Общество / Сводки с Донбасса

«Мы с Украиной на разных полюсах»

Интервью Захара Прилепина с ополченцем Ринатом Есеналиевым

  
26914
«Мы с Украиной на разных полюсах»

Часть вторая. Начало здесь.

«СП»: — Ринат, расскажи про состав ополчения. Ходит много слухов — что чуть ли не большинство из России. Отдельно нужно сказать про кавказцев — украинскую сторону особенно тревожат чеченские наёмники. Что там вообще с этническим составом — кто воюет-то?

— Приезжих процентов двадцать, возможно чуть больше или чуть меньше. Очень редко попадаются люди с боевым опытом — в основном все обычные доброходы. Если с украинской территории ополченцы — то больше всего ребят, как ни странно, именно с Одессы. Хотя есть украинцы даже с Центральной и Западной части.

Кавказцев — наверное, столько же по количеству, как и ребят с той территории Украины, которая пока ещё контролируется Киевом.

Конкретно про чеченцев — несмотря на то, что первый мой командир был наполовину чеченец, больше ребят из Чечни, а уже тем более кадыровцев, я сам не встречал, а с чужих слов стараюсь не говорить.

Видел дагестанцев, армян, словаков, одного чеха. Видел двоих казахов. Есть узбеки и татары — но чаще всего они наши, местные.

«СП»: — А возраст ополченцев какой? Какой у них, что называется, социальный статус? Кто они?

— Про пацанов-ополченцев я могу говорить бесконечно и уж точно с большим удовольствием, чем про себя.

Сначала, например, в Славянске большая часть была взрослых мужиков за сорок. Теперь молодежи намного больше. Самые взрослые? Ну, за 60 встречал. Помню, в Иловайске дед погиб — он пришел вместе с внуком, которому было 13. В бой внука, понятное дело, никто не пускал, но малыш был боевой и сильно переживал, когда деда убили.

Видел восемнадцати-девятнадцатилетних реально геройских пацанов.

Из молодых и смелых — в основном все уличные. А вот среди более взрослых — кого только нет. Помимо работяг, шахтеров, видел бывшего волне успешного музыканта. Предпринимателей, а иногда и успешных предпринимателей, как ни удивительно, довольно много.

Погибший Артемка Кислый был обычным современным весёлым пацаном, любил читать рэпчину и футбол. Мой друг белорус — пусть он меня простит — вообще больше на такого себе современного хипстера похож. Скептик и любитель всего неформального.

Был мужик с семью детьми.

Циркача-акробата помню, учил с РПГ стрелять, смелый парень был, в Иловайске погиб.

Есть ребята, у которых срок есть. В основном ведут себя очень достойно. Иногда случается, что их много в одном подразделении, иногда — вообще нет. Помню, когда стояли под Нижней Крынкой, в моём отделении из двенадцати человек только еще один парень, кроме меня, был без отсидки. Когда они раздевались на солнышке, это было что-то вроде выставки любителей татуажа. Но, как ни странно, с дисциплиной было всё в порядке, никто не брал лишнюю сигарету или лишний кусок хлеба. А если и брал, ополченец Дед с легка мурчащей интонацией спрашивал: «Что за мышиная движуха в нашем коллективе? Если кто не признается — в следующий раз всё будет жестко!».

Раньше, наверное, было побольше, так сказать, подрасстрельных людей — которые хоть и нарушали дисциплину, но воевали геройски. А сейчас мало с кем церемонятся и на заслуги не смотрят: армия, значит армия.

…А очень и очень многие быстро съехали отсюда. Какие все были важные и сильные поначалу: прямо хозяева Донецка. Большая часть, кстати, из ментов. Сейчас часть из них вернулась — и стоят в очереди с большими мордами и поджатым хвостом в надежде получить хоть какое-нибудь место, но лишь бы в структурах. Надеются, наверное, что всё будет, как раньше. Но на Донбассе после войны много всяких перемен произойдет. Как говорит мой дружаня Слон: «Если второго августа после войны какая-нибудь сука будет кричать и бить себя в грудь, что он вэдэвэшник, но при этом он не воевал — я его прямо в фонтане утоплю».

Так что как-то так.

«СП»: — Как относятся к Путину в среде ополченцев? Считают ли, что Россия «слила»?

— K Путину относятся хорошо. Если и появляются упаднические разговоры, в сторону Путина они редко направлены, в основном — на местное правительство. Слив не слив — это дело такое: за минувший почти уже год чего только не думали. Но, как ни странно, народ потом понял, что почем и закусил удила.

Знаю я аргументы интеллектуалов с той стороны: «Вы предали свое государство, хотели втихую отделиться, как Крым — а вам вскормили теорию Новороссии и принесли в ваш дом войну». Пусть и эти люди в задницу идут: может теорию нам и вскормили, но мы были не против. А вы хлебайте своё бандеровское пойло.

Наверное, российские либералы скажут: вас поссорили, надо было обняться, и помириться. Может, и надо было. Но ребята с битами в наших городах — мы это заметили, передачи на украинском центральном ТВ, в которых говорится о нашей ущербности и дотационности — тоже посмотрели, и это ещё до приезда бронетехники, которая давила мирных людей.

И это всё мало было похоже на объятия. А тут особый край: замирить нас легко, но на агрессию мы реагируем с еще большей агрессией.

Хотя, конечно, обидно, что весь удар пришелся именно на нас. Особенно обидно, когда крымчане говорят о своей особенности или о больших трудностях, так сказать, переезда!

«СП»: — А про украинскую сторону что скажешь? Что ты о них думаешь?

— Значительная часть там действительно русских по сути — но одураченных людей. Про остальных — не знаю. Мы и правда с ними на разных полюсах.

Читал еще давно мемуары немецкого солдата. Он вернулся из английского плена в Берлин, и говорил: немцы проиграли потому, что предали идеи Гитлера. Так вот, мне кажется и здесь та же история: они нас не поймут и не простят никогда. Чтобы нам с ними мирно жить — нам нужна только настоящая победа. Да, это ужасно — победа над некогда своими, но по-другому никак. Когда они получат то, что получат — лишь тогда пойдет процесс на сближение. Да, они нас станут ненавидеть еще больше — но уже втихую из-под лавки.

Тогда наши миролюбы, которые приедут в Донецк из Крыма и Киева — те самые люди, что пережили больше всех душевных потрясений и так много писали об этом в соцсетях, — они начнут извиняться за нас и за нашу победу, или от нас этого требовать. Русские люди вообще, по ходу, любят извиняться за свои победы.

«СП»: — А ты? Лично ты? Что ты думаешь? Мириться надо?

— Я ни с кем мириться не буду. А всех «мирил» провожу на могилку к пацанам. Да, я обозлился. Моего сослуживца, после долгих побоев, застрелили и бросили в кусты. А второго — наряжали в женское платье и подвешивали на петле, не раз. У нас такого обращения с пленными не было, ну побили раз плотно, а потом максимум заставляли прыгать и орать их сокровенное: кто не скачет, тот…

Да и бабушку, которая к нам выскочила из одного дома, причитая, что укры к ней в дом попали — а на ней халат дымился — мне не забыть. И мужика помню, пришедшего пьяным с годовалым ребенком на наш блок-пост, после того, как его жену разорвало после первого полета «сушек» над Иловайском. И девчонок изнасилованных. И детей убитых в Донецке на футбольном поле. А они, суки наглые, всё поют себе любимую песню про распятых мальчиков…

«СП»: — Прогнозы есть у тебя какие-то?

— Нас точно еще ждет веселье.

Многое я понял еще во время первого штурма Иловайска, когда люди, которые находятся рядом с тобой, на глазах превращаются в былинных персонажей. Не все, конечно, — но самых смелых хватает для нужного сопротивления — и чтоб ободрить других.

В какого бы чудака и мизантропа жизнь меня не превратила, в чулане памяти останутся моменты настоящего героизма на войне.

В том же Иловайске девчонки — поварихи и медички — всего с тремя мужиками-бойцами, держали оборону бригадного дома и на крики укров: «Сучки, сдавайтесь!» — отвечали: «Донбасс не сдается!» — и кидали в них гранаты через окно.

И как мы стояли на блок-посту, когда нас глушили со всех сторон, у нас уже почти не было б/к, и не было связи — и командир принял решение держаться до того момента, пока не останется по рожку патронов — и лишь в этом случае отходить. И мы тогда, благодаря его стойкости, всё сделали правильно.

А Гиви, не спавший неделями и посыпавший укров из всего тяжелого?

Да всё, что творилось тогда рядом с нами и на других направлениях, показало мне, что со всеми нашими ужасными ошибками, мы умеем воевать.

В чисто военном плане мне очень интересно, как та сторона будет держать позиции, если мы пойдем реально вперед? Поверь мне, они в своем большинстве не могут так сидеть под артобстрелами, как мы привыкли. У меня был, так сказать, один псевдобой, когда после получасовой работы артиллерии, мы пошли зачищать их позиции. Там уже никого не было: они взорвали мост и удрали.

Представляю их жуть, когда они, например, увидят танк. Это нам уже не привыкать палить «коробки» из чего попало. Мы можем лежать в кустах с РПН-7 в кустах, пусть и изрядно обосравшись, и ждать танк, зная, что за плечами твой конкретный дом. А вот их мотивации я не знаю, где они их будут искать.

Поэтому даже если представить самый нереальный вариант — при котором у ополченцев не осталось ничего, кроме стрелкового оружия, — я все равно не поверю в захват и поражение Донбасса. Просто всё будет еще ужасней и кровавей — с ужасными городскими боями.

В полный военный захват, думаю, и сами укры не верят. Единственный их шанс — купить верха, что б всё было по старому, только мы при этом будем надевать георгиевские ленточки на 9 мая и говорить на русском свободно.

Но… будем верить в лучшее.

«СП»: — Так ты веришь или хочешь верить?

— После событий в донецком аэропорту, где меня ранили, настроение сложное, признаюсь. Было очень тяжело смотреть на недавнюю передачу подарков украинским военным. Я не против политических хитростей и понимаю, что идет целенаправленная игра в хороших (хотя больше подходит слово «терпил»), но это всё равно какой-то кошмар. Я лично перекрывал взлетку, чтоб им снаряды и еда не подвозилась. После того, как меня ранили и увезли, на этой же позиции были и «двухсотые» и «трёхсотые».

И теперь, прикинь, как весело видеть такое? Не очень, конечно, правильная фраза, но сложно не спросить: что сказали бы погибшие?

Сейчас есть пацаны, особенно среди русских доброходов, кто, разочаровавшись в такой войне, уходят. Но тем же парням из России и других стран — им есть куда возвращаться. А нам хоть разочаровывайся, хоть нет, но это наш дом. И мы никуда не уйдём.

Фото из архива Рината Есеналиева

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Раевский (The Saker)

Военный аналитик

Сергей Жаворонков

Старший научный сотрудник Института экономической политики

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
ЧМ по Футболу 2018
Группа A
Страна Очки
РоссияРоссия 6
УругвайУругвай 3
ЕгипетЕгипет 0
Саудовская АравияСауд. Аравия 0
Группа B
Страна Очки
ИранИран 3
ПортугалияПортугалия 1
ИспанияИспания 1
МароккоМарокко 0
Группа C
Страна Очки
ФранцияФранция 3
ДанияДания 3
АвстралияАвстралия 0
ПеруПеру 0
Группа D
Страна Очки
ХорватияХорватия 3
АргентинаАргентина 1
ИсландияИсландия 1
НигерияНигерия 0
Группа E
Страна Очки
СербияСербия 3
БразилияБразилия 1
ШвейцарияШвейцария 1
Коста-РикаКоста-Рика 0
Группа F
Страна Очки
МексикаМексика 3
ШвецияШвеция 3
ГерманияГермания 0
Южная КореяЮжная Корея 0
Группа G
Страна Очки
БельгияБельгия 3
АнглияАнглия 3
ТунисТунис 0
ПанамаПанама 0
Группа H
Страна Очки
ЯпонияЯпония 3
СенегалСенегал 3
КолумбияКолумбия 0
ПольшаПольша 0
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня