18+
четверг, 29 сентября

Скучная, как антисоветская библиотека

Захар Прилепин о том, что было и чего не было в СССР

  
30202
Скучная, как антисоветская библиотека
Фото: ТАСС

Они всё-таки добились этого эффекта: слово «советское» воспроизводится молодыми людьми зачастую в контексте негативном, как символ косности и отсталости.

Смотрел недавно фильм «Статус: свободен» с Лизой Боряской и Данилой Козловским в главных ролях, время действия — современность, но и там вдруг мелькнула эта тема, когда одна девушка, играющая резидента «Камеди Клаб», пошутила о своей жизни: «Скучная, как советская библиотека».

А что эти люди знают о «советских библиотеках»?

Что они помнят о том, как их открывали по всей, вопиюще неграмотной, стране — когда на целые огромные деревни, а то и городки, не были ни одной библиотеки вообще?

Когда люди потом — обычные крестьяне и рабочие — стояли в очереди за книжкой Распутина, или братьев Стругацких, или Шукшина или братьев Вайнеров?

Я всё детство своё провел в «скучной советской библиотеке» — и это было отличное детство. Я все волшебные книжки помню, которые приходили к нам в деревню: «Электроник» с белой обложкой, пухлый, коричневый том из трёх романов о Штирлице Юлиана Семёнова — чудо невозможное, собрание стихов и публицистики Есенина в одном томе, удивительные раритеты — издания Марины Цветаевой.

Сейчас в моей деревне нет библиотеки вообще. Теперь там не скучно, как прежде. На месте этого здания растут весёлые лопухи.

В стране исчезли тысячи библиотек — видимо, по мнению автора сценария фильма, это благотворно повлияло на ситуацию в стране. Ведь теперь у нас есть «Камеди Клаб».

Вы спросите: зачем я это сравниваю? Да я не сравниваю — это они; я ж за язык их не тяну.

Картина «советского», которая зримыми и не зримыми пассами складывается, алогична, а порой просто смехотворна — но в виду того, что за 25 лет выросло целое поколение, а то и два, которое просто не знает тех времён — приживается любая благоглупость.

Публицист Максим Кононенко выступил тут с прославлением Михаила Горбачёва; ему, в качестве контраргумента сбросили благодарные читатели ссылку на какое-то моё высказывание об отце «перестройки», на что Кононенко с лёгкостью необычайной ответил, что «при совке Захар Прилепин работал бы ментом, а сейчас пишет книжки и зарабатывает приличные деньги».

Кононенко тут просто под руку подвернулся; эти глупости я сто раз слышал.

То есть, мы должны сделать совместный вывод, что в Советском Союзе книги писать было нельзя? И уж тем более зарабатывать на них? Можно было только «ментом» работать?

В Советском Союзе тысячи поэтов зарабатывали на, Боже мой, стихах! Такого вообще нигде в мире нет и не было. И если Кононенко скажет (а он скажет), что все эти поэты были «про Леонида Ильича и БАМ» — то он просто не знает предмет разговора.

А прозаики?

Где, позвольте спросить, публиковался Юрий Трифонов? Неужели Виктор Астафьев писал в стол? Разве существуют не изданные романы Булата Окуджавы?

Где многомиллионными тиражами были опубликованы Фазиль Искандер и Чингиз Айтматов?

В какой такой стране публиковались Фёдор Абрамов и Василий Белов?

«Лейтенантская проза» — по сей день так и не превзойдённая никакими разоблачительными сочинениями про штрафбаты — она где публиковалась? Ошеломительные повести Бакланова, Бондарева, Константина Воробьёва и Евгения Носова?

В какой стране вышли все главные книги Анатолия Рыбакова, включая «Дети Арбата»? В СССР они вышли, и ни одна в столе не осталась.

Была ли цензура? Была. Шаламова публиковали? Рассказы, увы, нет — только стихи.

«Москву-Петушки» Ерофеева — не публиковали. Ну, да, бывало. В мире по сей день всякое бывает: одно публикуют, другое — категорически нет, даже в самых свободных европах.

Работали ли советские писатели «ментами»? Ну, кто-то работал, но едва ли по причине невозможности реализоваться в литературе. Просто учились на «ментов».

Знает ли об этом Кононенко? Знает. Зачем он тогда это говорит? Спросите у него, я не в курсе. Работа у него такая: говорить.

Общались недавно с замечательным режиссёром Павлом Лунгиным — он уже начал про Ельцина рассказывать и всех его достоинствах.

Я позволил себе мягко усомниться в масштабе этой фигуры, на что Лунгин сразу ответил: если б не Ельцин — ты бы тут не сидел. То есть я — не сидел бы «в телевизоре».

А где бы я сидел?

Где сидел Алексей Герман, снявший все свои картины в СССР? Где сидел Андрей Смирнов, снявший все свои картины в СССР? Где сидел Марк Захаров, снявший все свои картины в СССР?

Мне скажут, что они редко снимали — резали их картины, выпиливали из них целые куски, еле допускали на экран, мешали работать. Правда, когда работать разрешили, выяснилось, что Герман и Смирнов и в свободную эпоху работают в том же ритме: одна картина лет в 6, а то и 10. Марк Анатольевич Захаров вообще снимать кино перестал.

Я, когда был маленький, видел, где сидел неистовый противник советской власти Эльдар Рязанов. Он вёл программу про кино в «советском телевизоре». Очень бодро и деятельно выглядел, и рассказывал интересно.

Почему они все сидели там, где они сидели, а я сидел бы где-то в другом месте? И собственно, в каком? В тюрьме? А Ельцин меня освободил? Я действительно должен в это поверить?

Из уст в уста передаётся этот замечательный довод: «Знаете, как легко определить истинное отношение людей к советскому времени? Надо спросить: хотел бы ты жить там? Вот хотел бы ты жить при Сталине, Захар?»

Какой-то, право слово, детский сад. А вы хотели бы жить при Александре Македонском? При Чингисхане? Быть свидетелем Куликовской битвы? Восстания Степана Разина? При Петре Великом понравилось бы вам? В 1913-й год хотели бы попасть?

Хотели бы оказаться современником Жанны д’Арк? Я вот совсем не хочу.

Предпочёл бы я посмотреть на 30-е вместо 90-х? Безусловно.

Мне тут скажут: тебя бы там расстреляли, в 30-е.

Ну, естественно; что вы ещё можете сказать.

Когда, спустя тридцать лет, господа оппоненты, кто-нибудь скажет вашему сыну: если б ты жил в 90-е, тебя бы убили в бандитской разборке — вы как на такого человека отреагируете?

Вот и я на вас так же реагирую.

Татьяна Друбич, актриса, которую я очень любил, в недавнем интервью говорит: «У Фёдора Конюхова — классическая советская семья: посаженные, репрессированные».

По подсчетам видного российского демографа Л. Рыбаковского потери в Отечественной войне составили 11% населения СССР. Учитывая то, что среднестатистическая семья состоит из четырёх человек, то выходит, что почти половина семей в стране потеряла ближайших родственников.

А потери от политических репрессий составили, согласно той же статистике, 0,5% от общего населения страны.

Как в таком случае семья с «посаженными, репрессированными» может быть «классической»?

Никак не может. И ничего с этим не поделаешь.

Отменяет ли это ужасы политических репрессий? Нет.

Но формулировать так, как Татьяна Друбич — некорректно, просто потому, что такие утверждения не соответствуют действительности.

«Он вырос в классической семье средневековой Европы — его мама была ведьмой, попавшей в руки инквизиции». «Он вырос в классической американской семье — семье гангстеров». «Он вырос в классической японской семье — семье якудзы».

Интеллигенция постсоветской России зачастую путает трагедии сотен тысяч советских номенклатурных семей (почитайте биографические справки про, навскидку, Окуджаву или Сванидзе) — с жизнью десятков миллионов советских работяг.

Опыт обычных семей не столь радикален: в той рязанской деревне, где я родился и вырос, не было репрессированных (это не значит, что не было коллективизации — была; но нашу деревню почти миновала). В моей семье, восходящей к Липецкому уезду и Воронежской губернии, тоже не было репрессированных — а это огромный куст родственников: бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки, и все многодетные. Но если б я родился на Арбате, я бы наверняка слышал уже в детстве совсем другие истории.

И повторяя то же самое, что говорит Друбич, я бы никого не обманывал — а просто выдавал мучения своей семьи за обыденную жизнь огромного государства.

Но если житель Якутии скажет: «В 30-е мы были классической семьёй: пасли оленей» — правды в его словах будет не меньше, чем в словах Друбич (которые воспроизводят сотни, если не тысячи представителей либеральной интеллигенции).

Как вы понимаете, я специально не слежу за проявлениями вульгарного антисоветизма: у меня, к примеру, даже телевизора нет дома; хотя мне тут рассказали, что только что по одному из центральных каналов прошёл фильм «Итальяночка» — антисоветский в какой-то кошмарной степени, словно его сняли не сегодня, а в 1993 году по личному заказу Валерии Новодворской.

Но даже если за этим не смотришь, вся эта чепуха и шелуха всё время постоянно сыплется за ворот.

Сумеем ли мы оспорить все эти вещи в ближайшее время? Нет, не сумеем, наверное, никогда. Мы будем с этим жить.

Ну, пусть и они с нами живут.

Они будут говорить, мы будем изредка отвечать. Пока кому-нибудь из нас не надоест.

Мне — не надоест.

СМИ2
24СМИ
Цитаты
Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Манойло

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Первая полоса
Фото дня
СМИ2
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
НСН
Миртесен
Цитата дня
Миртесен
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-ЮГ
СП-Поволжье