Война все спишет? Или вправит нам мозги?

Юрий Болдырев о вопросах сиюминутных, масштабных и вечных

  
45981

На ясном и недвусмысленном заголовке этой статьи можно было бы ее и закончить. Считать ее постановочной: вопрос сформулирован, а ответа мы, разумеется, не имеем. Разве кто-то способен заглянуть в будущее?

Тем не менее, кое-что поясню. Без пропаганды — в какой-либо пропагандистской машине я не участвую. Выражаю лишь свое личное мнение, которое по отношению к событиям на Украине сформулировал задолго до первых (после переворота) публичных действий и разъяснений со стороны нашей власти.

Заранее прошу прощения за то, что статья получилась длинная. Но это тот вопрос, где мне хотелось, чтобы важные аспекты проблемы были представлены вместе, в едином материале. Для облегчения же доли читателя я разбил статью на главки, что позволит каждому читателю сосредоточиться лишь на наиболее для него важном.

ВПРАВЛЯТЬ НАДО МОЗГИ ИЛИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ?

Как мне уже приходилось ранее говорить, бывают вопросы десятилетий, а бывают вопросы столетий, если не тысячелетий. В этом смысле, при всем моем крайне критичном отношении к нашей власти, тем не менее, не могу не признавать, что вопрос о воссоединении русского народа (пусть пока и не всего) — вопрос несопоставимо более важный и долгосрочный, нежели вопрос о той или иной сиюминутной власти в стране. Правда, с оговоркой: если эта власть страну не губит, не ведет к деградации с последующим прогнозируемым распадом или внешним (по мере ослабления) уничтожением. Если в этом смысле ничего радикально не менять, то, согласитесь: деградировать и самоуничтожаться нам в одиночку или совместно с Крымом и даже всем юго-востоком Украины, разница не велика.

Отсюда и моя постановка вопроса. А именно: правильно ли я понимаю, что в вопросах геополитики и определения стратегических интересов страны, а также в методах достижения своих геополитических целей наша власть, наконец, начинает действовать самостоятельно, по собственным правилам и пониманию ситуации, без оглядки на Запад? Но тогда уместно ли, при этом, сохранять прежнее рвение отличника-зубрилки в выполнении навязанных нам тем же Западом требований и правил экономического и социального развития? Тем более, что, как это стало уже общеизвестным, требования эти, применительно к нам и иным странам «второго сорта» (для Запада), носят сугубо экспортный характер (наши условия присоединения к ВТО — яркий тому пример), никоим образом не применяемый к глобальной метрополии современного мира.

Вопрос сформулирован, надеюсь, ясно. И ответ очевиден. Почему же тогда он не дается — столь же ясно и недвусмысленно, как дается сейчас ответ на обвинения со стороны Запада в нашей «агрессии» против Украины?

То есть, перевожу на язык заголовка этой главки: не хватает мозгов — способности понять очевидное, или же ответственности за страну?

ПОБЕДА — ЗАТЕМ РЕФОРМЫ?

ИЛИ ЗАЧЕМ РЕФОРМЫ, ЕСЛИ И ТАК ПОБЕДА?

Но нам к трудностям, как известно, не привыкать. Особенно, если их можно обосновать не провалом всей прежней (да пока и нынешней) социально-экономической политики, а кознями врагов, помощью братскому (или части своего) народу, санкциями Запада, не говоря уже о трудностях предвоенного или, не дай бог, военного периода. Но мы-то ведем речь не о том, кого наказать, а как в эту ловушку в очередной раз не попасть?

Сразу отвечу: не знаю. Ловушку вижу, а не попасть в нее, скорее всего, мы не сможем. Надеяться можно лишь на то, что пусть даже и попадем, то есть, уже попадаем, но если это видим и осознаем, то тогда давайте затем постараемся и выберемся.

А пока вот так — между Сциллой и Харибдой. Сейчас пишу, но, буквально, чуть ли не над каждым словом останавливаюсь и задумываюсь.

Перед лицом вопроса исторического масштаба (я имею в виду предстоящий 16 марта референдум в Крыму и в Севастополе, а также развитие событий на юге и востоке Украины), ясно отдаю себе отчет в том, что здесь никакой подножки власти с нашей стороны быть не должно. Напротив, необходима полная и ясно выраженная поддержка. Тем не менее, вставать в позицию рекламного агента-зазывалы, скрывающего наше истинное положение, неуместно.

У нас колоссальные внутренние проблемы, и мы их не должны скрывать. Другое дело, что это наши общие проблемы и, надеюсь, мы будем решать их вместе — с жителями Крыма, а если удастся, то и вместе с жителями юго-востока нынешней Украины. Соответственно, сейчас напоминаю я об этих проблемах ни в коем случае не для того, чтобы кого-то отпугнуть. Напротив, надеюсь, те, кто сомневается именно по соображениям представлений о какой-либо «азиатчине» у нас в России, в отличие от «цивилизованной» Украины, осознАют:

— во-первых, этой «азиатчины» у нас не больше, чем на Украине;

— во-вторых, мы ее сами не хуже видим, и для нас она отнюдь не более приемлема;

— и, в-третьих, корни-то наших проблем, строго говоря, не только в собственной «азиатчине»; по опыту своей прежней работы на государственном уровне я могу свидетельствовать достоверно: проблема еще и в ее целенаправленном насаждении у нас извне (осень 1993-го — признание Западом узурпатора — не забудем) — как эффективного инструмента сдерживания и ограничения развития конкурентов; вследствие, разумеется, предательства наших верхов и все еще неспособности общества этому противостоять.

То есть, и в вопросе о помощи в самоопределении частей Украины после произошедшего там госпереворота, и в вопросе о борьбе с нашей общей, казалось бы, сугубо внутренней «азиатчиной», на деле-то противостоять не только по первому, но и по второму вопросу нам придется, в том числе, и противнику внешнему.

Ясное видение сегодня этого единого противника при последовательном решении таких, казалось бы, разных вопросов (воссоединение русского народа и борьба с внутренним феодализмом), мне представляется, чрезвычайно важным.

КОГДА ПРОПАГАНДА БОЛЬШЕ ЗАТУМАНИВАЕТ, ЧЕМ ПРОЯСНЯЕТ

Многие люди, искренне болеющие за страну и свой народ, тем не менее, оказались в некоторой ловушке информационной войны, ведущейся обеими противостоящими сторонами, штампов и стереотипов. И потому пребывают в смущении, в том числе, в случае разрушения того или иного стереотипа — вся стройная картина мира рушится. Кто-то, например, готов полностью солидаризироваться с действиями наших властей, коль скоро с той стороны такие «еврофашисты», но тут из авторитетных для него источников получает информацию о том, что, мол, не такие уж они и фашисты, а большинство на майдане было совсем других взглядов. И вновь в сомнениях — вроде как, вся наша правота оказывается под вопросом. Или когда акцент в СМИ вдруг начинает смещаться на вопрос об абсурдности и даже незаконности передачи Хрущевым Крыма Украине — вроде, радостно соглашаемся. Но затем нам напоминают, что после этого были Беловежские соглашения осени 1991 года, ратифицированные Верховным Советом и Харьковские соглашения от 1994-го года, по которым Россия стала одним из гарантов территориальной неприкосновенности Украины. И только что выстроенное, казалось бы, и правовое основание для возвращения нам Крыма немедленно рушится.

И что этому противопоставить?

Только одно: ясное разделение вопросов справедливости и международного права — с тем, чтобы эти разные материи не смешивать.

Проясним ситуацию.

С позиций справедливости: Крым, безусловно, должен быть наш — с этим вряд ли всерьез решится спорить кто-либо как на Украине, так даже и в мире — вот здесь все исторические обоснования, включая и факт передачи Крыма Хрущевым Украине исключительно в рамках единого государства, совершенно уместны. Более того, по справедливости и юго-восток Украины тоже должен быть наш. Об этом можно, конечно, даже и поспорить с оппонентами, но утверждать, что здесь у нас нет оснований для притязаний и совесть наша должна нас грызть, совершенно неуместно.

БЕЗУПРЕЧНЫЕ ПРАВОВЫЕ ОСНОВАНИЯ

А теперь с позиций права. Несмотря на ясное осознание наших прав и интересов «по справедливости», тем не менее, на протяжении почти четверти века я, например, ни разу не поднимал вопрос о возвращении того же Крыма России. Нельзя. Даже не столько с позиций соглашений от 1991 года, сколько в связи с соглашениями от года 1994-го: если уж Россия стала гарантом чего-либо, все должны знать, что мы свое слово держим. И мы его держали — никто не может нас обвинить в том, что Россия оказалась не верна слову. Но лишь до тех пор, пока существовал законный субъект, в отношении которого Россия принимала на себя обязательства.

Вопрос был бы еще сколько-нибудь спорным, если бы Россия сама, своими действиями инициировала бы революцию, разрушившую государственность Украины, а после этого заявила бы, что нет субъекта — нет и обязательств перед ним. Но ведь все видели, что ситуация была и по существу, и юридически доказуемо совершенно противоположная. А именно: Россия, как могла, теми средствами, что были в ее распоряжении, в противостоянии в этом вопросе с Западом боролась за перетягивание Украины на свою сторону. Но даже временная локальная победа России (отсрочка подписания ассоциации Украины с ЕС) Запад не устроила — он инициировал свержение действующей законной власти на Украине. Специально подчеркиваю: оставляем в стороне вопрос о том, нравится нам или нет законная легитимная власть на Украине — нам и своя не слишком нравится. Вопрос в другом: Россия до конца поддерживала законную легитимную власть на Украине и, тем самым, ее государственность — ту самую, перед которой у нас обязательства. Запад же, напротив, поддержал переворот или «революцию» (как они это называют). Почему слово «революция» беру в кавычки, надеюсь, понятно: хороша «анти-олигархическая революция», по итогам которой на ключевые посты расставляют виднейших олигархов… Но если так, даже безотносительно оценки этой «революции» с положительным или с отрицательным знаком, правовой аспект очевиден:

— - нет субъекта (притом, что не мы его разрушали) — нет и обязательств;

— если «революция» возможна и признаваема Западом на Украине в целом, то тогда чем отдельные регионы Украины хуже? Почему они не вправе произвести свои революции и самоопределиться в вопросе о своей дальнейшей судьбе?

Специально подчеркиваю: с моей точки зрения, совершенно неверно трактовать эту ситуацию как стандартное противоречие в международном праве между нерушимостью границ и правом наций на самоопределение. И, тем более, примеривать ее, например, на нынешнюю Россию. Даже прецедент с Косово не вполне адекватен — это пример несопоставимо более незаконного самоопределения. Ибо нерушимость границ относится к государствам — с законной и признаваемой всем миром правовой системой и легитимной властью. Но если случилась «революция», то есть, прежняя правовая система, конструкция государства (вся — а значит, и территориальная конструкция) и легитимация рухнули, то что может сдерживать право наций на самоопределение?

НАРОДНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ИЛИ МЕЖДУНАРОДНЫЙ СГОВОР?

И еще специально остановлюсь на важном аспекте: и фактическом, и правовом. Внимание: нет исторического факта самостоятельного свержения революционными массами не нравившейся им власти, не способной защитить и себя, и конституционную систему — не было такого. Было нечто совершенно иное. А именно: Западом были инициированы переговоры, под результатами которых — условиями выхода из кризиса министры иностранных дел ряда стран ЕС (недвусмысленно на то уполномоченные) поставили свои подписи — как гаранты соблюдения сторонами достигнутых договоренностей. После чего, в нарушение договоренностей и под их прикрытием, вместо разоружения незаконных вооруженных формирований, поощряемые «гарантами» договоренностей «революционеры» перешли в наступление и захватили власть.

Что должны, просто обязаны были сделать гаранты? Очевидно — не признавать сторону, нарушившую подписанные договоренности. Что они сделали? Поспешили нарушителей признать легитимными властями.

То есть, конечно, при большом желании, и такую комбинацию, со столь очевидным обманом законного президента страны высокими мировыми «авторитетами», можно называть «революцией». Но я подобное называл бы скорее агрессией, пусть и осуществленной совместно силами внутренними и внешними — связавшими действовавшему президенту руки и его обманувшими.

Вот такая «революция», имевшая все более чем очевидные и доказуемые признаки внешнего вмешательства на стороне «революционеров», разве не является исчерпывающим основанием для отказа нам в дальнейшем от каких-либо прежних обязательств России перед новым «революционным» субъектом международного права?

АННЕКСИЯ ИЛИ ЗАЩИТА ПРАВА НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ?

Существенную путаницу в головах порождает еще один вопрос — о якобы аннексии Россией части территории Украины. Вроде как, вопреки международному праву. Здесь мне хочется задать встречные вопросы:

— аннексия — это вообще что?

— и аннексировать часть страны нельзя, а ее всю целиком — можно?

Первый мой вопрос может показаться неуместным: как же — все ведь знают, что это такое? Но если все знают, то вопрос для самопроверки: а включение всей Украины, если бы переворот удался в точности по западным планам, сначала в ассоциацию с ЕС, а затем, допустим, и с сам ЕС, плюс в НАТО — это была бы не аннексия? Все еще не? А если затем ЕС уже и формально превратится в единое государство, то это все равно будет еще не аннексия, не будет противоречить, в том числе, Харьковским соглашениям 1994-го года?

А если сейчас Украина фактически разделится, пусть даже и всего лишь на две части: Крым и оставшуюся большую часть, и Крым самоопределится в пользу России, а большая часть, допустим, в сторону ЕС и НАТО (хотя, понятно, мне бы хотелось, чтобы и иные юго-восточные территории самоопределились бы в нашу сторону), то и в этом случае:

— со стороны России это будет — агрессия и аннексия?

— а со стороны ЕС и НАТО — братская помощь в ловле бабочек на лужайке?

ПАРАДОКСЫ РОЛИ ЛИЧНОСТИ В ИСТОРИИ

А президент Украины, нравится нам он или нет, но был, действительно, судя по всему, вынужден бежать.

Особое чувство вызывают у меня «смельчаки», отважно советующие Януковичу, как настоящему мужчине, вернуться на Украину, а российским властям — его выдать Украине как «вора и убийцу», вроде, ради будущих «добрососедских» отношений. Ну-ну…

Бегство, конечно, выглядит не очень симпатично, но в данном случае, слава богу, что Янукович поступил именно так. Ибо представим себе, что он оказался бы смельчаком и остался — велика ли была бы вероятность того, что он был бы до сих пор жив? А если бы его «случайно» подстрелили, согласитесь, нынешние временные «власти» Украины были бы несопоставимо более законны и легитимны — по всем общепризнанным правилам и нормам.

Действительно, уважаемый читатель, Вы удивитесь, но, поверьте, тогда никто вообще не говорил бы ни о какой революции! Речь шла бы о другом — не более чем о вынужденном временно исполняющем обязанности президента в связи со смертью предшественника. Без какого бы то ни было даже и намека на «революцию». И тогда?

И тогда у нас не было бы ни малейшего юридического права отказаться от своих прежних обязательств (1994-го года) в части защиты территориальной целостности Украины — как бы страстно мы не желали бы противоположного. А у Крыма не было бы ни малейшего шанса на самоопределение.

И что получается? Уж простите, за что должны молиться и жители Крыма, и все те на юго-востоке Украины, кто хотел бы самоопределиться в пользу отделения от нынешнего украинского режима? Получается, за здоровье Януковича — законного президента Украины — нравится он нам или нет…

Значит, да здравствует Янукович?

Да здравствует! Как минимум, до решения вопроса о самоопределении Крыма и других территорий, которые к этому готовы и на это способны.

ПОЧЕМУ НЕ БУДЕТ САНКЦИЙ?

Формально, конечно, Запад без санкций против нас, в том числе, экономических, не может. Понятно: слишком много сил вложено в антироссийскую пропаганду и представление дела так, как будто кровожадные русские варвары во главе с новым Адольфом Гитлером (я не шучу — смотрите Савика Шустера с украинских телеканалов — в роликах в сети) ни с того ни с сего вдруг вторглись в мирную и доверчиво спавшую благополучную Украину. И теперь то же самое угрожает все еще мирно спящим Латвии, Литве и Эстонии. Да и вообще всем, кто вовремя не проснется и не обуздает совместными усилиями этого страшного монстра. Но это, можно сказать, для создания видимости и «внутреннего употребления». А на деле?

Санкции в части прекращения военно-технического сотрудничества — звучит угрожающе. Но кому это сотрудничество было нужно на самом деле и всерьез? Неужто кто-то полагал, что Запад готов передавать нам свои самые современные научно-технологические разработки в военной области? Разумеется, нет. Яркий пример — пресловутые французские «мистральки». И вот французы, конечно, за санкции, но очень просят коллег не торопиться — дать им поставить в Россию эти самые дорогие игрушки и получить за них пару миллиардов евро. Вопрос для наивных: сильно ли нам помогут в каком-либо будущем очередном противостоянии с Западом эти дорогие побрякушки? А также то, что деньги за них ушли за рубеж, а не вложены в свою оборонку? Очевидно: если бы сами эти «мистральки» и/или передаваемые с ними России технологии представляли бы для Запада хотя бы минимальную угрозу, разве наши «партнеры» согласились бы нам их поставить?

Так что же это было — это «военно-техническое сотрудничество»? Подозреваю, не более, чем криминально- или полукриминально- (Запад старается обставлять все более чистенько) бюрократические игры — элементарное совместное «освоение» российских бюджетных средств, выделявшихся, якобы, на оборону. И кто проиграет, если это прекратится? Я, конечно, за то, чтобы это пресечь, но меня не спросят, а сами — вряд ли пожелают…

Санкции в части экономической — многие обращают внимание на то, что это оружие обоюдоострое. Мол, западные компании и сами от него пострадают. Что ж, это, конечно, фактор значимый, но не ключевой. Более важным мне представляется иное: не зря же наши ведущие экономисты (имею в виду национально ориентированных и потому оппозиционных нынешнему курсу) аплодируют, буквально, просят Запад быстрее эти санкции ввести, чуть ли не скандируют: «Да здравствуют санкции!». Понятно: если ограничить поток к нам готовой продукции с Запада, тем более, жизненно важной, так тут уж, хочешь или не хочешь, придется налаживать соответствующие производства в своей стране. Придется, уж простите, прекращать паразитировать на природных ресурсах и начинать развиваться. Но разве такую цель ставит перед собой Запад? Разумеется, совершенно противоположную. И потому спешу разочаровать: какая-то видимость санкций, конечно, будет, санкций же всерьез — ожидать не приходится.

Но не в том проблема, что вредный Запад не любит нас настолько, что даже экономические санкции против нас в наших интересах (в наших долгосрочных интересах) не введет. Беда в том, что у нас выстроена паразитическая феодальная система, не способная к саморазвитию без жесткого внешнего давления, без внешней угрозы. И эту проблему нам придется решать — лучше раньше, чем позже.

Решать, надеюсь, совместно с Крымом и, может быть, иными частями нынешней распадающейся Украины, которые сумеют воспользоваться уникальным историческим моментом и воссоединиться с Россией.

НЕ СОЗДАЕМ ЛИ МЫ СЕБЕ ВЕКОВОГО ВРАГА?

Этот вопрос я слышу все чаще и чаще. Мол, если бы мы обратились ко всей Украине, «с дружбою, с ласкою», то могли бы сформировать из нее в долгосрочном плане доброго соседа и преданного друга. А так, если отделим от Украины часть ее территории, то получим вечного врага — на многие десятилетия, а то и на века вперед.

Что ж, звучит красиво, романтично. Но только разве мы не пытались?

С другой стороны, почему этот вопрос не повернуть наоборот: мол, Украина должна была добровольно вернуть Крым России (ведь, очевидно же, что это по справедливости), а иначе, вроде как, рисковала заполучить в лице России вечного врага? И много ли вы встречали на Украине тех, кто руководствовался бы подобной логикой? Или Россия — единственная страна, заинтересованная в добрых соседях — более, чем они в нас?

Есть, конечно, и наша вина. Не устаю повторять: главная проблема «евразийской интеграции» — недостаточная привлекательность нынешней российской феодально-паразитической социально-экономической модели. Но нельзя сбрасывать со счетов и иное, еще более неприятное.

Если спросить меня, то я готов признавать нас всех — и русских, и украинцев, и белорусов — единым народом. И эмоционально с удовольствием. И на уровне рассудка: различия между нами никак не больше, чем между жителями, например, разных земель единой Германии. Но если на протяжении уже, как минимум, столетия в ненависть к нам якобы отдельных от русских украинцев вкладываются Западом колоссальные силы и ресурсы, то это не может не дать своих результатов. И здесь быть униженным просителем со своей односторонней любовью совершенно неуместно.

Значит, хотите с нами воссоединяться — воссоединяемся. Если же все вместе не хотите, если считаете себя «отдельными» — имеете право. Значит, мы будем воссоединяться с теми, кто этого хочет. Мнение же остальных, не захотят ли они считать себя этим «обиженными», нас должно интересовать в самую последнюю очередь.

И, кстати, только тех, кто мыслит и действует так, в этом мире уважают. А уж любить без уважения (если кому-то так хочется, чтобы нас именно любили), как известно, тем более не станут.

Итак: не бояться нажить врага, притом, что войной мы ни на кого не идем и ничью территорию, вопреки воле населения, не аннексируем. Будем воссоединяться со всеми, кто к этому готов, и совершенно игнорировать мнение тех, кому с нами не по пути. И плюс работать над тем, чтобы сделать себя подлинным альтернативным центром развития, а свою социально-экономическую модель — действительно привлекательной. Только так становятся сильными и уважаемыми. А значит, достойными и любви.

Фото: Коммерсантъ/Петр Кассин

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня