18+
воскресенье, 4 декабря
Политика

Российская оппозиция собирается в «Лигу»

Шествие 4 февраля должно побить рекорд проспекта Сахарова. Иначе власть не пойдет на переговоры

  
10

Оппозиция, митинговавшая на Болотной и проспекте Сахарова, расслоилась на две фракции — «Лигу избирателей» и «Гражданское движение России» (ГДР).

«Лига» объединила неполитических активистов. 18 января о ее создании официально объявила инициативная группа из 16 общественных деятелей. Среди них блогер Рустем Адагамов, телеведущие Татьяна Лазарева и Леонид Парфенов, писатель Григорий Чхартишвили (Борис Акунин), доктор Елизавета Глинка (доктор Лиза), блогер Илья Варламов, музыкант Юрий Шевчук, продюсер и композитор Георгий Васильев, политолог Дмитрий Орешкин, журналист Ольга Романова, журналист и издатель Сергей Пархоменко, писатель Дмитрий Быков и другие.

«Созрело новое общественное настроение, голосовать сознательно, понять, куда девается твой голос. Честные выборы заключаются не только в том, кто и как опустит избирательный бюллетень, но и в том, чтобы в России были независимые СМИ, независимые суды, равные возможности для избирателей. Поэтому мы сформировали «Лигу», — заявил господин Парфенов. Вступить в нее может любой человек через сайт организации при условии указания своих данных для идентификации. В случае нежелания заявлять свои данные человек получает статус друга «Лиги».

"Гражданское движение России" собирает под свое крыло политиков, участвовавших в митингах «За честные выборы». В него входят, в частности, лидер ПАРНАСа Борис Немцов и депутат Госдумы от «Справедливой России» Илья Пономарев.

На базе ГДР будет создана площадка согласований — например, состава спикеров на митингах. «Чтобы либералы не наезжали на левых, левые — на националистов, а националисты — на левых и либералов, чтобы все жили друг с другом нормально и на этом митинге никто не чувствовал себя ущемленным», — заявил Илья Пономарев. По его словам, «Лига избирателей» и ГДР не конфликтуют, а дополняют друг друга. «Лига» занимается креативом, делает, чтобы митинг был массовым, шумным, заметным, привлекательным для нашей целевой аудитории, а мы занимаемся выработкой политической повестки дня. Чтобы у нас было что положить на стол, чтобы нам всякие премьер-министры не говорили, что они не понимают, с кем там разговаривать и о чем"…

Каковы перспективы оппозиции, рассуждает первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин.

«СП»: — Алексей Владимирович, почему выстраивается новая структура оппозиции?

— «Лига» объединяет представителей общественных структур, не претендующих на участие в избирательных кампаниях. ГДР объединяет политиков. По сути, это широкая политическая коалиция, которая просуществует до выполнения их требований — предоставления гражданских и политических свобод. После этого коалиция распадется, поскольку все другие положения в программах участников, кроме требования свободы, очень разные.

И «Лига», и ГДР выступают за изменение правил игры. Довольно много людей в России не хотят идти в партийную жизнь, и относятся к ней подозрительно. Скажем, когда «Левада-центр» проводил опрос, оказалось, что большинство людей у нас против создания новых партий. Они за политический плюрализм, но к партиям они испытывают антипатию.

С другой стороны, так как сейчас партийная система будет серьезно либерализирована, есть запрос на создание новых партий со стороны активного меньшинства. Эти две линии в настроениях и лежат в основе «Лиги» и ГДР.

Есть и нюанс. Думаю, полностью развести общественников и политиков не вполне удастся. Часть общественников, как я понимаю, начинает проявлять интерес к политике — в частности, к партстроительству. Но в ближайшее время эти две линии сохраняться и будут взаимодействовать друг с другом.

«СП»: — Эти новые объединения могут устранить разногласия?

— Разногласий очень много. Сегодня на митинги идут те, кого дискриминировали в рамках существующей политической системы. А дискриминировали и либералов, и левых, и националистов — отсюда весьма противоречивый состав участников митингов. Но сегодня они ведут себя очень прагматично: оставляют разногласия для дальнейшей политической борьбы — если эта борьба будет проходить по новым правилам. Сейчас все эти люди выдвигают лозунги, по которым у них близкие позиции.

«СП»: — Насколько деление на общественников и политиков адекватно ситуации?

— Это нормальный процесс. Если помните, когда организовывался митинг на Сахарова, Акунин и Парфенов пришли на заседание оргкомитета. Посидели, послушали, и сказали: спасибо, но в следующий раз зовите кого-то другого. После чего политики сказали, что так нельзя.

И те, и другие были по-своему правы. Сейчас дело идет к тому, чтобы организацией митингов и партийными вопросами займется одна структура — ГДР. А привлечением граждан, которые хотят участвовать в общественных инициативах, но которым скучны и непонятны партийные квоты на митингах, редактура политических требований, — «Лига». ГДР и «Лига» не конкурируют — они действуют в разных плоскостях.

«СП»: — Это позволит расширить протестную базу оппозиции?

— Думаю, на это они и рассчитывают. С политикой более или менее все ясно, состав определен. А вот общественники рассчитывают привлечь дополнительных людей, которые не любят политиков, но с уважением относятся к деятелям, подписавшим обращение.

«СП»: — «Лига» и ГДР намечают провести очередное мероприятие — массовое шествие 4 февраля. Шествию удастся побить рекорд проспекта Сахарова по численности?

— Возможно. Тут действуют свои законы жанра. По определению, шествие — более массовое мероприятие, чем митинг. На митинг нужно прийти, пройти сквозь металлоискатели, зачастую отстоять очередь. А к шествию можно присоединится в любом месте и без всяких проблем.

Кроме того, Путин идет на новый срок — это очень сильный раздражитель. Те шаги, на которые пошла власть — в частности, возвращение выборов губернаторов — этот раздражитель не сняли. Более того, недоверие к власти так велико, что в президентских законопроектах, в первую очередь, обращают внимание не на плюсы (возвращение выборов), а на минусы. Обсуждается, скажем, что президентского фильтра нет, но сохранился намек на фильтр. Словом, в отсутствии доверия внимание обращается на уязвимые стороны этих инициатив.

«СП»: — Если шествие соберет, допустим, 150 тысяч участников, Путину придется увидеть, с кем из оппозиционеров разговаривать?

— Если власть сочтет, что протестующих много, что это представляет проблему — ей придется пойти на переговоры. Сейчас, судя по встрече Кудрина с представителями оппозиции, власть переговоров не хочет. Она ждет 4 февраля, чтобы убедиться: ситуация серьезная, и с переговорами тянуть нельзя. Если же народу соберется немного, переговоры можно не открывать. Здесь все будет зависеть от численности шествия.

«СП»: — С кем все-таки будут разговаривать, с «Лигой» или ГДР?

— Власти, наверное, самой захочется выбрать участников переговоров. Чтобы переговорщики были умеренных взглядов, а сами переговоры шли комфортно. Но я думаю, если уж начинать переговоры — так с теми, кого выдвинули сами участники митингов. Скорее всего, делегация переговорщиков будет сформирована персонифицированным голосованием в интернете — например, через Facebook.

Правда, в список организаторов митинга входят и парламентские партии — КПРФ и «Справедливая Россия». На митинге на проспекте Сахарова представителям этих партий дали слово в самом конце, и они отказались выступать. Поэтому возможен разговор о партийных квотах.

«СП»: — Как вы думаете, Путин лично пойдет на такие переговоры?

— Нет, конечно. Здесь можно вспомнить ситуацию в Польше в 1989 году, когда «круглый стол» правительства и «Солидарности» завершился мирным изменением системы власти в Польше. Польский «круглый стол» готовили два человека: от «Солидарности» Лех Валенса, от власти — министр внутренних дел, генерал Чеслав Кищак, которого делегировал глава Военного совета национального спасения Войцех Ярузельский. Кищак не был либералом и боролся с «Солидарностью», но пользовался доверием Ярузельского.

Если будут переговоры в России, если оппозиции удастся доказать свою силу, со стороны власти — по крайней мере, на первоначальном этапе — переговоры должны осуществлять люди, которые имеют на это непосредственные полномочия. В этом, кстати, проблема Алексея Кудрина — он таких полномочий не имеет.

На первом этапе — когда за «круглым столом» договаривались Валенса и Кищак — поляки определили формат «стола», список участников, список вопросов, основные процедуры. А потом наступил второй этап переговоров. В нем ключевую роль стали играть переговорщики от «Солидарности» и власти, максимально совместимые друг с другом, не радикальные. Со стороны коммунистов, например, одним из переговорщиков был Александр Квасневский, будущий президент Польши. Но этот этап стал возможен когда главное было сделано — диалог запущен.

В России тоже может быть два этапа в переговорах. На первом согласуются параметры процесса, на втором — идет, собственно, процесс.

«СП»: — Вы считаете, в России возможно повторение польского варианта?

— Повторение невозможно — у нас совершенно другая ситуация. У поляков была «Солидарность», военное положение. С другой стороны, был фактор СССР, который принуждал обе стороны к повышенной осторожности. Поляки опасались, что вдруг посреди переговоров Горбачева свергнут, и Союз бросит войска, расквартированные в Польше, на захват польских госучреждений — и все закончится. Да и общественная поддержка «Солидарности» была выше, чем нынешней российской оппозиции. Словом, расклад был совершенно другим.

Я говорю не о повторении, а об опыте, о технологиях. Их можно и нужно применять. Например, поляки решали вопрос о допуске оппозиции на телевидение. У нас это тоже может быть одним из пунктов диалога. В Польше решался вопрос о характере выборов в сейм и синод. В России может идти речь о досрочных выборах в парламент через какое-то время, когда вновь созданные партии окрепнут. Надо не копировать опыт, а учитывать его.

«СП»: — Ваш прогноз: дойдет ли дело до переговоров?

— Вполне возможно. Дело в том, что наиболее активную часть общества сейчас очень трудно игнорировать. Оппозиция уже не маргинальна, и не обращать на нее внимание было бы странно. Именно с этим слоем связано современное развитие страны. Без него можно было бы, наверное, прожить несколько десятилетий назад, когда было индустриальное общество. Сейчас — не получится.

Кроме того, России предстоят трудные времена, когда власти придется принимать непопулярные решения. В этой ситуации опираться только на патерналистский электорат опасно. Люди, которые проголосуют за власть 4 марта, рассчитывают на другую повестку дня, чем та, которая будет реально реализовываться.

Наконец, главное: сегодня разрушена стена между системной и несистемной оппозицией. Эту стену построила в свое время власть, она говорила: если вы хотите быть партиями, представленными в парламенте, не общайтесь с внесистемной оппозицией. Стена разрушена, и нынешние акции протеста — уже не акции одного только среднего класса, они существенно шире. Там есть и коммунисты, и эсеры. Там Прохоров говорит, что Ходорковский может стать премьером, а Зюганов — что Ходорковский должен выйти на свободу. Протест шириться, и не учитывать этого невозможно.

Фото: Юрий Мартьянов/Коммерсантъ

Популярное в сети
Цитаты
Леонид Исаев

Заместитель руководителя лаборатории ВШЭ, востоковед

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня