18+
четверг, 30 марта
Общество

Елена Мизулина: Судилища по «делу Орбакайте» в Госдуме не было!

На парламентских слушаниях по благополучию семьи предложили приравнять удержание собственного ребенка к похищению человека

  
28

Кристина Орбакайте не хочет продолжения конфликта со своим бывшем мужем Русланом Байсаровым из-за сына. Об этом певица заявила в Госудме, куда она приехала на слушания по вопросам благополучия российских семей.

«Надеюсь на мирный исход — зачем нам война, слабым женщинам», — так Кристина ответила на вопрос журналистов по поводу конфликтной ситуации вокруг своего 11-летнего сына Дени. При этом сама она уже готова к судебным разбирательствам.

Кроме всего прочего, Орбакайте заявила, что необходимо внести изменения в действующее законодательство для лучшей охраны прав ребенка. «В нашем законодательстве сейчас есть норма о том, что ребенок в 10 лет сам может решать, с кем из родителей ему оставаться в случае их развода. Но ребенок в 10 лет подвержен разным соблазнам и уговорам», — отметила певица, покидая парламентские слушания.

Чем закончились слушания, и какие перемены ждут семейное законодательство, рассказывает председатель Комитета ГД по вопросам семьи, женщин и детей Елена Мизулина, которая была в числе тех, кто инициировал слушания с участием Орбакайте.

«СП»: — Елена Борисовна, когда мне приходится писать на темы дележа детей, обычно при браках с иностранцами, адвокаты в один голос уверяют: проблема в нашем семейном законодательстве, которое не соответствует нормам международного права, где, в частности, похищение ребенка одним из родителей является уголовным преступлением. В ваших поправках этот момент учтен?

 — Такое предложение было включено уже в проекте рекомендаций парламентских слушаний. Я говорила об этом моменте в своем выступлении. Да, мы предлагаем рассматривать удержание ребенка как похищение. Более того, мы предлагаем расшифровать в законе, что входит в объем родительских прав. Поскольку у нас даже это не определено.

Например, в объем родительских прав входит, по нашему мнению, телесная охрана, или возможность совместного проживания с ребенком.

«СП»: — Если ваши поправки примут, у нас смогут разведенные родители жить на американский лад, когда часть года ребенок живет с мамой, а другую часть — с отцом?

 — Я в этом сомневаюсь. То, о чем вы говорите, закон допускает в ряде штатов в Америке. Ребенок там живет по полгода то с одним родителем, то с другим. Я не уверена, что мы такую практику примем. Разве что для детей старше 14 или 16 лет.

Общее правило заключается в том, что в интересах ребенка не выдергивать его из привычной среды, если ему в ней комфортно. Где его любят, где ему все обеспечено, где все удобно. Это стресс, определенные последствия для развития ребенка. Их надо оценивать, взвешивать.

Может быть, такая смена хороша для более старшего возраста, но я и в этом не уверена. Я сама не являюсь сторонницей того, чтоб ребенка вот так перебрасывать — он же не котенок.

«СП»: — Парламентские слушания подавались как защита матерей. Но в России в случае развода незащищенными остаются, скорее, отцы. Статистика показывает, что в 98% случаев российские суды выносят решение о проживании ребенка с матерью. Какая же им тут нужна дополнительная защита?

 — Общий лейтмотив парламентских слушаний — защитить не мать или отца, а ребенка. И законодательство пересмотреть под углом зрения интересов ребенка. Существуют много правовых механизмов, позволяющих это сделать.

Относительно того, что суды чаще всего оставляют детей с матерями. Это связано не с тем, что они отдают предпочтение матери, а с тем, что ребенок уже живет с матерью, а папаша пьет, или убежал, и ему дела нет до ребенка.

Суд, принимая решение оставить ребенка с матерью, исходит не из того, что мать имеет преимущества, а чтобы ребенку привычную среду не менять. Даже когда папа хороший. Логика суда проста: если ребенку хорошо с мамой, нужно хорошо подумать, хорошо ли для ребенка выдернуть его из привычной среды, и поместить в другую.

Но суд может ошибиться. Поэтому мы сформулировали предложение на слушаниях: обязательно участие детского психолога должно быть по таким делам (сейчас закон этого не предусматривает), специальная процедура рассмотрения дел должна быть.

В некоторых странах по таким делам назначается медиатор — посредник между судьей, ребенком и родителями. Специалист, который умеет работать с детьми, которому доверяют стороны. И он предлагает сторонам вариант примирения, удобный и даже внесудебный вариант разрешения спора о ребенке. У нас медиаторства вообще нет, по нему мы также сформулировали рекомендации.

«СП»: — Не могу не спросить о присутствии Орбакайте. Юристы, с которыми я говорил, утверждают одно: и мать, и отец — граждане РФ, и Грозненский суд — это суд Российской Федерации. С точки зрения закона, его решение вполне законно для обоих родителей. Соответственно, непонятно, почему такой шум поднимается, и непонятно, почему Госдума считает, что Орбакайте — пострадавшая сторона? Почему этот вопрос рассматривался, почему вы пошли на этот шаг?

 — Вопрос не рассматривался. Присутствие Орбакайте — ее личное дело. Она побыла вначале и ушла, это ее право. Она даже не выступала. Ситуация, связанная «Орбакайте — Байсаров» не являлась предметом обсуждения.

Это открытые парламентские слушания, люди могли на них присутствовать, наблюдать за тем, что происходит. Конкретно ситуация с Орбакайте и Байсаровом, еще раз говорю, не обсуждалась, никого судилища не было. Мог точно так же прийти Байсаров, или еще кто-то.

Тема-то актуальная — благополучие семьи. Она включает и ситуацию, в которую попали они. Тем более, заявлено было, что речь пойдет о проблемах модернизации семейного законодательства. Здесь никакой подмены не было, не было предпочтений — ни Орбакайте, никому. Она свободный человек и гражданин, и может приходить куда угодно.

Относительно законности решения Грозненского суда. Насколько мне известно, оно проверяется, и не вступило в законную силу. Я не могу ничего комментировать здесь, потому что ничего не знаю до конца.

Но есть один момент, который не позволяет нашему профильному комитету, да и Думе в целом, проходить между этого факта. Такого рода споров, как между Кристиной Орбакайте и Русланом Байсаровым, только в прошлом году суды рассмотрели 18 тысяч.

«СП»: — Извините, а какие «такие»? Когда оба родителя благополучные?

 — Не знаю, возможны разные ситуации, но в этих делах и отец и мать претендовали на воспитание ребенка и вели судебный спор. Вы только подумайте: 18 тысяч. Это 36 тысяч родителей, плюс хотя бы один ребенок, это еще 18 тысяч, плюс родственники… Речь идет о сотнях тысяч. Поэтому так и приковано внимание к Кристине Орбакайте и Байсарову.

Причем, у многих вопрос, и меня спрашивали: как так, ребенок жил с мамой, ребенку все обеспечивали. То, что мама благополучная, и ребенка не бьет, и дает все, что необходимо, вряд ли кто-то будет оспаривать. Как возможно, что папа берет ребенка и не возвращает?

Он его удерживает, не договорившись с мамой, лишает маму доступа к ребенку. Как это вообще возможно?! Получается, что совершенно не защищено право материнства. Это произвол, самый настоящий!

Естественно, что и к нам в комитет пошло очень много звонков, много обращений относительно того: что же, теперь и быть матерью небезопасно? Нет никаких гарантий: ты родила ребенка, а его у тебя отберут?!

«СП»: — Но, Елена Борисовна, забрал ребенка, в данном случае, родной отец, имеющий те же права на него, что и мать. Потом, у Байсарова, не надо забывать, имелись опасения. Что ребенка вывезут в Америку. Чисто человечески, я вполне в это верю.

 — Я ничего не могу вам сказать. Я специально не влезала в тонкости этого дела, не встречалась ни с одной, ни с другой стороной. Для меня важны интересы ребенка. Если там такая ситуация и была — вы обращайтесь в суд по месту жительства ответчика, в Москву.

«СП»: — Нет, почему. Родитель может обратиться в суд с иском об определении места жительства ребенка по месту своей прописки…

 — Я не буду с вами спорить. Я не знаю тонкостей дела. Я не буду спорить!

«СП»: — Они оба — граждане РФ, они прописаны в разных местах, Байсаров правильно обратился в Грозненский суд. С точки зрения юридической, здесь ничего не нарушено…

 — Я не могу сказать. Коль скоро дело в суде, пусть суд и решит.

Могу сказать одно: такой беспредел, когда ребенка захватывают, лишают возможность вторую сторону встречаться, удерживают в течение долгого времени в другой атмосфере, при других принципах устройства семьи — это не дело. Это уже вред ребенку!

«СП»: — Я всецело с вами согласен. Я только одного не понимаю. Почему такая ситуация возникла, только когда Байсаров схлестнулся с Орбакайте? А до этого многие годы, в рядовых семьях, было абсолютно то же самое…

 — Я должна сказать, что мы это давно фиксируем. Более того: у нас готова концепция, ряд поправок в законопроекты. Но для того, чтобы нас журналисты услышали — так совпало, что достоянием общественности это стало через ситуацию знаменитых людей.

И тут все услышали, что есть проблемы. А все, что мы до этого говорили — только в прошлом году состоялось порядка девяти парламентских слушаний по семейной тематике — никто не слышал. Так что благодаря знаменитостям это стало достоянием общественности, вот и все.

«СП»: — Прошли слушания, вы внесли реально нужные поправки в законодательство. Что дальше, когда они станут законом?

 — Сейчас будем готовить законопроект. Обсудим его, потом внесем. Если бы это зависело только от нас, в первой половине 2010 года можно было бы закон принять. Готов он будет в конце года — начале следующего. Если бы была гарантия, что все готовы принять сейчас, сделали бы его даже в течение октября.

СМИ2
24СМИ
Рамблер/новости
Цитаты
Юрий Болдырев

Государственный и политический деятель, экономист, публицист

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Комментарии
Новости партнеров
СМИ2
24СМИ
Рамблер/новости
Новости
Медиаметрикс
Лентаинформ
НСН
Жэньминь Жибао
Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня