Общество

Власти приступили к ликвидации школ

В Ульяновске закрывают 5 учебных заведений, учителя объявили голодовку

  
66

Ульяновские чиновники решили закрыть 5 городских школ. Первыми под нож пойдут учебные заведения в самых бедных районах города. Директор одного из них с решением властей не согласилась, и объявила бессрочную голодовку. К акции протеста уже присоединились 22 человека, в том числе и родители учащихся. Вся оперативная информация о происходящем на месте событий выкладывается правозащитниками в специально созданном сообществе в «Живом Журнале».

Сама школа закрыта милицией, очевидцы говорят о том, что двери в здание заколочены. Изначально протестующие хотели разместиться в самом здании, в спортзале — там и прохладнее, и условия лучше. Однако, новый, спешно назначенный директор учебного заведения им это сделать не позволила. В самой школе о голодающих во дворе говорить отказываются.

Голодовка началась в четверг, 24 июня. Сначала протестующие планировали сидеть в палатках три дня, пока их аргументы против закрытия не выслушают мэр или губернатор — те люди, которые могут отменить решение о ликвидации школы. Однако, надежд на внимание чиновников все меньше, поэтому люди, находящиеся в палатках, решили голодать бессрочно.

«Мы объявили трехдневную голодовку с перерастанием в бессрочную. Ожидаем, что до понедельника-вторника от властей никакой реакции не будет, от первых лиц — ни мэр не приедет, ни губернатор. У них на выходные празднования дня молодежи, будут выступать, куражиться, сабантуй устраивать, им сейчас не до этого», — рассказал «СП» один из организаторов.

На данный момент в лагере находится 22 голодающих — 5 педагогов школы, в том числе бывший директор школы № 7 Ирина Маллямова, уволенная за отказ подписать приказ о ликвидации, 13 родителей и 4 жителя этого микрорайона.

Школа № 7 — единственная в этом микрорайоне, и ее закрытие означает, что детям придется добираться до других учебных заведений несколько километров. Как выяснил ульяновский правозащитник Александр Брагин, сделать это будет не так просто: «вчера ходили до ближайшей школы, дорога заняла 25 минут — и это шли взрослые люди».

Закрывают школу накануне ее 100-летнего юбилея. Как рассказала «СП» Нина Пономарева, возглавлявшая 7-ю школу имени Кашкадамовой в советское время, это не первая попытка властей ликвидировать учебное заведение: за век существования школа несколько раз меняла здание, и чиновники не раз пытались расформировать заведение.

«Один раз ее пытались слить со школой для умственно отсталых детей, родители поднялись, отстояли», — вспоминает Нина Пономарева. При очередном посягательстве ей даже пришлось написать и издать книгу — тогда, в 60-х, это помогло.

На этот раз хотят закрыть не только эту школу, но и еще 4 учебных заведения по городу. Оппозиционеры располагают сведениями о дальнейших планах властей по сокращению расходов на образование. «По моей информации всего будет закрыто 10 школ — 5 по городу и 5 по области», — утверждает Александр Брагин.

«Кроме того, закрывают ряд ПТУ, и прекращен набор в музыкально-педагогический колледж. Это единственное учебное заведение, которое готовит преподавателей музыки для школ и детских садов. Там, конечно, не сотни выпускников, но спрос на них постоянный. У них сейчас есть запросы на таких специалистов. Даже если студенты идут на практику, их сразу ставят на постоянное рабочее место. И все это делается опять под предлогом оптимизации. Они еще подозревают, что это потому, что училище находится в центре города, территория большая, 2 здания», — говорит корреспонденту «СП» Евгений Лытяков, руководитель аппарата фракции КПРФ в Заксобрании Ульяновской области.

Ирина Маллямова, директор школы № 7, рассказала «СП», при каких обстоятельствах ей объявили о ликвидации ее заведения, почему ей пришлось объявлять голодовку и чего добиваются протестующие.

«СП»: — В СМИ появились сообщения, что вам и вашим коллегам угрожают. Что за угрозы?

—  Конкретно мне не угрожали, угрожали другим голодающим. Нашего председателя родительского комитета пугают увольнением, фельдшеру постоянно названивают, кроме того, угрожают уволить детей голодающих.

«СП»: — Работающих?

—  Да, у нашего фельдшера дочь работает в системе здравоохранения, звонят, говорят: «ваша дочь занимается тем же делом, поэтому думайте о детях».

«СП»: — Кто-то из чиновников с вами общался?

—  Нет. Вчера в начале голодовки были представители замглавы администрации, говорили заученные фразы о том, что «школу нужно оптимизировать». Говорят что-то свое, то, что должны говорить, не отвечают на вопросы родителей, педагогов, никого не слушает. Мы как со стеной разговаривали.

«СП»: — Из других школ не собираются присоединяться?

—  Да, были из 43-й школы, которую тоже закрывают, из 8-й школы. Из 71-й хотели придти, около 20 человек, но по ним проехались накануне голодовки, очень долго с ними беседовали, некоторых по 4 часа держали, объясняли, как это вредно для здоровья.

«СП»: — А как вам объявили о том, что школы больше не будет?

—  Во время проведения комитета в городской думе ко мне подошел юрист и предложил подписать приказ о ликвидации школы, где я являлась председателем ликвидационной комиссии. Этот документ был составлен юридически неправильно, так как основной текст располагался на двух листах, а все подписи, кроме подписи глава городского управления образования были на отдельном, третьем листе. Документ был не прошит и не скреплен, на что я указала депутатам и юристу, и отказалась подписывать.

Я просила копию этого документа, на что мне сказали «подписывайте или нет, как хотите». Я написала на этом листике, что я отказываюсь подписываться, с указанием причин. После комитета меня пригласили в управление образования. Я там просидела какое-то время, ждала. Мне стало плохо, выходящие люди предложили мне помощь.

Меня подвезли до школы. Затем — я даже не успела таблетку выпить — за мной приехала глава городского управления образования Людмила Соломенко. С ней был юрист и кадровик. Вошли в мой кабинет, выгнали всех присутствующих, и спросили последний раз, буду ли я подписывать документ. Я отказалась.

Мне предложили подписать приказ об увольнении. Я взяла его, хотела скопировать, положила в ксерокс. Людмила Дмитриевна подскочила и выхватила этот приказ прямо из-под крышки принтера. Я честно говоря, была шокирована этим поведением, говорю — «вы сейчас либо руку себе повредите, либо ксерокс сломаете». На что она ответила, что приказ об увольнении она мне даст только в том случае, если я его подпишу.

«СП»: — «Документ не для ознакомления»?

—  Я там даже причин увольнения не увидела. Я так поняла, что они меня просто хотели запугать, чтобы я подписалась под ликвидацией школы. Поэтому они и принесли этот документ.

Потом они начали с меня требовать учредительные документы и печать. Я сказала, что для передачи документов нужна комиссия, на что они мне стали угрожать милицией, сказали: «мы сейчас пригласим милицию, и у вас все изымем». Я согласилась.

Им это не понравилось, они стали звонить мэру, жаловаться, какая директор седьмой школы хулиганка.

В итоге я не подписала ни приказ об увольнении, ни акт о ликвидации школы, ни акт об отказе передать документы. С самого начала там было много правонарушений, начиная с постановления о сокращении школ, который подписал не мэр, а исполняющий обязанности. Потом — экспертная оценка проводилась во главе с инициатором ликвидации, что полностью противоречит закону. Никого не пригласили — ни родителей, ни педагогов.

«СП»: — А почему хотят школу закрыть?

—  Они так ничего до сих пор и не объяснили. Они говорят про низкое качество, про плохую наполняемость, про деньги, все что могут, плетут. Последнее, что было — что мы не соответствуем санитарным нормам, хотя у нас все в порядке, никаких замечаний нет, после десятка проверок.

Что касается наполняемости, то они приводят данные, взятые с потолка. Они считают, что у нас в школе должно учиться 1100 человек, такой цифры быть не может, у нас по всем документам не более 650 человек.

А зарплата для учителей идет из субвенций, а не из бюджета города. На нашу школу не хватает финансирования только на 20 тысяч рублей в месяц. Там достаточно большая сумма по коммунальным услугам, но эти деньги мы же фактически платим бюджету, возвращаем обратно городу.

«СП»: — Есть информация, что на ваше здание кто-то претендует?

—  Когда мы заняли это здание, его состояние было ужасным — кабинеты полуразрушенные, страшные, и моя задача была все это восстановить. Семьи в нашем микрорайоне не обладают такими материальными ресурсами, как в других районах. 53% процента у нас неполные семьи — в 116 семьях только матери воспитывают детей. И у многих не по одному, а по два-три ребенка.

В Москве, в других городах очень большой дефицит детских садов, мест в младших классах. Неужели в Ульяновске с этим проще, что даже школы можно закрывать?

В Ульяновске новых школ не строили уже 25 лет. Основной спрос у нас на гимназии — они переполнены детьми. Там перебор такой, что руководители берут детей по толщине кошелька родителей. Кто больше заплатит, или у кого выше звание или чин, тот туда и идет. Это ни для кого не секрет.

«СП»: — А по остальным школам?

—  А сейчас получается, что закрывают те школы, где таким образом деньги не собирают. И родители будут вынуждены платить деньги за то, чтобы поступить в школы. Они не то, чтобы экономят на нас — они хотят заработать на нашем закрытии.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Марков

Политолог

Валентин Катасонов

Экономист, профессор МГИМО

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня