров, последним всегда доставалось очень крепко.

А тут президентом был Путин, и он ушел на место премьера. И теперь все наоборот. Совсем недавно мы задавали вопрос, кого благодарить за успехи. Ответ — в первую очередь благодарить надо Путина, во вторую — Медведева. А кто заслуживает порицания за недостатки — тут первым идет Медведев, а вторым Путин.

«СП»: — Путин в своей агитации, в создании своего образа часто обращается к брутальщине — то на самолете летает, сначала на истребителе в Чечню, теперь над пожарами, спуск на глубину в подводной лодке. Сейчас его последнее увлечение — это охота на диких животных. Влияет ли это на избирателя, и в душе какой категории избирателей это находит отклик? Какие эмоции это вызывает у населения?

— Я думаю, что даже если бы он ничего этого не делал, то показатели, которые мы измеряем, то, что мы называем «рейтинг», от его молодецких подвигов этот рейтинг никак не зависит. Дело в том, что Путин ничем не может свой рейтинг поднять, так же, как ничто не может его опустить.

Рейтинг очень мало связан с личностью этого человека, он связан с функцией, и будет ли он по пояс голый или в пиджаке с галстуком — это, в общем, не имеет значения. Я не берусь объяснять, зачем он это делает — посоветовали ему это имиджмейкеры или его самого влечет эта линия поведения. Какова бы не была причина, ничего улучшить этим нельзя. Ухудшить можно, можно сделать ложный шаг, рутина в этом плане более безопасна, но Путин, видимо, хочет рисковать.

«СП»: — Нет ли в народе усталости от фигуры Путина?

— На память точно сказать не могу, но, по-моему, в районе 30% говорят что да, усталость есть. Но от этих словесных заявлений до колебания рейтинга очень большое расстояние. Те же люди, которые говорят об усталости, они же и одобряют деятельность Путина.

«СП»: — Есть ли у Медведева самостоятельный рейтинг, рейтинг без Путина?

— Люди все-таки смотрят не на Медведева, а на конструкцию Путин-Медведев. Пытаться выяснить, какова тут доля медведевского имиджа или еще чего-то, очень сложный вопрос, возможно, на него и не следует искать ответ. Как рассматривать, что в Дмитрии Медведеве важнее — «Дмитрий» или «Медведев».

"СП": — Когда Ельцын сменялся Путиным, у общества был определенный запрос на нового президента. Он должен был быть здоровым, молодым, непьющим, более энергичным. Сейчас запрос общества на президента изменился?

— Сейчас ситуация такова, что никто никаких иных фигур, кроме двух имеющихся, всерьез не рассматривает. И никакого запроса на то, чтобы были эти фигуры, нет, к сожалению. Это сожаление не по поводу действий власти, а тех последствий, к которым привели действия власти, начиная с ельцынских времен. Фактически у нас политическая пустыня, в которой есть две фигуры. Была одна, вдвинули вторую — в принципе, наверное, туда можно вдвинуть третью. Но это будет таким же искусственным образованием, каким является Медведев.

Я могу добавить то, что не проистекает из наших исследований, но есть догадки. Запрос на перемену или на то, чтобы Медведев сменил Путина и стал представителем другой линии, другого политического направления, он есть в элитах. Судя по всему все, что происходит с Медведевым, с его позицией, связано с тем, что какие-то части элиты были бы не против такой перемены. Самый главный вопрос — насколько эти надежды обеспечены ресурсами, думаю, что они обеспечены гораздо меньше, чем стремления тех, кто хочет сохранить имеющуюся конструкцию.

Александр Ослон, гендиректор «Фонда общественное мнение», в интервью «Свободной прессе» рассказал, может ли Дмитрий Медведевым стать самостоятельным политиком.

«СП»: — Менялся ли со временем образ Путина в глазах избирателя, или, напротив, оставался статичным?

— В августе 99 года, когда он был назначен премьером, образа у него не было вообще, это уже обозначает какую-ту динамику. Первые полтора года, период становления тех представлений, которые называются социальными, распространенными как некоторый стереотип, они распространялись с нуля до этих стереотипов. В этой динамике главное, что постоянно была перепроверка тех впечатлений, тех представлений, которые формировались в то время.

А дальше фактически массовый образ Путина массовый сильно не менялся, наоборот, постоянные перепроверки, тестирования привели к тому, что он зацементировался, стал некой константой, некой твердой конструкцией, настолько твердой, что по отношению к ней можно использовать словосочетание «привычная конструкция».

«СП»: — То есть даже при желании изменить этот образ будет достаточно сложно?

— Это конечный вывод, но чтобы до него дойти, следует сказать, что когда конструкция становится привычной, то нужно очень сильное изменение, чтобы ее пересмотреть, не потому, что эта конструкция становится неадекватной, а потому что отказаться от чего-то привычного всегда очень сложно.

Даже смена старого автомобиля на новый, современный, происходит с некоторым напряжением. Надо преодолеть некоторый барьер, чтобы сесть за руль нового автомобиля, который лучше, или совсем другой. Это обычное человеческое свойство — держаться привычного.

«СП»: — Боязнь новизны?

— Нет, тут никаких опасений и страха не может быть вообще. Возьмите старый автомобиль, разношенные ботинки — вы не боитесь новых ботинок, вам просто удобно в старых. Они уже стали частью вашей жизни, чтобы от них отказаться, для этого нужны причины.

Но за эти годы представления о Путине тоже не оставались постоянными. Дело в том, что с начала 2001 года, когда было объявлено о начале экономического роста, когда он прошел все тесты, и подтвердил, что ему можно доверять, что на него можно положиться, что он дееспособен, и то, что он хочет делать, вполне одобряемо, с тех пор было несколько этапов.

Первый этап — это реформирование, и вплоть до выборов 2004 года это было главное, что ему приписывалось. Он пытается «навести порядок», разгрести завалы 90-х годов, вывести из стресса, поднять то, что упало в предыдущие годы, уменьшить энтропию, снизить уровень хаоса. И реформировать множество разных механизмов. Тогда начались реформы пенсионной системы, армии, образования, налоговая реформа, административная — их было 10 или даже больше.

Второй этап его деятельности, после 2004 года, был связан исключительно с экономическими успехами. Грубо говоря, с деньгами. В его лексиконе слово «реформа» уступило словам «активы, миллиарды долларов, большие проекты, трубопроводные системы», и так далее. Это сработало на еще больший уровень одобрения его деятельности. Это был этап движения к богатству, тогда возник золотовалютный запас, разные фонды, на все это работало повышение цен на нефть.

Но это совпадение. Я считаю, что экономический успех в России в годы Путина связан не с тем, что нефть стала дороже, а нефть стала дороже, потому что Путин был нацелен на успех. Это некоторое преувеличение, но первичен все-таки был субъективный импульс, который возник в 2001 году, когда много людей увидели, что есть завтрашний день, и просто стали работать. Экономический рост начался до повышения цен на нефть.

Последний период, когда он занял пост премьера. Сам факт того, что он не стал силовым путем менять конституции, нарушая собственные утверждения, не стал оставаться на третий срок, на массовом уровне не было воспринято как выдающийся шаг — это нормальное поведение нормального человека, что еще раз подтвердило положительное отношение к Путину.

А его деятельность на посту премьера — это деятельность большого хозяйственного руководителя, которая нисколько не ослабила, а только усилила ту самую привычную конструкцию.

«СП»: — Как простой человек воспринимает Путина, и, самое главное, какие черты в его образе наиболее близки, симпатичны избирателю?

— Механизм восприятия публичной фигуры он в принципе очень простой. Есть две базовые координаты. Первая по важности — это дееспособность. Кем бы ни был человек, всегда ему приписывается определенный уровень дееспособности, потенции, внутренней силы. Его первые полтора года, в 1999—2000 годах, доказали его дееспособность, причем дееспособность очень высокую. То есть, если он захочет, он сможет.

Вторая координата — «а что же он захочет?». Может, он захочет чего-то нехорошего? По отношению к Путину этот вопрос за многие годы сформировался абсолютно однозначно — он хочет позитивного для населения. Не для родственников, не для друзей, не для богачей, не для сослуживцев, как ему приписывают разные аналитики. Они различают малейшие нюансы, но в массовом восприятии нюансов нет. Дееспособен? — Да. Чего он хочет, позитива или негатива? — Позитива.

Обычный, нормальный человек живет своей жизнью, он разбирается в том, чем занимается профессионально, неважно, кто он — профессор или рабочий. Остаток его внимания, который тратится на политику, очень небольшой.

«СП»: — Если говорить о президенте Медведеве, у него есть эти два показателя, эти координаты?

— Если бы у него не было двух этих показателей, то не было бы такого уровня позитивного отношения к нему. Но у Медведева есть своя специфика. Путина сопоставляли с Ельцыным, а Медведев — «товарищ Путина». Медведев — это дополнительная пристройка, которая образовалась за 8 лет работы Путина.

«СП»: — За Медведевым нет самостоятельной конструкции?

— Она есть, но она связана с его судьбой. Судьба его такая — он друг, товарищ и сотрудник Путина. Это не означает, что к нему пренебрежительное отношение — «подумаешь, дружок». Отношение к нему не связано с тем, что Путин за него что-то делает.

Медведев занял свою самостоятельную позицию. Если говорить одним словом, то Медведев — это «умница». А Путин — «деятель», «хлопотун», «директор». Медведев — «умница», «мозговитый», «главный инженер». Вполне естественно, что Медведев, следуя своей природе, пошел по пути инновации и модернизации.

В первую очередь возникает вопрос — насколько значимы эти конструкции для населения? Конечно, умные вещи, заточенные на новые технологии, новые методы, сложные способы движения к успеху, к послезавтрашнему дню вызывают меньшую реакцию у населения. Среди населения есть огромная часть, которая нечувствительна к тому, что является главным для Медведева. Половина населения у нас не работает — пенсионеры, инвалиды, больные. Они озабочены сегодняшним днем. То, что зажигает молодежь, их совершенно не трогает. В этом смысле деятельность Медведева важна для будущего, но не для настоящего.

Поэтому результаты опросов, которые включают всех, таковы, каковы они есть — то есть Медведев отстает.

Но так как конструкции Путина и Медведева не находятся в противоречии, они усиливают друг друга, создают некий паззл, очень устойчивый. Если исходная позиция Медведева — товарищ, друг, помощник Путина, то сегодня деятельность Путина, связанная с сегодняшним днем, обогащается деятельностью Медведева, которая не очень органична для Путина.

«СП»: — Многие говорят, что Путин очень долго у власти, и от него есть определенная усталость у населения. Так ли это? Нет ли запроса на новую конструкцию.

— Никаких признаков усталости нет. Естественно, все кончается в этом мире. Для аналитика странно, что так долго, а для людей, далеких от анализа, работает механизм «от добра добра не ищут», тем более, что никаких конкурентоспособных вариантов аналитики предложить не могут. Их должна предложить жизнь.

Популярное в сети
Цитаты
Сергей Ермаков

Заместитель директора Таврического информационно-аналитического центра РИСИ

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня