18+
понедельник, 25 июля

Давайте жить розно

Захар Прилепин о «спорных взглядах» и «сакральной мудрости»

  
18685
Писатель Захар Прилепин
Писатель Захар Прилепин (Фото: Вячеслав Прокофьев/ТАСС)

Наверное, так было во времена заката Римской империи.

Было то, что назвали позже интеллигенцией, была аристократия, было чиновничество.

И те же самые речи звучали: не надо резких движений! Кто нас может напугать, прекратите! Надо уметь договариваться! Надо ценить мир… Надо думать о каждом конкретном гражданине…

Вокруг были глубоко приятные люди, которые умели многозначительно кивать головами, снисходительно вздыхать, утешительно хлопать по плечу: ах, что вы, молодой человек, зачем это всё, успокойтесь… Умным людям, говорят они, нечего делить — мы все живём в пространстве своего языка, своей литературы!

В растерянности я оглядываюсь и думаю: Россия только что распалась, уже 25 лет кровавые конфликты на территории страны не прекращаются.

Но колоссальная часть интеллигенции втайне знает одно: чтобы на территории Евразии был мир — надо нивелировать Россию, эта Россия полна вырожденцев, сталинистов и дегенератов с крепостным сознанием.

Это их религиозная вера: они никогда не изменят своего мнения.

За два года я написал сотни текстов о происходящем с нами и с ними. Десятки раз я ловил своих оппонентов на прямой лжи и передёргивании, а они меня — ни разу.

Я привёл сотни примеров из прошлого: как относились в схожих ситуациях к своей Родине и к Западу наши великие предшественники — русские писатели и поэты.

Мне казалось, что я нашёл какие-то редкие и удивительные слова, дабы убедить тех, кто способен услышать хоть что-то.

Отлично осознавая, что законченных и профессиональных русофобов мне не переубедить, я надеялся на то, что меня могут хотя бы изредка услышать вменяемые люди.

Эти люди простят мне слишком размашистую жестикуляцию, но заметят что-то более важное.

Признаться, на меня не то, чтобы обескураживающе, но как-то, что ли, успокаивающе подействовало интервью одного филолога, которого я очень почитал.

Многое, признаться, я писал в расчёте на то, что этот человек заметит и услышит сказанное мной.

И вот я увидел рассуждения этого человека о том, что политическая активность «…идёт Прилепину во вред. Потому что многие люди, которые могли бы и должны были бы оценить его литературный талант, меряют его довольно спорной и специфической политической активностью, и это мешает им увидеть масштаб его дарования».

Я хмыкнул по поводу этой «спорной и специфической активности».
«Спорное и специфическое» стихотворение Пушкина «Клеветникам России» вспомнилось некстати.

«Спорный и специфический» дневник писателя Достоевского.
«Спорные и специфические» высказывания Блока о либерализме.
«Спорный и специфический» Валентин Григорьевич Распутин.
В мире вообще мало чего бесспорного; пожалуй, я бы забыл обо всем этом, когда бы речь шла только обо мне; но спустя несколько абзацев я, уже с чувством, близким к восторженному, прочёл рассуждение того же человека о Людмиле Улицкой: «…она максимально близка к статусу писателя-патриарха, потому что она относится к категории людей, про которых никто ничего плохого сказать не может. Даже ее противники, которые не разделяют ее политические убеждения, не могут критиковать ее с точки зрения этики и нравственности. Она очень хороший, безукоризненно хороший человек, и нравственное совершенство дает ей право говорить от лица народа и восприниматься им как носитель сакральной мудрости».

Всё это мне показалось восхитительным.

Ведь именно так, а не наоборот — мои взгляды — сугубо традиционалистские, — кажутся интеллигентным наблюдателям «спорными и специфическими», а взгляды Улицкой, по их же мнению, никак не могут повредить ей, потому что она — «носитель сакральной мудрости», в том числе с точки зрения «этики и нравственности».

То, что Людмила Евгеньевна за минувший год дала дюжину интервью, начинающимися с характерной фразы «рискую прослыть русофобом» — и соответствующим образом развивала этот зачин, никак не может повлиять на то, чтобы посчитать ее взгляды хоть немножко «спорными» и хоть чуточку «специфичными». Напротив, она как никто другой имеет право говорить «от лица народа».

Глубочайшие умозаключения Улицкой о том, что украинский народ не знал, в отличие от русских, крепостного права, которое здесь так и не преодолено — никак не идут ей во вред, и никому не мешают понять масштаб её дарования.

Я вздохнул и выдохнул.

Не то, чтоб я понял, что проделанная за последнее время работа была бесполезной.

Просто одной серьёзной надеждой стало меньше.

…и когда в центральной российской газете я прочёл очередную заметку моего взрослого приятеля о том, что нужно жить дружно, и делить, к примеру, мне и Людмиле Улицкой — нечего, — я уже не удивлялся.

Приятель писал, что строгое отношение к Родине и народу — и есть признак духовной свободы писателя.
О, я знаю эту свободу, я видел её в 1991 году своими юношескими глазами.

С тех пор нам есть что делить.

У нас есть общая страна — но каждый из нас видит её будущее диаметрально противоположным.

Они не желают жить в той стране, которая понятна мне — мои герои для них демоны и негодяи.

Я не желаю жить в их стране, оттого, что их герои для меня — выродки и порчаки.

Мудрейшая Людмила Улицкая только что выступила в поддержку наводчицы батальона «Айдар» Надежды Савченко.

В этом, конечно же, тоже нет ничего «спорного и специфического».

Но какое уж тут «жить дружно».

Каждый пользуется своей безграничной духовной свободой по своему разумению.

Никакой дружбы больше не будет. Я не вижу ни одной причины имитировать это благорасположение.

Рамблер новости
СМИ2
24СМИ
Цитата дня
Комментарии
Первая полоса
Рамблер новости
СМИ2
Фото дня
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
Миртесен
Цитаты
Семен Багдасаров

Политический деятель

Юрий Кнутов

Военный эксперт, директор музея войск ПВО

Миртесен
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-Юг
СП-Поволжье