Политика

Сергей Кара-Мурза: Мы опять стоим на развилочке

Предложит ли Путин позитивный проект развития страны?

  
130

Победа оппозиции на выборах в Ярославле и грядущие выборы губернаторов вселяют едва не эйфорию, что Путин долго не протянет. А если протянет, то будет вынужден считаться и с регионами, и с мнением гегемона нынешнего протеста — среднего класса. Но не все разделяют подобный оптимизм. Профессор, автор работ по истории СССР, политолог и публицист Сергей Кара-Мурза считает, что нынешний всплеск протестной активности имеет ярко выраженную «оранжевую» окраску. И что люди, которые управляют этим процессом, вовсе не стремятся к укреплению России.

Что происходит сегодня в стране, перед каким выбором стоит Владимир Путин рассуждает профессор Сергей Кара-Мурза.

«СП»: — Сергей Георгиевич, вы действительно считаете, что сегодня над Россией нависла тень «оранжевой» революции?

— На мой взгляд, в России сегодня есть признаки активизации инфраструктуры, которая была создана в 2005 году. Когда происходила «оранжевая» революция на Украине, одновременно в России тоже была создана сеть организаций, которые смогут в нужный момент начать «оранжевую» кампанию.

В 2005-м возникло довольно много молодежных организаций по типу украинской «Пора!». Например, активизировалось молодежное «Яблоко». Каспаров тогда вышел на арену, и за границей стал прямо говорить, что в России — фашистский режим. За Каспаровым начала кампанию западная пресса. А там и все мировые политические силы определились в отношении России. Именно тогда начала создаваться сетевая интернет-структура, социальные сети, через которые миллионы людей могут быть быстро мобилизованы.

Но к концу 2005 года напряженность была снята, конфликта с американцами не произошло. Но все эти организации остались и были законсервированы. Дело в том, что не всегда те, кто организует «оранжевые» революции, ставят целью свержение режимов. Это может быть и средством шантажа.

Рецепт понятен. Внутри страны возникает антигосударственная структура, она находится под защитой норм демократии Запада. Эта структура может существовать активно, а может долгое время находиться в дремлющем состоянии.

Перед выборами 4 марта кампания снова была развернута. Но, судя по ее динамике, и на этот раз не было задачи свергнуть нынешнюю власть. Но Кремлю снова показали: эта система, полуподпольная, в любой момент может быть активизирована. И как средство давления на правительство, на режим — это сильная вещь. Потому что если эта штука будет действовать системно и непрерывно, она измотает любой режим. Значит, в каких-то вопросах угроза таких действий заставляет власть идти на компромиссы.

«СП»: — Вы говорите, не было цели свергнуть режим. А кто ставит такие цели? По одну сторону баррикад Путин — а кто по другую?

— Если говорить о ситуации внутри страны, внутри много недовольных властью — по разным причинам. Прежде всего, это наследники ельцинской системы — их все-таки от кормушки отогнали. Не до конца, но довольно существенно. Потом, есть Ходорковский — это символическая фигура. Люди из ельцинской команды считали, что сторонники Путина не должны его трогать. Но путинские пошли на это, и конфликт, видимо, трудно разрешить: он далеко зашел. Потом, значительную часть доходов от нефти и газа при Путине переориентировали на российскую экономику, на потребление людей. Это тоже ущемило интересы верхушки.

С другой стороны, есть молодежь. В разговоре с молодежью ссылаться на ельцинские времена бесполезно — они их пережили детьми. Поэтому не ценят путинской стабильности. Зато в кризис 2008—2009 года у молодых снизившиеся темпы потребления вошли в конфликт с претензиями. С 2000 года, особенно с 2004 года, благосостояние этого, так называемого, креативного, или среднего класса только наращивалось. Прежде всего, за счет кредитов, которые им раздавали. В 2009—2010 годах этот поток прекратился, причем, резко и со спадом.

Вот и получается, что впереди у этого среднего класса перспектив особенно нет. Никакими крупными достижениями — какие можно было бы продать — эти люди похвастаться не могут. А деньги от нефти и газа, в большинстве своем им не перепадают — тут тоже конфликт.

Что, на Болотной площади собрались олигархи? Там собрался средний класс. И чем он недоволен, если смотреть объективно (конечно, этому недовольству можно придумать идеологическое оправдание)? Тем, что не светит дальнейшего расширения круга общества потребления, которое создали сначала для богатых, а потом и для среднего класса. Для этого просто не будет возможностей, при всем желании правительства Путина. Потому что для этого расширения надо сейчас обобрать половину населения, и среднему классу денег сунуть. Это вселяет пессимизм в средний класс.

Плюс, к недовольному среднему классу начала примыкать часть левых, тот же Удальцов. Какой у него проект? Я вот не могу определить. Он что — за революцию? А кого он призывает к революции — людей с Болотной?!

В итоге, получается объединение всей оппозиции против Путина. Этот процесс легитимизируют в общественном мировом мнении: дескать, смотрите, в России все против действующей власти — и правые, и левые. Между тем, никакого позитивного проекта за этим протестом не стоит.

«СП»: — А внешние противники — это кто?

— Что касается внешней ситуации, для Соединенных Штатов Россия — объективно — костью в горле как была, так и осталась. Послабее, конечно, — она Америке больше не угрожает. Но есть опасность, что Россия все-таки воспрянет. К ней и сейчас тянутся постсоветские республики, а там, глядишь, кто-то еще начнет тянуться. Другими словами, в России есть зародыш геополитического противостояния, такого несогласия, даже чисто бессильного.

Опыт показывает, что наше население не приветствовало ни войну в Ираке, ни в Югославии, ни в Ливии. Сейчас вот разгром Сирии не приветствует. То есть, Запад видит, что есть огромная страна, население которой на 80−90% против политики США. Что население России не считает США достойной державой, которая сеет вокруг одну благодать.

Все это Штатам не нравится. А ну, Россия начнет снова объединять земли и народы?! Такая Россия уж совсем не нужна.

Мне кажется, в этой ситуации Штаты будут нас придавливать. Стращать «оранжевой» угрозой власти, вгонять в уныние интеллигенцию, поддерживать раскол в обществе, стравливать разные группы. Но, с другой стороны, они вряд ли решаться всерьез расчленить Россию. На месте разумного президента США я бы, по крайней мере, этого не делал. С большим хаосом они не справятся, им нужен хаос средний.

«СП»: — Если будет принято решение нынешнюю власть свергнуть, как скоро это можно сделать? По каким сценариям ожжет дальше развиваться ситуация?

— Ослабить государственную систему можно всего за год-два. А сценариев для государств с усеченным суверенитетом — множество. Эта усеченность выражается в том, что власть в таких странах не может вести нормальные репрессии. Например, в Сирии режим Башара Асада поддерживает 90% граждан, но при этом Асад не может жестко противостоять меньшинству. Потому что в этом случае на него накинутся все страны Запада, и даже Китай не выступит в поддержку.

Россия — тоже страна с усеченным суверенитетом, и сценариев, повторюсь, много. Не обязательно «оранжевая» революция начнется в Москве — она может начаться в регионах. Сейчас, к примеру, перестанут назначать губернаторов, и станут их выбирать. И кого выберут — зависит от очень многих факторов. Многих, думаю, выберут вовсе не из тех, которые будут работать на сплочение России. Получается, слабые места появляются не в столице, а на периферии. И если таких центров будет несколько, никаких ресурсов не хватит, чтобы подкупать эти центры, или договариваться, или подавлять.

Чтобы противостоять угрозе, требуется государство укреплять. Власти, по идее, нужно обратиться к населению. А оно, население, сейчас переживает момент отчуждения от власти, есть ощущение взаимной неприязни. Поэтому обратиться к народу трудно. Ясно, что с народом надо откровенно объясниться: мы вот в таком положении. Потому что, если сейчас начнется буза даже низкой интенсивности (типа Чечни), постоянный такой кризис, это повлечет очень большие издержки.

«СП»: — «Оранжевая» революция предполагает массовое мероприятие — например, украинский майдан. Разве в Москве это возможно?

— Вы зря говорите о большой массовости. Ну, сколько народу было на майдане? 50 тысяч, максимум 100 тысяч. Это не массовое явление. Это политический спектакль, с которым власть не имеет права расправиться, затолкать его куда-то.

Вот в Минске майданщиков силовым способом удалили из центра — и сколько было шуму?! А ведь оппозиционеры там громили здание Совета Министров. Им дали его погромить, чтобы все это в мире увидели — там ведь повсюду сидели наблюдатели. Но потом погромщиков турнули, да еще посадили заправил, которые выводили на улицы колонны подростков.

Но ведь Белоруссия — страна-изгой для мира, правда? Если бы ее Россия не прикрывала, Белоруссию давно бы сожрали. У нас власть не может действовать так же. Россия — не Советский Союз, который имел в мире целый лагерь сторонников, систему военного паритета с Западом.

Думаю, сейчас такое время, которое надо немного пересидеть, чтобы потом начать развиваться, не пытаясь лезть на рожон.

«СП»: — Вы говорите, у людей, которые собирались на Болотной — у среднего класса — не было позитивной идеи. А у Путина позитивная идея есть?

— Путин хотя бы не хочет разрушать стабильность, которая была достигнута в 2000-е годы. Это не позитивная идея. Пребывать в стабильности — значит, никуда не идти. Но по сравнению с предложением начать все крушить — это вполне позитивная идея.

Мы же не знаем Путина лично. Ему многие предлагали позитивный проект, который сплотил бы две трети общества. Но, думаю, если бы Путин за него взялся, в мире это бы расценили, как вызов со стороны России. Вспыхнул бы мировой скандал, и Путина тут же начали бы долбать.

«СП»: — Что это за проект, который сплотил бы две трети общества?

— Две трети нашего общества — это те, кого отодвинули от собственности и от доходов. Очень небольшой процент оставшейся трети составляют богатые, а остальные — средний класс (плюс те, кто по своей дури увлечен средним классом, и думает, что ему тоже что-то обломится).

Две трети россиян нынешний тип хозяйствования и социальных отношений отвергают. Они просто неорганизованны, и без государства не могут ничего сделать. А проект предполагает, что власть скажет: давайте восстановим прежние структуры, которые будут работать на весь народ. Конечно, при этом будет некоторое ущемление богатых. Но это — небольшая жертва, потому что богатые все равно не станут бедными. Близкая аналогия проекта, о котором я говорю, — то, что сделали в Белоруссии. Уже одно это — восстановление хозяйства страны — было бы позитивным шагом.

Сейчас ведь только сборочные заводы привозят в Россию с Запада, чтобы организовать отверточное производство. У нас провели деиндустриализацию. Теперь нам можно только грибы собирать, да нефть выкачивать. Это же современное дикарство, собирание того, что Бог послал!

А вот такой «белорусский» проект — он всем понятен. Можно было бы в два счета восстановить и сельское хозяйство, и промышленность, — пока еще люди не спились. Но власти на такой проект не решаются. Вместо этого они говорят: курс реформ не изменится. То есть, курс на деиндустриализацию, архаизацию производства и быта большинства населения.

«СП»: — Вы ставите в пример Белоруссию, но ведь там все плохо кончилось — дефолтом…

— У них не было дефолта, белорусы просто набрали долгов. Набрали, конечно, зря. Они думали, что раз восстановили промышленность, все на мази. А получилось, что два года — 2009 и 2010-й — у них ничего не покупали: ни тракторы, ни тяжелые грузовики. В итоге, машиностроение встало, а долги отдавать надо.

Но, надо заметить, долгов у белорусов на душу населения было по 3500 долларов. Это немного. Для сравнения: в Эстонии — 16 тысяч долларов на человека, в Великобритании — 169 тысяч на человека. То есть, 3500 долларов — это не те долги, за которые надо страну бомбить. Но, конечно, с долгами у белорусов вышла промашка. Они тоже потребление стали раскручивать, Минск обустроили — красота! Но для этого не было запаса прочности, они рано начали шиковать.

«СП»: — Вы в своей книге писали про развал соцлагеря в 1989-м году: «На этапе созревания „бархатных“ революций на общественную арену вышло поколение, обладающее утопическим типом мышления». Нынешнее поколение тоже обладает утопическим мышлением?

— Московская молодежь — конечно, с утопическим мышлением. Они почему-то уверовали, что все пойдет хорошо, что у них будет «Сколково», где будут большие зарплаты давать. Но их уровень очень невысокий, работать тяжело и постоянно они не научились. У них есть претензии, потому что их все время накачивали — пресса, ТВ. В результате, они возомнили о себе слишком много. Я встречаюсь с ними, как со студентами. Могу сказать: их притязания не отвечают трудовому потенциалу. В этом смысле они, конечно, утопические.

Но это — Москва. Если же брать по окраинам… Там у людей другие утопии, не связанные с материальным достатком. Например, религиозные, когда молодежь собирается в полусекты. Трудно сказать, как они видят мир, думаю, в очень искаженном представлении. Но они пытаются бороться за этот мир. Собственно, к этому сводится любой религиозный фундаментализм: к возможности царства Божия на земле, без всяких к тому разумных оснований. Это ведь тоже утопия.

«СП»: — Если говорить о ближайшей перспективе, что нас ждет?

— Полагаю, Путин сейчас думает по какому пойти пути. Мы опять стоим на развилочке.

Одно дело, если Путин, не вступая в конфликт с Западом, обратился бы к населению со спокойным и объединяющим манифестом. Мол, давайте восстанавливать страну. Давайте не будем выкидывать со шлюпки половину населения, не будем деревню уничтожать. Но для этого всем нам надо организоваться — на новых основаниях, новых технологиях. И всем хорошо поработать.

Думаю, Путина поддержали бы. Но черт его знает — вокруг Путина целая рать из Мау и Кузьминовых, у них свои стратегии. Они собираются строить анклавы современного общества, чтобы остальные бегали вокруг, как животный мир.

Что выберет Путин — не знаю. Думаю, в конце концов, его дожмут, и он все-таки повернет к интересам страны в целом, а не только ее «креативных» слоев. Но это — только надежда…

Фото: Дмитрий Азаров/Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Марков

Политолог

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня