Диалог Арагчи с Путиным: Будущее Ормузского пролива будет решаться в Санкт-Петербурге

Дональд Трамп судорожно пытается нащупать баланс между своим предвыборным имиджем «миротворца» и давлением собственных «ястребов», призывающих к новым ударам по Ирану.

Иран тем временем спокойно разыгрывает сложнейшую шахматную партию. Тегеран не просто сопротивляется давлению — он активно интегрируется в новую архитектуру Глобального Юга, используя Москву и Исламабад как дипломатические редуты.

После визита в Пакистан иранский министр иностранных дел Аббас Арагчи прибыл в Санкт-Петербург, где на 28 апреля запланирована его встреча с Путиным.

Последний шанс «ястребов»

Американканские политики следом за Трампом упражняются в радикализме. Не слишком известный в России сенатор Роджер Уикер — ярчайший пример того, насколько агрессивным может быть «ястребиное» крыло американского истеблишмента, пишет National Review.

Читайте также

С глаз долой! Пентагон требует заблокировать снимки прилетов по базам США в Персидском заливе Частным спутниковым компаниям запрещают показывать разрушенные иранскими ракетами военные объекты

Его радикализм проявляется во всём: от требований увеличить военный бюджет до безумных 5% ВВП до призывов «добить» Иран и установить бесполетную зону над Украиной, что означало бы прямой конфликт НАТО с Россией.

Уикер выступает против любой гуманитарной помощи жителям Палестины. А еще именно он был в числе 22 «ястребов», убедивших Трампа выйти из Парижского соглашения по климату, изолировав США от мировых экологических инициатив. Такие «рейганисты на стероидах» делают мировую политику непредсказуемой и смертельно опасной.

Уикер возглавляет военный комитет Сената и потребовал от Трампа «завершить уничтожение вооруженных сил Ирана». По мнению Уикера, любой спецпосланник — будь то Стивен Уиткофф или Джаред Кушнер — лишь дает персам время на перегруппировку. Отметим, что и в России, и на Украине эту «дипломатическую парочку» уже называют «Витёк и зятёк»…

Семейная дипломатия Трампа

Фраза Уикера о том, что «время переговоров закончилось», ставит Трампа в неудобное положение. С одной стороны, президент обещал «никаких новых войн». С другой — он не может позволить себе выглядеть слабым.

Похоже, Трамп все же склоняется ко второму варианту. Общаясь с Reuters, он подтвердил, что ждет от Ирана «предложения, которое должно нас удовлетворить». Это классический Трамп: он создает максимальное военное давление, но оставляет открытой дверь для сделки, которая впишет его имя в историю. Пит Хегсет, глава Пентагона, уже озвучил «цену входа»: полный и верифицируемый отказ Ирана от ядерных амбиций.

Однако второй раунд мирных переговоров в Исламабаде, куда Трамп послал Уиткоффа и Кушнера, так и не состоялся. Иранский министр иностранных дел Аббас Арагчи отказался от прямых встреч с американцами («мы будем говорить через посредников»). Тегеран дает понять: мы не просим мира, мы обсуждаем условия капитуляции западной блокады.

Главное требование Ирана остается прежним: снятие блокады Ормузского пролива. Для Исламской республики это вопрос жизни и смерти, для мировой экономики — вопрос цен на нефть.

Москва как стратегический тыл. Зачем Арагчи едет к Путину

Самый важный ход в этой партии произойдет не в Исламабаде, а в Санкт-Петербурге. Визит Аббаса Арагчи в Россию и его запланированная встреча с Владимиром Путиным — это сигнал всему миру: Иран не в изоляции.

Читайте также

Конфликт в Заливе — это семечки. Кто выиграет от роста цен на продовольствие Александр Корбут: Ставки фрахта и страховки пошли вверх — российским экспортерам это невыгодно

По данным западных разведок, оборонные системы России и Ирана тесно интегрированы: обмен данными о целях, поставки дронов, совместные разработки. Фактически Москва выступает гарантом того, что «уничтожение Ирана», о котором грезят трамповские «ястребы», не останется без ответа.

Это превращает региональный конфликт в потенциальную Третью мировую, чего Трамп при всей своей импульсивности хочет избежать больше всего.

Стратегия Арагчи очевидна: он выстраивает ось «Тегеран — Москва — Пекин». Пока США пытаются использовать методы XX века (санкции, блокады, авианосцы), Иран интегрируется в БРИКС и ШОС. Для стран Глобального Юга Иран — никакой не «изгой», а символ сопротивления ненавистной гегемонии.

Так что спустя два месяца после начала военной агрессии против Ирана США зажаты между необходимостью «добить» ядерную программу Тегерана и невозможностью втягиваться в новую тотальную войну с непредсказуемыми последствиями.

Иран хоть и истощен блокадой, но чувствует за спиной поддержку России и Китая, что позволяет ему диктовать условия.

Трампу придется сделать выбор: послушать Уикера и войти в историю как «президент-разрушитель», или послушать Кушнера и попытаться купить мир ценой снятия блокады.

Но раз Арагчи прибыл в Россию, то понятно, что Тегеран уже выбрал свой путь — путь в новый, многополярный мир, где американские ультиматумы больше не будут являться последним словом.