Общество

Крым как нравственная категория

Олег Одинцовский: «Возвращенчество» — «черная метка» для любого российского политика

  
6147
Крым как нравственная категория

В высшей степени комическое зрелище — наблюдать, как отечественная «либероппозиционная» интеллигенция на полном серьезе решает, что ей делать с Крымом. Один за другим выходят тексты на тему «Как нам реорганизовать Рабкрым?». Как будто в Крыму или в Кремле все замерли, тревожно ожидая решения судьбы полуострова каким-нибудь колумнистом «Новой» или «Сноба».

Два будущих «президента Российской Федерации в отставке» вдруг дружно сказали, что Крым не отдадут. За что были столь же дружно осуждены всеми прочими многочисленными теневыми Президентами РФ, как порочащие высокие либеральные ценности, гуманизм и дело мира. Склока в рядах несостоявшихся президентов России происходила в то самое время, когда на встрече в Милане лидеры стран Запада тему Крыма даже не поднимали за ее заведомой безнадежностью.

Впрочем, наши «президенты» — и возвращенцы, и невозвращенцы — в душе тоже сознают полную безнадегу на этом направлении (за исключением, разве что, «твердого искровца» К.Н.Борового, предложившего Навальному пари, «что до 15 октября 2015 года Крым благополучно возвратится в Украину»; но ему можно, либеральнее его — «только стенка», если перефразировать Пуришкевича). Однако наш внутренний батальон «Айдер» переводит всё в морально-нравственную плоскость: крымский тест, мол, «самый точный тест — на совесть, на честность, на ум, на человечность».

И ведь не поспоришь: вопрос этот и правда, скорее, из нравственной области. Другое дело, что «ум, честь и совесть нашей эпохи» во главе с либеральным политбюро понимает нравственное по-своему. Как, например, отливает в граните демократ Илларионов, «вопрос принадлежности Крыма — это не вопрос жителей Крыма». А вы, крымчане, думали иначе? Увы вам.

Так почему же они считают референдум и последующее присоединение Крыма к России ненравственным? Если вы посмотрите их аргументы, то они все буквально сведутся к одному: не морально, потому что не законно. А не законно, потому что — если выжать все околоправовые рассуждения — с этим, прежде всего, не согласны Киев и Запад.

Ибо все прочие доводы сведутся к старому спору юристов на тему: что первично, право наций на самоопределение или госсуверенитет? Этот спор тот же праволюбивый Запад давно решил в духе классического двоемыслия: если в нефтяной или в стратегически близкой к врагу стране есть некая прозападная сила, то она заведомо права и в юридическом, и в моральном смысле. Ее будут поддерживать независимо от того, у власти она, или же требует самоопределения, революции и расчленения своих противников на органы. И в каждом случае мудрые западные защитники международного права будут, в зависимости от ситуации, ссылаться то на священное право народа свободно выбирать свою судьбу, то на незыблемость суверенитета. Ну, что выгоднее в данный момент.

И вот чем хорош наш отечественный либерал — он будет считать правильным и нравственным каждый из выбранных вариантов, даже если они прямо противоположны друг другу. Признать Косово? Нравственно. Не признавать Абхазию и Крым? Тоже нравственно. Или — из актуального: референдум в Крыму и его уход в Россию, мол, противоправен, а потому — безнравственен. А вот предшествовавшее этому знаменательное противоправное событие — госпереворот в Киеве — однозначно нравственно. Почему? Да всё потому же: так решили «где надо». Потому что Крым — ОТ них, а переворот — ЗА них, вот и все право.

Итог неутешителен: «совесть нации» твердо убеждена, что нравственно всё, что соответствует «генеральной линии партии» «цивилизованных стран». Если ты колеблешься вместе с ней — твой совесть чиста. Если ты допускаешь хоть малейшие отклонения, то, как убедились Навальный и Ходорковский — ярость местной ячейки будет страшной. Вплоть до исключения. Пункт 1: начальник (планеты) всегда прав. Пункт 2: если он таки неправ, нарушает международное право, чей-то там суверенитет или право людей на свободу выбора своей судьбы — см. п. 1.

Причем, чем более им очевидно, что Крым уже никуда не уйдет, тем сильнее ярость. Как говорил Довлатов, чем безнадежнее цель, тем глубже эмоции. Очень любят они клеймить, например, что, дескать, воспользовавшись слабостью соседа, Россия у него утащила имущество. А вот вы видели где-нибудь истинного русского демократа, переживавшего столь же страстно, что у нашей страны, воспользовавшись ее слабостью, по пьяной беловежской лавочке утащили не только Крым, но и еще много чего с русским населением в три десятка миллионов?

Кстати, что касается Крыма, то там как раз тот самый случай, когда людей все же спросили. Это был самый первый в истории недемократического СССР референдум — 20 января 1991 г. 93,26% от принявших участие в нем крымчан проголосовало за восстановление Крымской Автономной Советской Социалистической Республики как субъекта Союза ССР и участника Союзного договора. На что Верховный Совет УССР немедленно принял закон об образовании Автономной Республики… в своем собственном составе, хотя референдум был не об этом. Как в фильме «Тот самый Мюнхгаузен»: «на вопрос, хотим ли мы стать мужем и женой, мы дружно ответили „нет!“ — и нас тут же обвенчали».

Три нетрезвых человека объяснили тремстам миллионам, что все эти границы — условность, пустяк, а главное — люди, экономики, мир, дружба, жвачка. На факсовой бумаге сугубо демократическим и нравственным путем решили судьбы никем не спрошенных сотен миллионов, проснувшихся утром в других государствах. Да, Россия потом признала все границы и суверенитеты, как и еще много чего. Потому что тоже думала — мы ж навеки вместе, братья, какая разница — у вас Крым, или у нас, если людям хорошо, и все могут ездить друг к другу.

Только потом оказалось — людям не очень хорошо. Они не имеют права даже инструкцию к лекарству на родном языке читать. И военные альянсы никто, кроме нас, не распускал и не собирался. И под братство стали копать — почему-то полезли одни сплошные «голодоморы» и «оккупации» у «братьев» вместо 9 мая. И вообще: нам, мол, с вами, ватниками-азиатами, не по пути — мы теперь Европа! Которая, естественно, обрадовалась возможности сугубо нравственно прихватить «мать городов украинских», плюс «город украинской славы» с базой ВМФ вероятного противника под свой полный контроль.

Только эта попытка «аншлюса» Украины Западом поменяла ситуацию в корне. Ибо в Европе есть не только государственные, но и силовые границы. Границы безопасности. Как и границы допустимого, если угодно. «Красные линии». Захотели по гамбургскому счету? «Кемска волость, воевали, подавайте нам?». Извольте. Тогда ситуация обнуляется. Новые договоренности по всем параметрам, не только по газу. Начиная с гарантий безопасности России, которую до того обложили по периметру в рамках «партнерства Россия — НАТО». Раз нет партнерства — все эти базы и расширения НАТО имеем право считать недружественным актом. С правом реагирования на них.

Они — в смысле, не только наши «домашние» западники, но и внешние, «дикие» — всё еще пытаются представить дело так, будто формально остается какой-то «Крымский вопрос». Пока он есть — будут и санкции. Примерно, как это делает по инерции Япония: есть, мол, некий «курильский вопрос» — а давайте его обсуждать.

Всё, ребята-демократы, нет никакого «крымского вопроса». Поезд уехал. Представьте, к вам придет бывший муж вашей супруги и предложит обсудить «сложившуюся проблему» вокруг вашей жены. У вас лично с ней никаких проблем нет (кроме вот этого наезда отставного супруга). Она подала на развод и оный получила. Но экс все равно считает, что — «надо поговорить». Заодно тащит «на разборки» компашку своих новых друзей-«авторитетов», «состоятельных кротов».

«Проблема Крыма» больше не существует. Она решилась в марте, а возникла и росла до того не по воле или инициативе России. А вот проблемы Крыма — да, они есть. Прежде всего, потому, что их чинят искусственно. Из мести за то, что люди сделали свой выбор. Но вся болтовня наших несостоявшихся президентов и прочих «ум-честь-совестей нации» идет уже по касательной. Ни один российский политик в здравом уме и трезвой памяти не сможет подписать акт о своем политическом самоубийстве через передачу Крыма враждебному антироссийскому государству. Это был бы полный отказ и от демократического государства, поскольку противоречило бы воле самих людей. Это был бы конец государственного суверенитета Российской Федерации и признание примата воли зарубежных государств над нашей страной, над волеизъявлением народа Крыма. Это был бы акт капитуляции России перед глобальной однополярностью — тот самый акт, который не удалось выбить у нее для фиксирования пресловутого «поражения в «холодной войне».

Навальный или Ходорковский — прозападные персонажи, но даже они имеют достаточно здравого смысла, чтобы попытаться сохранить себе хоть какие-то шансы и в качестве российских политиков. И даже они понимают, что вопрос принадлежности Крыма — действительно, в первую голову — нравственный. А не правовой, экономический или политический. Именно поэтому человек, замаранный «возвращенчеством», теряет любые моральные права — да и всякие шансы — на реальное участие в российской политике.

Фото: Виктор Коротаев/Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Вадим Кумин

Политик, кандидат экономических наук

Никита Кричевский

Доктор экономических наук

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня