Политика

Российская оппозиция собирается в «Лигу»

Шествие 4 февраля должно побить рекорд проспекта Сахарова. Иначе власть не пойдет на переговоры

  
11

Оппозиция, митинговавшая на Болотной и проспекте Сахарова, расслоилась на две фракции — «Лигу избирателей» и «Гражданское движение России» (ГДР).

«Лига» объединила неполитических активистов. 18 января о ее создании официально объявила инициативная группа из 16 общественных деятелей. Среди них блогер Рустем Адагамов, телеведущие Татьяна Лазарева и Леонид Парфенов, писатель Григорий Чхартишвили (Борис Акунин), доктор Елизавета Глинка (доктор Лиза), блогер Илья Варламов, музыкант Юрий Шевчук, продюсер и композитор Георгий Васильев, политолог Дмитрий Орешкин, журналист Ольга Романова, журналист и издатель Сергей Пархоменко, писатель Дмитрий Быков и другие.

«Созрело новое общественное настроение, голосовать сознательно, понять, куда девается твой голос. Честные выборы заключаются не только в том, кто и как опустит избирательный бюллетень, но и в том, чтобы в России были независимые СМИ, независимые суды, равные возможности для избирателей. Поэтому мы сформировали «Лигу», — заявил господин Парфенов. Вступить в нее может любой человек через сайт организации при условии указания своих данных для идентификации. В случае нежелания заявлять свои данные человек получает статус друга «Лиги».

"Гражданское движение России" собирает под свое крыло политиков, участвовавших в митингах «За честные выборы». В него входят, в частности, лидер ПАРНАСа Борис Немцов и депутат Госдумы от «Справедливой России» Илья Пономарев.

На базе ГДР будет создана площадка согласований — например, состава спикеров на митингах. «Чтобы либералы не наезжали на левых, левые — на националистов, а националисты — на левых и либералов, чтобы все жили друг с другом нормально и на этом митинге никто не чувствовал себя ущемленным», — заявил Илья Пономарев. По его словам, «Лига избирателей» и ГДР не конфликтуют, а дополняют друг друга. «Лига» занимается креативом, делает, чтобы митинг был массовым, шумным, заметным, привлекательным для нашей целевой аудитории, а мы занимаемся выработкой политической повестки дня. Чтобы у нас было что положить на стол, чтобы нам всякие премьер-министры не говорили, что они не понимают, с кем там разговаривать и о чем"…

Каковы перспективы оппозиции, рассуждает первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин.

«СП»: — Алексей Владимирович, почему выстраивается новая структура оппозиции?

— «Лига» объединяет представителей общественных структур, не претендующих на участие в избирательных кампаниях. ГДР объединяет политиков. По сути, это широкая политическая коалиция, которая просуществует до выполнения их требований — предоставления гражданских и политических свобод. После этого коалиция распадется, поскольку все другие положения в программах участников, кроме требования свободы, очень разные.

И «Лига», и ГДР выступают за изменение правил игры. Довольно много людей в России не хотят идти в партийную жизнь, и относятся к ней подозрительно. Скажем, когда «Левада-центр» проводил опрос, оказалось, что большинство людей у нас против создания новых партий. Они за политический плюрализм, но к партиям они испытывают антипатию.

С другой стороны, так как сейчас партийная система будет серьезно либерализирована, есть запрос на создание новых партий со стороны активного меньшинства. Эти две линии в настроениях и лежат в основе «Лиги» и ГДР.

Есть и нюанс. Думаю, полностью развести общественников и политиков не вполне удастся. Часть общественников, как я понимаю, начинает проявлять интерес к политике — в частности, к партстроительству. Но в ближайшее время эти две линии сохраняться и будут взаимодействовать друг с другом.

«СП»: — Эти новые объединения могут устранить разногласия?

— Разногласий очень много. Сегодня на митинги идут те, кого дискриминировали в рамках существующей политической системы. А дискриминировали и либералов, и левых, и националистов — отсюда весьма противоречивый состав участников митингов. Но сегодня они ведут себя очень прагматично: оставляют разногласия для дальнейшей политической борьбы — если эта борьба будет проходить по новым правилам. Сейчас все эти люди выдвигают лозунги, по которым у них близкие позиции.

«СП»: — Насколько деление на общественников и политиков адекватно ситуации?

— Это нормальный процесс. Если помните, когда организовывался митинг на Сахарова, Акунин и Парфенов пришли на заседание оргкомитета. Посидели, послушали, и сказали: спасибо, но в следующий раз зовите кого-то другого. После чего политики сказали, что так нельзя.

И те, и другие были по-своему правы. Сейчас дело идет к тому, чтобы организацией митингов и партийными вопросами займется одна структура — ГДР. А привлечением граждан, которые хотят участвовать в общественных инициативах, но которым скучны и непонятны партийные квоты на митингах, редактура политических требований, — «Лига». ГДР и «Лига» не конкурируют — они действуют в разных плоскостях.

«СП»: — Это позволит расширить протестную базу оппозиции?

— Думаю, на это они и рассчитывают. С политикой более или менее все ясно, состав определен. А вот общественники рассчитывают привлечь дополнительных людей, которые не любят политиков, но с уважением относятся к деятелям, подписавшим обращение.

«СП»: — «Лига» и ГДР намечают провести очередное мероприятие — массовое шествие 4 февраля. Шествию удастся побить рекорд проспекта Сахарова по численности?

— Возможно. Тут действуют свои законы жанра. По определению, шествие — более массовое мероприятие, чем митинг. На митинг нужно прийти, пройти сквозь металлоискатели, зачастую отстоять очередь. А к шествию можно присоединится в любом месте и без всяких проблем.

Кроме того, Путин идет на новый срок — это очень сильный раздражитель. Те шаги, на которые пошла власть — в частности, возвращение выборов губернаторов — этот раздражитель не сняли. Более того, недоверие к власти так велико, что в президентских законопроектах, в первую очередь, обращают внимание не на плюсы (возвращение выборов), а на минусы. Обсуждается, скажем, что президентского фильтра нет, но сохранился намек на фильтр. Словом, в отсутствии доверия внимание обращается на уязвимые стороны этих инициатив.

«СП»: — Если шествие соберет, допустим, 150 тысяч участников, Путину придется увидеть, с кем из оппозиционеров разговаривать?

— Если власть сочтет, что протестующих много, что это представляет проблему — ей придется пойти на переговоры. Сейчас, судя по встрече Кудрина с представителями оппозиции, власть переговоров не хочет. Она ждет 4 февраля, чтобы убедиться: ситуация серьезная, и с переговорами тянуть нельзя. Если же народу соберется немного, переговоры можно не открывать. Здесь все будет зависеть от численности шествия.

«СП»: — С кем все-таки будут разговаривать, с «Лигой» или ГДР?

— Власти, наверное, самой захочется выбрать участников переговоров. Чтобы переговорщики были умеренных взглядов, а сами переговоры шли комфортно. Но я думаю, если уж начинать переговоры — так с теми, кого выдвинули сами участники митингов. Скорее всего, делегация переговорщиков будет сформирована персонифицированным голосованием в интернете — например, через Facebook.

Правда, в список организаторов митинга входят и парламентские партии — КПРФ и «Справедливая Россия». На митинге на проспекте Сахарова представителям этих партий дали слово в самом конце, и они отказались выступать. Поэтому возможен разговор о партийных квотах.

«СП»: — Как вы думаете, Путин лично пойдет на такие переговоры?

— Нет, конечно. Здесь можно вспомнить ситуацию в Польше в 1989 году, когда «круглый стол» правительства и «Солидарности» завершился мирным изменением системы власти в Польше. Польский «круглый стол» готовили два человека: от «Солидарности» Лех Валенса, от власти — министр внутренних дел, генерал Чеслав Кищак, которого делегировал глава Военного совета национального спасения Войцех Ярузельский. Кищак не был либералом и боролся с «Солидарностью», но пользовался доверием Ярузельского.

Если будут переговоры в России, если оппозиции удастся доказать свою силу, со стороны власти — по крайней мере, на первоначальном этапе — переговоры должны осуществлять люди, которые имеют на это непосредственные полномочия. В этом, кстати, проблема Алексея Кудрина — он таких полномочий не имеет.

На первом этапе — когда за «круглым столом» договаривались Валенса и Кищак — поляки определили формат «стола», список участников, список вопросов, основные процедуры. А потом наступил второй этап переговоров. В нем ключевую роль стали играть переговорщики от «Солидарности» и власти, максимально совместимые друг с другом, не радикальные. Со стороны коммунистов, например, одним из переговорщиков был Александр Квасневский, будущий президент Польши. Но этот этап стал возможен когда главное было сделано — диалог запущен.

В России тоже может быть два этапа в переговорах. На первом согласуются параметры процесса, на втором — идет, собственно, процесс.

«СП»: — Вы считаете, в России возможно повторение польского варианта?

— Повторение невозможно — у нас совершенно другая ситуация. У поляков была «Солидарность», военное положение. С другой стороны, был фактор СССР, который принуждал обе стороны к повышенной осторожности. Поляки опасались, что вдруг посреди переговоров Горбачева свергнут, и Союз бросит войска, расквартированные в Польше, на захват польских госучреждений — и все закончится. Да и общественная поддержка «Солидарности» была выше, чем нынешней российской оппозиции. Словом, расклад был совершенно другим.

Я говорю не о повторении, а об опыте, о технологиях. Их можно и нужно применять. Например, поляки решали вопрос о допуске оппозиции на телевидение. У нас это тоже может быть одним из пунктов диалога. В Польше решался вопрос о характере выборов в сейм и синод. В России может идти речь о досрочных выборах в парламент через какое-то время, когда вновь созданные партии окрепнут. Надо не копировать опыт, а учитывать его.

«СП»: — Ваш прогноз: дойдет ли дело до переговоров?

— Вполне возможно. Дело в том, что наиболее активную часть общества сейчас очень трудно игнорировать. Оппозиция уже не маргинальна, и не обращать на нее внимание было бы странно. Именно с этим слоем связано современное развитие страны. Без него можно было бы, наверное, прожить несколько десятилетий назад, когда было индустриальное общество. Сейчас — не получится.

Кроме того, России предстоят трудные времена, когда власти придется принимать непопулярные решения. В этой ситуации опираться только на патерналистский электорат опасно. Люди, которые проголосуют за власть 4 марта, рассчитывают на другую повестку дня, чем та, которая будет реально реализовываться.

Наконец, главное: сегодня разрушена стена между системной и несистемной оппозицией. Эту стену построила в свое время власть, она говорила: если вы хотите быть партиями, представленными в парламенте, не общайтесь с внесистемной оппозицией. Стена разрушена, и нынешние акции протеста — уже не акции одного только среднего класса, они существенно шире. Там есть и коммунисты, и эсеры. Там Прохоров говорит, что Ходорковский может стать премьером, а Зюганов — что Ходорковский должен выйти на свободу. Протест шириться, и не учитывать этого невозможно.

Фото: Юрий Мартьянов/Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня