18+
суббота, 10 декабря
Общество

«Зиганшин-буги, Зиганшин-рок, Зиганшин съел второй сапог»

Полвека назад четверо наших солдат потрясли мир, проведя в океане без воды и еды 49 суток

  
9288

Ровно 50 лет назад, в середине января 1960 года, в штормовую погоду самоходная баржа Т-36, стоявшая на разгрузке на Курильских островах, была сорвана с якоря и унесена в море. На её борту находилось четверо военнослужащих инженерно-строительных войск Советской Армии: младший сержант Асхат Зиганшин и рядовые Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Иван Федотов.



49 суток провели эти люди в открытом море без воды и еды. Но они выжили! Умирающих от голода моряков, съевших семь пар кожаных сапог, спас экипаж американского авианосца «Кирсарджа». Тогда, в 1960-м, им рукоплескал весь мир, они были популярнее «битлов», о них снимали фильмы, а Владимир Высоцкий посвятил им одну из своих песен…

Корреспондент «Свободной прессы» накануне этого юбилея побывала в гостях у Асхата Зиганшина. Сейчас ему 70 лет, он — простой российский пенсионер живет в Стрельне, опекаемый детьми и внуками. Асхат Рахимзянович — почетный гражданин Сан-Франциско — работает сторожем яхт и катеров на берегу залива в Стрельне.



 — Нас оторвало от берега и понесло в море, - наверное, в тысячный раз рассказывает он о тех невероятных событиях. — Бухта Касатка совершенно открытая, а погода на Курилах не шутит. Ветер 30−35 метров в секунду — там дело привычное. Но мы не очень расстроились, думали: день-два, ветер переменится, и нас пригонит к берегу. Такое с нами уже бывало.

Однако очень скоро пропала связь с землей. Ветер усилился до 70 метров в секунду… Запасы топлива кончились, и ребята стали понимать, что если их не выбросит на мель, то понесет в океан или разобьет о скалы. Тогда они предприняли попытку вместе с баржей выброситься на берег, но неудачно: только получили пробоину, которую тут же, в 18-градусный мороз пришлось заделывать, да разбили рацию. Ветер дул со страшной силой, видимости никакой, снегопад, темно, зацепиться за берег нечем, все во льду… У них были буханка хлеба, картошка, банка тушенки, немного крупы и несколько пачек «Беломора».



…Зиганшин крепился, держался,

Бодрился, сам бледный, как тень,

И то, что сказать собирался,

Сказал лишь на следующий день:

«Друзья!» Через час: «Дорогие!»

"Ребята! — Ещё через час, —

Ведь нас не сломила стихия,

Так сломит ли голод нас?

Забудем про пищу, чего там,

А вспомним про наших солдат…"

«Узнать бы, — стал бредить Федотов, —

А что у нас в части едят"…

(В.Высоцкий)

Асхат нашел на барже номер «Красной звезды», в котором сообщалось, что в районе Гавайских островов — то есть как раз там, куда, судя по всему, несло баржу, проходят стрельбы — испытания советских ракет. Но бедовавшие на маленьком суденышке парни испугались не обстрела. В газете было четко сказано, что с января по март судам запрещено двигаться в этом направлении Тихого океана, поскольку весь район объявлен небезопасным для мореплавания. Значит, их искать тут никто не будет. У них не было шансов на спасение…

— И мы начали экономить наши скудные запасы с таким расчетом, чтобы продержаться до марта, — вспоминает Асхат Рахимзянович.

Воду для питья брали из системы для охлаждения дизелей, а когда она кончилась, собирали дождевую. Едва хватало. Как потом выяснилось, они «худели» по 800 граммов в день. Когда их спасли, Зиганшин, весивший до того 70 кг, похудел до 40.

24 февраля съели последнюю картофелину. Из-за лютого холода на барже даже крыс не осталось.

— Если б были, мы бы их съели. Голод мучил неотступно. Летали альбатросы, но мы не могли их поймать. Рыбы не поймали ни одной, хотя все время пытались этим заниматься, готовили снасти из подручного материала, что нашли на борту.

Потом узнали, что никакой живности в тех местах не водилось из-за мощного океанского течения, которое японцы называют «течением смерти». Да и сил на рыбалку уже не оставалось.

— Выйдешь на борт, волной тебе как даст, и бежишь обратно…

Свободные от вахты — а они все-таки пытались не пропустить какой-нибудь спасительный корабль, — парни большей часть лежали. И вот лежа, Зиганшин теребил ремень, да вдруг и вспомнил, как в школе учительница рассказывала про матросов, севших на мель и страдавших от голода. Они сдирали кожу с мачт, варили и ели. А ремень-то у Асхата был кожаный!

— Мы его порезали мелко, в лапшу и стали варить из него «суп». Потом сварили ремешок от рации. Стали искать, что еще у нас есть кожаного. Обнаружили несколько пар кирзовых сапог. Но кирзу так просто не съешь, слишком жесткая. Варили их в океанской воде, чтобы выварился гуталин, потом резали на кусочки, бросали в печку, где они превращались в нечто похожее на древесный уголь и это ели…

Зиганшин-буги!

Зиганшин-рок!

Зиганшин съел второй сапог!

Крючковский-рок!

Крючковский-буги!

Крючковский съел письмо подруги.

(народный хит 1960 года)

…На 30-е сутки дрейфа баржа оказалась возле Гавайских островов, а там тепло. И появилась новая напасть — акулы. Как эти твари почувствовали, что на крохотной барже осадкой чуть более метра умирают люди?

— Мы уже видели, как акулы под нами плавали стаями. Смотрели на них дикими глазами. Акулы понимали, что мы доживаем последние часы…

На 45-е сутки дрейфа терпящие бедствие впервые увидели судно.

— Мы кричали, развели костер. Но нас не увидели…

Однако они поняли, что попали в судоходный район. И через трое суток ночью снова появились корабельные огни. Но погибающих снова не заметили. Похоже, их чуяли только акулы.

— Надежду мы не теряли ни на минуту. Это нас и спасло. Самое главное было не запаниковать, а то могло произойти страшное. Федотов уже не выдерживал, у него начиналась паника. Я пытался его отвлечь. Скажешь, например: «Вот я что-то видел, там какое-то судно показалось». И он сразу отвлекается от панических мыслей.

На исходе 49 дня услышали гул. Галлюцинации? Совершенно обессиленные, они грелись солнечным днем на барже. И тут увидели в небе над собою вертолеты. Невдалеке — корабль. Пришла помощь!

— Вертолеты вокруг нас крутятся, лестницу бросают. Но кто это? Это ж не наши. Бог его знает, кто такие. Иностранцы — значит, враги. А мы присягу принимали, устав подписывали. «Не сдаваться врагу»!

Время было такое: разгар холодной войны, парни — советские военнослужащие, обдолбанные советской пропагандой, как наркотиком. Даже умирая от истощения, они не хотели принимать помощь от иностранцев. Но тут корабль, и вертолеты исчезли. Вот это было совсем тяжело — видеть, как не стало спасения, которое только что было рядом. Но, кажется, и иностранные моряки что-то поняли. Спустя недолгое время лежащие на барже обессиленные люди услышали по-русски: «Помощь вам! Помощь вам!» Зиганшин первым поднялся по веревочной лестнице.

7 марта вертолеты перевезли их на американский авианосец «Kearsarge», где им дали по мисочке бульона, а от большего ребята сами отказались. Асхат предупредил, что с голодухи много есть нельзя. Этот деревенский парень с Поволжья к голоду с детства привык. В крестьянской семье в послевоенное время четверо братьев Зиганшиных знали точно, где какая съедобная трава растет, где брать грибы, ягоды, как печь картошку в угольном отвале, чтобы не спалить босые ноги — одна пара обуви на четверых…

Но еще больше американцев поразило то, как они брали еду — каждый сначала заботливо передавал тарелку другому. Никто не тянул к себе. Именно за это команду баржи и оценили. Наблюдающие за истонченными от голода людьми поняли, что перед ними — настоящие герои. Спасенным дали закурить, отвели в душ. И вот тут, моясь, Зиганшин потерял сознание, а очнулся уже на койке в лазарете.

— Огляделся: все наши спят, чистенькие, красота, тепло. Очень хорошо к нам американцы относились, по-доброму, ухаживали, как за детьми, кормили под наблюдением врача.

Каждое утро сам командир авианосца справлялся об их здоровье. Зиганшин как-то спросил у него, почему авианосец не подошёл к барже сразу же, как только их обнаружили. «А мы вас боялись» — отшутился адмирал. Улыбчивые американцы сделали всё возможное, чтобы им на корабле не было скучно.

—  Кино все время показывали про ковбоев, музыку крутили. Вокруг техника по тем временам самая новейшая, а мы делаем вид, что не удивляемся, мол, ко всему привыкли. Когда через переводчика им сказали: «Если вы боитесь возвращаться на родину, то мы можем оставить вас у себя», — парни ответили: «Хотим вернуться домой, что бы с нами потом ни случилось»… С тех пор у меня всю жизнь так и спрашивают: что же ты в Америке не остался? Никак оправдаться не могу, — смеется Асхат Рахимзянович. Он просто знает, что «здесь все равно лучше», вот только объяснить этого не может.

В Америке их ждал самый восторженный прием. Встречи, пресс-конференции, доброжелательность и восхищение незнакомых людей. В Сан-Франциско Зиганшин впервые в жизни увидел телевизор, причем, как раз в тот момент, когда по нему показывали, как их в полубессознательном состоянии поднимают на борт вертолета. «Голос Америки» рассказал о происшествии в тот же день. Но Москва молчала. И тогда Асхат, который к тому моменту немного отъелся, согрелся и пришел в себя, — по-настоящему испугался. «Мать честная! Мы же на американском авианосце!» Он, советский солдат, сдался врагам. Что его ждет на родине? Пытка, лагерь, тюрьма? Парень мучил себя: «Что я сделал не так? Как мог поступить иначе?» Чуть в петлю от страха не полез.

— Я пришел в себя только через год, наверное. Даже когда вернулся в свою бухту на дальнейшее прохождение службы, все никак не мог поверить, что меня не накажут.

Лишь совсем недавно Асхат Рахимзянович узнал, что к его родителям, пока он бедовал на барже, приходили с обыском: искали дезертира. Пару лет назад, когда его снова пригласили рассказать о своей истории на родине, к нему подошла женщина, повинилась: простите, мол, муж в те годы был милиционером, ему пришлось обыскивать ваш дом. А запуганные родители Асхата так ничего и не сказали об этом сыну.

Лишь на девятые сутки пребывания солдат в Америке советские газеты известили об их чудесном спасении. Статья «Сильнее смерти» появилась в «Известиях» 16 марта 1960 года и дала старт мощной пропагандистской кампании в советских СМИ. Мировая пресса стартовала раньше. Так отважная четверка попала в объятия славы. Нью-Йорк, а затем Париж охотно раскрыли перед героями свои красоты. Американцы парней приодели — в красивом магазине купили пальто, костюмы, шляпы, остроносые ботинки. (Ботинки и узкие брюки Асхат, как только приехал домой, выбросил: не нравилось, что его стали звать стилягой.) Выдали спасенным по 100 долларов. Зиганшин накупил подарков маме, отцу, братьям. Себе ничего не взял.

Сплоченность, скромность и отвага, с какой они пережили тяжкое испытание голодом и холодом, вызвали по всему миру настоящий восторг. Губернатор Сан-Франциско вручил героям символический ключ от города. В Москве их тоже ждала торжественная встреча, толпы народа в аэропорту, цветы, поздравления. Министр обороны Малиновский подарил спасенным штурманские часы, «чтобы они больше не блуждали». Асхату Зиганшину сразу присвоили звание старшего сержанта. Повсюду висели плакаты: «Слава отважным сынам нашей Родины!» По радио о них шли передачи, про них снимали фильмы, писали газеты, тогда-то и возникла самая популярная в то время песня про экипаж баржи на рок-н-рольный мотив «Rock Around the Clock»: «Зиганшин-буги, Зиганшин-рок, Зиганшин съел свой сапог».

На родине Зиганшина, в Сызрани его именем назвали улицу. Молодой парень объездил всю страну, выступал на съезде комсомола, по двести-триста писем в день приходило ему от девушек, которые мечтали с ним познакомиться. Многие поклонницы предлагали жениться. Но как выбрать жену по почте?

— Я сразу откладывал в сторону письма от девушек, которые завлекали приданным: квартирой, машиной. Главное мое условие: чтобы только не была богатой.

Свою Раису он встретил на танцах в Ломоносове, где учился после службы.

— Меня сразу к ней потянуло.

Они жили дружно, вырастили двоих детей, а в прошлом году Раисы не стало. Он приехал с дачи и застал жену в последние минуты жизни.

С товарищами по легендарной барже он дружил всю жизнь, которая ни для кого из них не была легкой. Пропаганда пошумела-пошумела, да и оставила их в покое. Крючковский и Поплавский вместе с Зиганшиным после столь памятного приключения посвятили свою жизнь морю, вместе закончили Ломоносовское военно-морское училище. Поплавского и Федотова уже нет в живых. Крючковский служил на Северном флоте, сейчас живет в Киеве, более 40 лет ухаживает за парализованной женой.

Асхат же стал профессиональным спасателем: 41 год он отдал аварийно-спасательной службе на Ленинградской военно-морской базе. Финский залив тоже шутить не любит, немало тут ему пришлось спасать попавших в беду людей. Сколько именно? Да он по скромности своей никогда и не считал. Просто всю жизнь прожил в состоянии 30-минутной готовности к аварийной ситуации. Вот и дожил до финансового кризиса: подставил плечо дочери, которую сократили со службы в Петергофском музее. Альфия — спортсменка, дипломированный педагог второй год не может найти работу. А питерские власти, похоже, и не знают, какой замечательный человек живет в Стрельне. Зато народ помнит своего героя, на улице его узнают, особенно те, кто постарше.

— Как вы думаете, почему вы не погибли тогда в океане? — спрашиваю его.

— Во-первых, не теряли присутствия духа. Это главное. Мы верили, что помощь придет. В тяжелые минуты жизни нельзя даже думать о плохом. Во-вторых, помогали друг другу, никогда не ругались. За все время того экстремального путешествия никто из нас голос друг на друга не повысил.

Санкт-Петербург

На снимках: В доме Асхата Зиганшина и его дочери Альфии.

Фото автора.

Популярное в сети
Цитаты
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
СМИ2
24СМИ
Новости
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Новости сети
Финам
НСН
СП-ЮГ
СП-Поволжье
Цитата дня
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня