Август 1991. «Альфа» делала выбор между жизнью и смертью

Путч в августе 1991 года продлился всего три дня и открыл, как писали газеты, новую эпоху. Пожалуй, это действительно так — редкий заговор в истории Отечества имел столь громкие последствия. Рухнул Союз, запретили коммунистическую партию, развалили армию и КГБ…

Именно армия и КГБ — главные действующие лица переворота. Все, кто оказался 19 — 21 ав­густа в Москве, видели танки, боевые машины пе­хоты, солдат с автоматами на улицах столицы.

Однако армия армией, а была и другая сила, ко­торой постоянно пугали защитников Белого дома, — спецподразделение КГБ СССР «Альфа». Это имя за три дня про­износили много раз — громко по радиотрансляци­онной сети и шепотом между собой, на баррикадах.

«Альфу» ждали. «Альфу» боялись, «Вымпел» тогда еще не знали. В этих чувствах напряженного ожидания и страха было все — слухи о крючковских «головорезах», неизвестность, досужие сплетни и вымыслы.

Читайте также

Грозный, август 1996-го: «О сдаче в плен даже не думайте. Кто дернется, пристрелю лично» 30 лет назад майор Ромашин из «Вымпела» принял свой последний бой

Но в «Альфе» понедельник 19 августа и после­дующая ночь прошли спокойно.

«Уча­ствовать в штурме не буду»

Утром следующего дня командира группы «А» генерала Виктора Карпухина вызвал к себе генерал Евгений Расщепов, и они вместе прибыли к зампреду КГБ генералу Гению Агееву. На совещании присутствовали начальники всех управлений Комитета. Здесь впе­рвые прозвучал приказ: вместе с частями Советской Армии и МВД осуществить штурм здания россий­ского парламента, интернировать российское пра­вительство, президента в специально оборудован­ные точки под Москвой.

Командиру «Альфы» дополнительно придава­лись другие спецподразделения КГБ и МВД.

Генерал Агеев, закрывая совещание, предупре­дил: следующий сбор в 14 часов в Министерств обороны.

О том совещании в интервью «Известиям» ко­мандующий ВДВ, а потом министр обороны России генерал армии П.С. Грачев, вспоминал так: «20 августа между четырнадцатью и пятнад­цатью часами в кабинете заместителя МО СССР по экстремальным ситуациям генерала Ачалова со­стоялось совещание. Там были генералы Варенников, Калинин, Карпухин, много гражданских, которых я не знал. Обстановка была напряженной… Говорили: правительство России выступило против ГКЧП, переговоры с ними ни к чему не привели… Надо сде­лать так, чтобы признание состоялось.

На фото: митинг у Дома Советов РСФСР на Краснопресненской набережной в Москве, 1991 год. (Фото: Валерий Христофоров/ТАСС)

Была по­ставлена задача: оцепить здание парламента. Мне было сказано: десантников разместить в районе американского посольства, МВД размещалось на Ку­тузовском проспекте, а спецподразделение «Альфа» — на набережной. План был такой: МВД оттесняет людей от здания парламента, а в проход входит «Альфа» и штурмует здание.

На фото: президент РСФСР Борис Ельцин (второй слева на первом плане), начальник охраны Б. Н. Ельцина Александр Коржаков (третий слева на первом плане), сотрудник КГБ, охранник Б. Н. Ельцина Виктор Золотов (в центре), сотрудник отдела безопасности президента РСФСР Алексей Березкин (третий слева на втором плане), юридический консультант Б. Н. Ельцина Лев Корнешов (справа на первом плане), председатель Комитета Верховного Совета РСФСР по вопросам информации Вячеслав Брагин (справа на втором плане) и народный депутат РСФСР Виктор Миронов (второй справа на втором плане) на танке, стоящем у Дома Советов РСФСР на Краснопресненской набережной, во время обращения Б. Н. Ельцина к народу после объявления о введении в стране чрезвычайного положения. (Фото: Валентин Кузьмин, Александр Чумичев/ТАСС)

Далее приводится весьма любопытный вопрос корреспондента:

— Как вел себя во время совещания генерал Карпухин?

— Активности с его стороны не было, — отве­тил Грачев. — На мой взгляд, он был даже пассивен и подавлен. Ночью перед штурмом парламента по­звонил мне. До штурма оставалось два часа. И го­ворит: «Звоню своему начальству, но никто не от­вечает». «Где находишься?» — спросил я его. «В двух километрах от здания парламента России. Оценил обстановку и принял решение, — Карпухин помол­чал, я тоже его не торопил. Потом он сказал: «Уча­ствовать в штурме не буду». «Спасибо, — сказал я, — моих тоже нет уже на территории Москвы. И я больше шагу не сделаю…»

Воз­вратиться к страшным минутам тех дней

Итак, за два часа до времени «Ч» 21 августа ко­мандир группы «А» принял решение: в штурме не уча­ствовать. Между совещанием у Ачалова и звонком Грачеву прошло почти двенадцать часов. Возможно, самых драматичных часов в жизни «Альфы».

Человеку, далекому от армии или спецслужб, трудно представить, что такое приказ. Отказ же от выполнения приказа — воинское пре­ступление.

…Маршал авиации Шапошников 20 августа, ближе к ночи, позвонил генерал-полковнику Грачеву:

— Ну, что думаешь делать?

— У меня, — отвечает Грачев, — такое впечат­ление, что они на мне решили отыграться. Хотят, сволочи, чтобы я давал команды.

— А ты что? — спрашивает Шапошников,

— А я их пошлю… Команду не дам. Подам в отставку.

— Не примут, в период ЧП это сложное дело.

— Ну, — говорит Грачев, — застрелюсь к чер­товой матери.

С чего бы это генерал-полковнику, Герою Совет­ского Союза в сорок три года пускать себе пулю в лоб? Павел Сергеевич Грачев не из робкого десятка: десантник, мастер спорта, совершил не одну сотню прыжков с парашютом, дважды был в Афганиста­не — командовал полком, потом дивизией, и вдруг в мирное время такое заявление.

В том-то и дело, что невыполнение приказа для военного человека всегда очень тонкая грань между жизнью и смертью.

Да, защитники Белого дома, люди сугубо граж­данские, собравшиеся отстоять любой ценой своего президента и правительство, проявили большое му­жество. Но у каждого из них был выбор — остаться или уйти. У людей в погонах в августе 1991 года такого выбора не было. Выполни приказ, пойди на штурм — преступник, откажись выполнить — тоже преступник. Представим на минутку: гэкачеписты продержались не три дня, а три недели. Трудно ска­зать, в каком положении оказались бы Шапошников и Грачев, а также другие генералы и офицеры армии и КГБ, не поддержавшие путч. Возможно, им остался бы единственный выбор: или пойти под трибунал или застрелиться.

Читайте также

Завербовать генерала Венка: Отто говорил, что имеет на него выходы, но ГРУ операцию свернуло Как советская разведка пыталась перетянуть на свою сторону бывшего командующего 12-й армии Германии

Жизнь — не кино

Сразу после августовских событий много писали о том, что «головорезы Крючкова», без сомнения, готовы были пойти на штурм и потопить в крови зарождающуюся российскую демократию. И только непонятное чудо спасло Белый дом.

Потом стали появляться публикации проти­воположного толка: мол, «Альфа», когда ей был дан приказ о штурме, напрочь отказалась идти. Называ­лись даже фамилии тех, кто поднял «бунт на корабле», приводились слова, на едином выдохе произнесенные сотрудниками подразделения: «Мы туда не пой­дем!» — и якобы ответ «бунтарей», офицеров Ми­хаила Головатова и Сергея Гончарова: «А мы вас туда и не поведем!»

Совсем, как в дрянном художественном фильме «Человек из команды „Альфа“», который быстро склепали киношники после этих громких событий. Там несколько десятков оде­тых в камуфляж парней дружно гогочут над приказом, а потом «сплачиваются» вокруг авторитетного под­полковника и дают отпор консерватору-генералу. Дивизия, окружившая их, берет под козырек, отда­вая высокие почести героям.

Но жизнь — не кино. Все было значительно сложнее и, я бы сказал, трагичнее. Действительно, никогда прежде ни один из сотруд­ников спецподразделения не мог даже в кошмарном сне представить, будто он не выполнил приказ.

Появились такие люди не сразу, не ранним утром 19-го, а потом, в те трагические часы с 15.00 20-го примерно до часу ночи 21-го.

Что же произошло за это время в подразделении?

Если бы кто-то следил за базой «Альфы» в тот период, он, конечно, ничего бы не заметил. Из ворот не выходила военная техника, никуда не спе­шили вооруженные, закованные в современные латы бронежилетов бойцы. Разве, что радиоэлек­тронная аппаратура группы «пахала» с полной на­грузкой.

Шла напряженная работа — подразделение со­бирало подробную информацию обо всем, что тво­рится в Москве, оценивало ситуацию.

Приказ арес­товать президента не поступил

Ситуация же была крайне запутанной. Сотрудники слушали заявления и документы ГКЧП и указы президента России, видели трясу­щиеся руки Геннадия Янаева на пресс-конференции, лицезрели и Бориса Ельцина, выступающего с танка. Оперативные ра­ботники, действующие в Белом доме, докладывали о скоплении людей у стен здания парламента Рос­сии, строительстве баррикад, прибытии сюда грузо­вика с оружием.

Возникали вопросы, на которые, увы, не было от­ветов. Карпухин простоял со своими бойцами че­тыре часа у ворот ельцинской дачи, но приказ арес­товать президента так и не поступил. Почему? Теперь же, когда Ельцин в парламенте, и Белый дом стал симво­лом сопротивления, их заставляют идти на штурм. Позже напишут, что перед группой «А» стояла главная проблема: как войти в Белый дом? Да нет. Те, кто так думал и писал — ошибались. Слож­ность была как раз в другом: как выйти оттуда? Ведь за спиной остались бы десятки трупов.

«Альфа» делала выбор между жизнью и смертью не только каждого из бойцов, но всего подразделения, как такового.

Возьми они Белый дом — как бы назывался этот акт? Антитеррористический? Но в парламенте Рос­сии находились не террористы — законно избран­ный президент, депутаты. Хотя и те, кто посылал их на кровавую бойню, — тоже законно назначенные министры. И председа­тель КГБ Владимир Крючков не был самозванцем, вполне за­конно сидел в своем кресле.

Долго еще можно рассуждать о нравственных позициях той или дру­гой стороны, но факт остается фактом: группа «А» на штурм не пошла. Не знаю, спасла ли она демократию или, как принято было потом считать, наоборот — партократию, нарядившуюся в новую, демократическую тогу? Не знаю. Важно иное. «Альфа» спасла просто людей, вне их званий и должностей. Ибо никто не вправе распоряжаться человеческими жизнями.

Уверен — произошло это не случайно, и в этом нет никакого чуда. Подразделение антитеррора всегда защищало людей. Защитило оно их и на этот раз. Не подняв против них оружие, несмотря ни на какие приказы. Это еще один веский аргумент в споре с теми, кто считал сотрудников группы «А» «головорезами» и «убийцами».

Неужто боевому генералу, Герою, не откроют дверь?

«Со временем, — напишет командир группы «А» Герой Советского Союза генерал Геннадий Зайцев, — стало модным замалчивать роль нашего подразделения в этих событиях. Между тем, в одном из официальных документов того времени черным по белому записано: «В ходе следствия по делу ГКЧП было установлено, что операция «Гром», по взятию Белого дома не состоялась только из-за отказа непосредственных исполнителей — офицеров группы «Альфа». Сюда же надо добавить и аналогичную позицию группы «Вымпел».

На фото: Герой Советского Союза, командир группы "А" КГБ СССР - ГУО России (1977-88, 1992-95) Геннадий Зайцев. (Фото: Сергей Савостьянов/ТАСС)

…После путча Карпухину позвонил начальник Первого главного управления генерал-лейтенант Леонид Шебаршин:

— Крепись, Виктор, ты снят с должности. Груп­пой теперь командует Головатов.

Большего удара генерал Карпухин не ожидал. Двенадцать лет в группе, четыре года ее командиром. Специальные операции в Афганистане, освобождение захваченных самолетов, изолятора в Сухуми, «горячие точки» страны — все это он, Виктор Карпухин. Звание Героя Советского Союза, генеральские лампасы и вдруг — снят с должности.

Карпухин поехал на Лубянку, теперь уже к новому, только что назначенному председателю КГБ Бакатину. Уж должен понять.

Читайте также

Первая командировка разведчика: «Библиотекаршу надо брать в разработку, инженер подождет» 1 августа исполнилось 100 лет со дня рождения Виктора Любимова — моряка, ставшего легендой ГРУ

Надежды оказались напрасными. Прошел час, другой… Генерал ждал. Опять вспомнился Юрий Андропов. В первый раз Карпухин переступил порог этого кабинета не известным никому майором, рядовым бойцом группы «А». Неужто теперь боевому генералу, Герою, не откроют дверь? Пусть не восстановят в должности, пусть уволят из Комитета, но хоть выслушают. Не выслушали.

Ветеран «Альфы» Сергей Гончаров рассказывает об этом так: «Сразу после „кончины“ ГКЧП Виктора Федоровича вызвали в КГБ СССР, во главе которого уже стоял небезызвестный Бакатин. Не знаю, как его назвать… Бакатин поступил по-скотски, он даже не принял Карпухина. С офицером такого уровня никто никогда не позволял себе вести подобным образом, Карпухин — это вам не „паркетный“ генерал: Героя Советского Союза получил за штурм дворца Амина, освобождал заложников в Сухуми, провел массу боевых операций. В 42 стал полковником, командиром группы. А его сорок минут продержали в приемной. Потом вышел молоденький капитан, адъютант Бакатина, и начал отчитывать его, как нашкодившего пацана. Карпухин не выдержал: „Ты с кем разговариваешь? Малек, ты что, опух от сидения в высоких кабинетах?“ И ушел. Вернулся к себе и сразу написал рапорт об отставке».

… После августовского путча ускорились процессы распада СССР. Союзные республики начали заявлять о своей независимости. 8 декабря 1991 года в Беловежской Пуще главы России, Белоруссии и Украины подписали соглашение о создании Содружества Независимых Государств. В нём было сказано, что СССР прекращает своё существование.