Общество

Русская метаморфоза

Олег Кашин о бананах, опере и замороженной мясной туше

  
11620
Русская метаморфоза

У Быкова в романе «Икс» был такой очень точный эпизод, когда пролетарский писатель приносит в советский толстый журнал роман из дореволюционной жизни. Редакторша, большевичка в кожанке и с папиросой, дочитывает до сцены какого-то кутежа на островах с участием Блока, спотыкается на этой сцене, говорит, что на самом деле все было не так. Писатель упирается, редакторша спорит, потом не выдерживает и говорит, что спорить с ней бесполезно, потому что это именно ее Блок возил на острова, и это она, а не пролетарский писатель, знает, как там все было на самом деле.

И тут Быков ничего не выдумал, мы все знаем как минимум одну такую комиссаршу — Ларису Рейснер, которую буквально Блок как раз и возил на острова, и Гумилев тоже куда-то ее возил, а потом она вдруг раз — и стала комиссаршей из «Оптимистической трагедии». И нельзя сказать, что это какой-то уникальный случай. Был топ-менеджер «Сименса», а потом советский нарком Красин, был сооснователь Чеки Петерс, встретивший февраль 1917 года в Лондоне в статусе зятя местного миллионера, да много их было, буржуазных героев, превратившихся вдруг в предводителей пролетариата, и их запутанные биографии с невероятными и необъяснимыми метаморфозами когда-нибудь еще станут клондайком для авторов самых остросюжетных сериалов, романов и комиксов, нашим новейшим эпосом, нашим всем.

Я вспомнил о тех большевиках с таинственными биографиями, полными метаморфоз, когда прочитал пресс-релиз об итогах общественного обсуждения оперы «Тангейзер» в Министерстве культуры. Обсуждение как обсуждение, слушали-постановили, ничего особенного, говорят все примерно одно и то же, но одна реплика меня удивила, вот: «То, что было сделано в Новосибирском оперном театре, — это кощунство. Я, как человек верующий, крещеный, православный, как еврей, воспринимаю это как оскорбление. Это демонстрация внутреннего нечестия в стиле и духе союза воинствующих безбожников. Не скрою, я разговаривал сегодня с Мездричем, и он мне сказал, что спектакль этот не отдаст и пойдет до конца. Считаю, что он обязан подать в отставку, а спектакль нужно снять с репертуара».

Это говорит Владимир Кехман, генеральный директор Михайловского театра и знаменитый человек вообще; знаменитый до такой степени, что даже я, далекий от оперного мира, знаю его биографию и реагирую на его имя, когда встречаю его в минкультовских стенограммах.

Новость о приходе Кехмана в Михайловский театр восемь лет назад — это не была новость из мира академической музыки, это был забавный эпизод светской хроники. Экстравагантный бизнесмен решил стать деятелем искусства и устроился в театр директором — это могло стать комедией положений, но дальнейшая судьба театра, который как раз с тех пор и остается на слуху после многих лет упадка, свидетельствует, что Кехман в этом театре оказался на своем месте. Но все равно это Кехман, легендарный петербургский бизнесмен, крупнейший поставщик тропических фруктов в Россию с самого начала девяностых годов, важнейшая фигура на фруктовом рынке, банановый король, владелец плантаций в Латинской Америке, собственного флота и черт знает чего еще.

Чтобы никого не обидеть, говорить нужно намеками; мы с вами, в общем, представляем себе Петербург девяностых — тот, невзоровский, позднее воспетый в знаменитом сериале с актером Певцовым и песней «Город, которого нет». Русский Чикаго, русский Готэм-сити, город Данилы Багрова и многих менее обаятельных гангстеров, докрашивавших красным черно-белые пейзажи с гравюр Добужинского.

Представим себе главного фруктового воротилу того города в те годы. Чтобы просто разгрузить пароход с бананами в порту того Петербурга, надо договориться об этом не только с портовыми властями и таможенниками, но еще с доброй (хотя на самом деле злой) половиной героев русского Готэма, сказать им что-то, или что-то сделать, чтобы все они поняли, что твои бананы заслуживают того, чтобы быть разгруженными в этом порту и проданными на рынках города.

Вот просто представьте — белая ночь, порт, нуаровый пейзаж, одинаковые лица докеров и тамбовских спортсменов, и швартуется пароход с бананами, и припаркован на причале «шестисотый» или «бумер», и хозяин — человек, может быть, в кашемировом пальто, или просто в кожаной куртке, и, может быть даже, под курткой топорщится пистолет, потому что куда же в таком городе без пистолета. А рядом, наверное, стоит еще охранник, похожий фактурой на будущего депутата Валуева, и, может быть, это сам Валуев и есть.

Фруктовый воротила стоит на причале, смотрит на свой пароход — о чем он думает? Да вообще о чем угодно, но только не о том, что пройдет двадцать лет, и сидя за круглым столом Министерства культуры, он будет говорить, что он, православный крещеный еврей, оскорблен кощунственной постановкой в новосибирском театре. Это просто фантастика, поставь рядом этих двоих людей — того воротилу в порту и нынешнего оскорбленного православного в Минкульте. Да они не посмотрят друг на друга!

Тут бы мне сказать, что метаморфоза моего современника делает более понятной мне метаморфозу Ларисы Рейснер, или Леонида Красина, или еще какого-нибудь «товарища Артема», но нет, я по-прежнему не понимаю, как это работает. Какой-то секретный масонский штаб, в котором то ли по нехватке кадров, то ли забавы ради кто-то решает, что вот такого-то человека следует перебросить с фруктового фронта на духовный? Тут ведь не могут работать обычные человеческие законы, тут должна быть какая-то тайна, загадка, заговор.

И я думаю об этом заговоре, мне интересно о нем думать, я думаю, думаю, а потом вспоминаю другой порт — калининградский, весна двухтысячного года, и мы с тремя моими товарищами волочим по причалу огромную мороженую тушу какой-то коровы. Туша тяжелая, холодная и мерзкая, но мы должны ее дотащить, чтобы через полгода наш судовой повар ее разморозил, перемолол на фарш и сделал бы нам котлет. Если бы мне тогда кто-нибудь сказал, что через пятнадцать лет я буду сидеть где-то далеко от России и писать колонку о директоре петербургского оперного театра, я бы, конечно, тоже не поверил.

И я вспоминаю ту тушу, и больше не думаю ни о каком заговоре.

Снимок в открытие статьи: Олег Кашин/ Фото: Александр Вайнштейн/ Коммерсантъ

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Эдуард Попов

Политолог, ведущий научный сотрудник Института русского зарубежья

Олег Неменский

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы президента РФ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня