18+
понедельник, 27 июня
Общество / Евромайдан

«Мы крепли и закалялись в этом аду»

Офицер харьковского «Беркута» делится подробностями, о которых приходилось молчать два года

  
26802
«Мы крепли и закалялись в этом аду»
Фото: Владимир Шуваев/ ТАСС

Он покинул Украину, когда стало понятно, что бойцов расформированного спецподразделения не собираются оставлять в покое. Пока не готов открыть свое имя, но сделает это в скором будущем, когда появится серьезный повод…

Капитан харьковского «Беркута» — один из тех бойцов, которые отмалчивались или были немногословны, стоя заслоном перед майданной толпой. Всё, что они могли сказать тогда, зимой 2014-го, озвучил голос певца Трофима. Его песня «Вне закона», появившаяся задолго до майданных потрясений, точно вписалась в видеоряд о «беркутовцах». Их киевская командировка во время Майдана растянулась на три месяца. На их глазах раздували огонь гражданского конфликта. За их спинами сливали столицу и страну.

Сейчас харьковскому офицеру есть что сказать о тех событиях: он завершает книгу о «Беркуте» на Майдане.

— Больше двух лет нас винят во всех грехах. Как офицер этого подразделения, я вызываю у сегодняшних властей соответствующие эмоции. Ведь крымский и харьковский «Беркут» — это были две серьезные силы, которые пробивали любую оборону майданных радикалов. В итоге по харьковскому «Беркуту» — наибольшее количество уголовных дел. Ну, и по киевскому, поскольку он был в центре событий. Вы же понимаете, что при исполнении служебных обязанностей, когда тебя пытаются ударить палкой по голове, обязательно стараешься закрыться щитом и дать сдачи. Мы якобы препятствовали мирным митингующим. И якобы превысили должностные полномочия, применив спецсредства к этим мирным митингующим, которые просто стояли с кастрюлями на головах…

«СП»: — С какого дня началась командировка на Майдан?

— С 24 ноября 2013 года. А через неделю началась горячая служба. 30 ноября мы не успели к активной стадии столкновений: наш автобус заблокировали при выезде, перегородив дорогу. Приехали под занавес. Но всё прекрасно видели: как «мирные митингующие» пытались засунуть горящие палки под шлемы нашим товарищам, как забрасывали их камнями (там, на Майдане, тогда был киевский полк). А 1 декабря мы находились непосредственно в эпицентре событий, на Банковой. Участвовали в вытеснении и силовой зачистке.

«СП»: — Какие эпизоды этой горячей службы были самыми драматическими для вас?

— 22 января «мирные митингующие» пошли на обострение. Швыряли бутылки с зажигательной смесью. Я неосторожно высунулся из-за щита одного солдатика внутренних войск. И как раз в щит прилетела бутылка. Опалила лицо.

Но самое сложное и драматическое — это психологическое давление. У нас был заместитель командира батальона (он тоже сейчас в розыске, находится за пределами Украины). В январе, во время противостояния на Грушевского, он с товарищами задерживает радикала. Приводят. Составляют рапорт. Через день фотография этого рапорта появляется в интернете, с указанием фамилии, данных нашего товарища. Внизу написан его адрес, место проживания. Через два часа на странице его жены выплывает сообщение: «Мы придем, тебя сожжем вместе с семьей». Угрозы поступали систематически. И это было самое тяжелое. Физическую боль, когда тебе кирпичом заехали, — можно перенести. Но другое дело — когда переживаешь за свою семью: невыносима сама мысль о том, что родные и близкие не защищены. А в интернете то и дело выкладывали номера телефонов — и наши, и наших жен. Разведка у них работала отлично. А информация из МВД сливалась систематически.

«СП»: — Догадываетесь, кто этим занимался?

— Я думаю, источники находились в управлении общественной безопасности, в управлении собственной безопасности. Когда мы приезжали в командировку, из областного УВД подавились все наши данные в Киев: ФИО, телефон, должность, звание. И всё это, наверное, сливалось уже из киевских кабинетов. Мы по-прежнему общаемся с товарищами. И сейчас выясняются интересные истории: предательство было на таком уровне, что это просто караул… Те люди, которые днем командовали нами, вечером уже пили водку с теми, кто стоял против нас.

В конце марта должна выйти документальная книга нашего тогдашнего министра, Виталия Юрьевича Захарченко. Название — «Кровавый майдан». Я читал некоторые отрывки из нее. Там будет рассказано и о предательстве: как Коряк (во время Майдана — начальник ГУ МВД Украины в Киеве), несмотря на запрет Захарченко, отдал приказ разогнать митинг в ночь на 30 ноября; как Лёвочкин это всё организовал. Там много интересного: например, как некоторые генералы, замы министра ложились под майданное руководство, как некоторые ужинали с Аваковым, когда их бойцов жгли «коктейлями Молотова».

«СП»: — Как уходили из Киева?

— По сравнению с остальными, ушли благополучно. С 20 по 22 февраля мы находились в Межигорье. Нам выдали автоматы КСУ, 5,45 мм, и боекомплект. Протестующие уже рвались к резиденции Януковича, чтоб наконец-то увидеть богатства — «золотые унитазы» и «золотые батоны» — и насладиться ими. Майдановцам хотелось, чтоб мы оттуда поскорее убрались и чтоб можно было свободно просочиться в резиденцию. Руководство договорилось с кем-то из майдановских главарей — и нас беспрепятственно пропустили. Мы ехали с оружием. Харьковский «Беркут» боялись и не трогали.

Но надо сказать о раненых. Майдановцы всех пообещали вырезать. Одного нашего раненого, которому раздробило пяточную кость, знакомые киевляне вывозили из больницы в Харьков. Он лежал в микроавтобусе, спрятанный под ковром. Каждые два часа ему вкалывали морфий для обезболивания, потому что он криком кричал… А еще два товарища выезжали, оставив форму, удостоверения в госпитале МВД. Им дали спортивные штаны, тапочки… Посадили в автобус (были адекватные киевляне, которые помогали). 21 февраля раненые выбирались из Киева — кто как мог. По нашим данным, 18−20 февраля были ранены порядка трехсот правоохранителей. Но многие даже не обращались за медицинской помощью, дома лечились.

«СП»: — В харьковском «Беркуте» не было летальных потерь?

— Бог миловал. 20 февраля нас сменили в 5 утра. А все трагические события начались через несколько часов…

И нужно отдать должное нашему командиру Владиславу Лукашу, которому удалось уберечь личный состав. На Майдане некоторые командиры могли растеряться в критической ситуации. А у нас командир был боевой.

«СП»: — Он сейчас под следствием…

— Ему ничего не простили. Сегодня он — под домашним арестом, с браслетом. Перед этим отсидел, больше чем полгода, в киевском следственном изоляторе. Сначала ему инкриминировали убийства. Но доказать ничего не смогли. Потом инкриминировали отдачу незаконных приказов и препятствование мирным митингам.

По моей информации, Лукашу даже обещали должность в Киеве, перед арестом. Я так понял: в МВД гарантировали неприкосновенность, но ГПУ об этом не знала.

Наших пацанов пытались склонить к признанию, что непосредственно Лукаш давал приказ отвалтузить майдановцев. Наверное, кто-то согласился… Люди по-разному подходят к проблеме выбора.

«СП»: — А других харьковских «беркутовцев» за что преследуют?

— Знаю, что задерживали одного нашего паренька, Андрея. Два месяца он отсидел в киевском изоляторе. Сейчас уже второй судья отказывается рассматривать его дело…

18 февраля «мирные митингующие» направились к Верховной Раде. Потом их начали оттеснять и загнали на Крепостной переулок. И они побежали в сторону Мариинского парка и рассеялись по Грушевского. И был такой эпизод (видеокадры попали в интернет): по Крепостному переулку летит грузовик; водитель пытается задавить бойцов внутренних войск и едет назад… А во время столкновений с милицией один из «мирных митингующих» был сбит с ног. Он пытался подняться. И этот грузовик наехал ему на голову (потом выяснилось, что погибший — активист «Свободы» из Ивано-Франковской области, депутат райсовета Дидыч). После этого ГАЗ сбивает нашего товарища, Андрея. Грузовик отбросил его в сторону. У парня было выбито колено бампером (потом лежал в госпитале)…

Сначала на него вообще вешали всех собак: что он толкнул Дидыча под грузовик. Но никак не получалось, не сходилось… Сейчас Андрею инкриминируют превышение служебных полномочий: дескать, кого-то из «мирных митингующих» он ударил палкой.

«СП»: — Что происходило с подразделением после победы Майдана? Закончилось ли противостояние с теми, кто жег «беркутовцев» в Киеве?

— Радикалы с Майдана вошли во вкус и потом уже не могли остановиться. Я знаю точно, что такая же трагедия, как в Одессе, могла произойти чуть раньше в Харькове. Мы прекрасно понимали в конце февраля и весной 2014-го: если бросим город, он через 10−15 дней будет полностью принадлежать «правосекам"*.

Когда они снаряжали «караваны дружбы» на Харьков, мы встречали их на дальних подступах. Так было 12 апреля 2014 года в Чутово (это поселок в Полтавской области). Тогда 30−40 автобусов и легковые машины с радикалами направлялись в Харьков.

Мы своим глазами увидели, чем были вооружены «туристы», когда изымали весь этот арсенал: саперные лопатки, биты, пистолеты, ножи, мачете. В Харькове на следующий день пацаны гоняли по центру города тех, кто всё же доехал. Но основные автобусы были остановлены под Полтавой. Мы доходчиво объяснили незваным гостям, что в Харькове есть наш «Беркут», который контролирует ситуацию, а остальные «контролеры» там на фиг не нужны. В автобусах было 70 человек, которым пришлось вбивать это в головы. Я думаю, они это до сих пор помнят. Была проведена доходчивая профилактическая беседа о недопустимости нарушения общественного порядка. Мы предложили им вернуться назад. Они любезно согласились. В силовой акции участвовали «Беркут» и милиция из Харькова. А полтавские милиционеры стояли в стороне, наблюдали. Возможно даже кто-то нам «мысленно аплодировал». Просто на тот момент в Полтаве был свой штаб «Правого сектора»…

Радикалы постоянно жаловались на нас и после того. С началом «АТО» мы стояли и в Изюме, и на ХТЗ (на въезде в Харьков). Все эти добровольческие батальоны, въезжавшие в Харьков из зоны «АТО», проходили через жесткий шмон. Мы следили, чтоб они не ввезли в город какую-нибудь дрянь. И как бы они ни быковали, им приходилось лежать спокойно мордой в землю…

«СП»: — В апреле 2014-го был эпизод, когда харьковские «беркутовцы» выдвинулись с базы и пришли в областную «управу» (под скандирование земляков «„Беркут“ — герой!»). Что выясняли, чего добивались?

— Прошел слух, что Лукаша хотят снять с занимаемой должности, а из Киева прислать какого-то неизвестного нам человека. И мы всем батальоном решили идти в УВД, к начальнику. Потому что с предложенной кандидатурой мы были не согласны. Оружия не получали. Надели форму, шевроны «Беркута», береты и организованно строем пошли в метро, чтоб нас не обвинили в использовании служебного транспорта в корыстных целях. Зашли к начальнику областного управления, послушали… Он обещал, что командир будет работать. Но Лукаша сняли немного позже, через месяц.

«СП»: — Через месяц понадобилось бросать бывший «Беркут» в «АТО»?

— На тот момент зоной «АТО» считались Изюмский и Барвенковский районы Харьковской области. Мне непосредственно приходилось стоять на посту в Изюмском районе. А через 20 км от нас стояли ополченцы. Мы неоднократно ездили туда, нормально общались с ними, интересовались, как у них дела…

Доводилось сопровождать машины, грузы (в основном, оружие, которое вывозили из Артемовска на милицейские склады).

Осенью 2014 года, на парламентских выборах, мы ездили в печально известный 59 округ (это Донецкая область), в Великую Новоселку, где находилась окружная комиссия. Вот там действительно были выборы под дулами автоматов. Выдвигался такой Манько, замкомандира батальона «Днепр-1». И шел на выборы местный кандидат Сажко, мэр города Курахово. Он в итоге их и выиграл. Но в Новоселку, к окружкому, тогда съехалась вооруженная группа поддержки Манько: бойцы «Днепра-1», «правосеки». А мы охраняли порядок там. Пришлось немного пострелять. Потому что «Днепр-1», препятствуя вывозу бюллетеней, открыл по нам стрельбу. Нас обложили в школе. Они подогнали два БТРа. Наши снайперы тоже занимали позиции. Против нас выставили два джипа, где стояли АГС. Обещали, что нас расстреляют. Но потом, правда, приехали 4 броневика Нацгвардии и утихомирили бузотеров.

В прошлом году мы ездили на задержание скандального карательного подразделения «Торнадо», которое, наконец, наверху решили расформировать. Немножко постреляли. Сопровождали задержанных в Харьков.

А в боевых столкновениях с ополченцами мы не участвовали.

«СП»: — Аваков не доверял бойцам харьковского «Беркута»?

— Скорее, мы не доверяли Арсену Борисовичу. Как можно относиться к людям, которые плевали в тебя, хаяли тебя, а потом сказали: «Давайте начнем всё с чистого листа»?.. Какое-то время мы надеялись, что ситуация в Харькове поменяется, что эта неадекватная власть в стране — ненадолго. Но когда начались обыски в батальоне, когда подключилась прокуратура, пацаны не выдержали и уехали. Мы продержались до 2015 года. А те, кто уехали в самом начале, уже получили российские паспорта.

Аваков — чужой для нас. Он — хороший министр для всяких майданных авантюристов, для проходимцев, для предателей «Беркута», вроде братьев Янголенко. А наш министр — это Виталий Захарченко. Его фонд «Юго-восток» помогает и Донбассу, и милиционерам, у которых были проблемы на Украине. Виталий Юрьевич и нас поддержал в трудный момент.

«СП»: — Почему именно братьям Янголенко, изгнанным из «Беркута», министр Аваков доверил руководить харьковскими территориальными батальонами?

— Братья Янголенко не были в командировке на Майдане. Тогда Юлия Тимошенко лежала в Харьковской ЦКБ № 5. И «Беркут» ее охранял там. Вот, пока мы несли службу на Майдане, эти братья в больнице Юлию Владимировну оберегали…

Неудивительно, что майданная власть подтянула их на должности командиров батальонов «Слобожанщина» и «Харьков-1». Они держали нос по ветру. После Майдана отказались выполнять приказание командира, Лукаша. Пацаны вышли из себя, прижали их… Один из братьев достал нож: «Я буду резать». Пацаны достали пистолеты, сказали: «Тогда будем стрелять». И они, перепуганные, убежали. Их выгнали из батальона.

Братья Янголенко — это лицо нынешней власти. Это не лицо «Беркута». Андрей Янголенко, комбат «Слобожанщины», — вообще неадекватный человек. Однажды братьев переклинило: почувствовали себя казаками-ведьмаками. Они обрисовали себя и свои кабинеты свастиками, рунами… Ездили на могилы казаков и спали там, чтоб сила казачья прилепилась к ним. Смешного мало. Вот такие люди и востребованы сейчас на Украине…

«СП»: — Сколько бойцов харьковского «Беркута» покинули Украину?

— На сегодня около 20 процентов уехали. А уволившихся — больше половины.

«СП»: — О чем будет ваша книга?

— Оговаривается, что книга художественная, имена вымышлены (потому что многие герои остались на территории Украины). Но кому надо — тот поймет. Там рассказывается, что видит боец «Беркута» Иван. 1 декабря он и его товарищи гнали с Банковой этих ублюдков с цепями. 10 декабря вытесняли «мирных митингующих» и разбирали баррикаду на Институтской. 19 января Иван был на Грушевского, когда «мирные митингующие» сжигали автобусы. 18 февраля, когда еще не было ни снайперов, ни «черной роты», в его харьковском подразделении уже было 12 человек с огнестрельными ранениями; а в запорожском «Беркуте» был убитый — картечью в лицо…

В этой книге будут наши чувства, эмоции, разговоры, отношение к событиям. Я не идеализирую наших бойцов. Это обычные живые люди. Им не чужды обычные человеческие слабости. Кое-кто не выдерживал психологического давления, всеми способами искал, как уехать. Другие наоборот крепли и закалялись в этом аду.

Рамблер новости
СМИ2
24СМИ
Комментарии
Первая полоса
Фото дня
Рамблер новости
СМИ2
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
Миртесен
Цитаты
Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

НСН
Миртесен
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-Юг
СП-Поволжье