18+
четверг, 19 октября
Общество

Судьба «двойного» агента

В абвере он дослужился до капитана, в советской разведке — до «врага народа», и только незадолго до 90-летия получил достойную оценку своему подвигу

  
1519

Исполнилось 90 лет одному из самых загадочных разведчиков Второй мировой войны Александру Ивановичу Козлову. Корреспондент «СП» побывал в кубанском городе Горячий Ключ, где сегодня живёт ветеран, и попросил его рассказать о своей необычной и драматичной судьбе.

О подвиге советского разведчика Александра Ивановича Козлова написаны романы и документальные повести, сняты кинофильмы «Путь в „Сатурн“» и «Конец „Сатурна“», в которых главного героя (по сценарию — Крамера) сыграл известный актер Михаил Волков. Но как это ни парадоксально, до недавнего времени с разведчика не была официально снята тень подозрения в предательстве, которая в недобрый час возникла в коридорах НКВД еще в годы войны. Лишь несколько лет назад из ФСБ в адрес Александра Ивановича пришло письмо, поставившее последнюю точку в борьбе ветерана за свое доброе имя. В нем есть такие слова: «Дорогой Александр Иванович! Невозможно переоценить вклад в Победу советских разведчиков, работавших в глубоком тылу врага. Мы с уважением относимся к Вашему подвигу и сочувствуем драматическим вехам в Вашей судьбе. Мы рады, что справедливость восторжествовала, и Родина, хотя и с опозданием, смогла оценить Ваши боевые заслуги. Отныне Ваше имя занимает достойное место в истории советской контрразведки».

Что же за драматические вехи были в судьбе Александра Козлова?

Партизанский дебют

Александр Козлов родился в 1920 году в селе Александровском одноименного района Ставропольского края. Здесь рос и учился, мечтал, как и все мальчишки, стать военным. В школе много читал об истории Отечества, восхищался героями Отечественной войны 1812 года. В то время его кумиром был Денис Давыдов, храбро сражавшийся в тылу французов, когда командовал партизанским отрядом.

После школы Александр работал в Александровском райкоме комсомола, а потом, в 1939 году, вместе с восемнадцатью парнями по комсомольской путевке был направлен в Калиновическое пехотное училище в Белоруссии.

Осенью 1941 года молодой офицер был назначен командиром батальона Московского народного ополчения. В ожесточенном бою под Москвой ополченцы попали в окружение. Козлов сумел вывести оставшихся в живых в фашистcкий тыл и организовал там крупный партизанский отряд, который потом влился в партизанскую дивизию.

Из партизанской характеристики:

«Тов. Козлов с октября 1941 года принимал активное участие в партизанском движении в Смоленской области. Он был организатором партизанского отряда в деревнях Селянка, Фенино, Громани, Калита Дорогобужского района. Был назначен командиром третьего батальона первого партизанского полка. В 1942 году дважды представлялся к правительственным наградам.

Командир партизанской дивизии «Дедушка» Воронченко В. И.

Комиссар Силантьев П. Ф."

Путь в «Сатурн»

В 1942 году Козлов с отрядом нарвался на засаду и в контуженом состоянии оказался в плену. Нашелся предатель, который сообщил фашистам, кто является партизанским командиром, и Александром Ивановичем занялся абвер (военная разведка фашистской Германии). У него созрела идея начать двойную игру. Вскоре Козлов закончил разведшколу абвера «Сатурн» (в разведцентре «Оберкомандер-103») и был сброшен с парашютом в тыл советских войск.

Он должен был передать группе радистов, успешно работавших под Москвой, питание для радиостанций, деньги, документы.

— Задача стояла такая, - рассказал мне Александр Иванович, — предстояло найти агента Кондратьева, а я его знал, потому что вместе учились в разведшколе. Именно ему, я и должен был передать все, что привезу с собой, а затем вернуться в район Жиздра — Сухиничи, где находилась немецкая дивизия. Командование дивизии было предупреждено, что в течение месяца в районе расположения ее частей будет переход «с той стороны» разведчика с паролем «Штаб — Смоленск». Командованию надлежало оказать всяческую помощь разведчику, то есть мне.

Так должен был поступить немецкий разведчик Меньшиков (агентурный псевдоним Александра Ивановича). Но у Козлова была другая цель: явиться в советскую контрразведку и все, что знает, рассказать о фашистской разведшколе, ее дислокации, личном составе.

На аэродроме в Смоленске Меньшикова-Козлова провожал сам начальник разведшколы Герлиц. Важного разведчика отправляли на скоростном бомбардировщике «Дорнье-217» в район Тулы.

Часа в три ночи Александр Иванович выпрыгнул из самолета и приземлился на опушке леса. Огляделся, спрятал парашют, нужно было следовать в Малаховку, что под Москвой, в районе Люберец. Вскоре наткнулся на палатку с часовым и вступил с ним в разговор.

— Я командир части (Козлов был в форме капитана Советской Армии — С.Т.), будем располагаться рядом с вами, где у вас командир?

Часовой проводил его к другой палатке, где находился начальник штаба полка. Тот спал. Разбудили.

— Кто вы такой? — спросил начштаба. Меньшиков показал ему удостоверение на шелковом полотне, которым снабдили агента в абвере (такие выдавались советским разведчикам, которых засылали в тыл врага).

— Понял, — увидев удостоверение, сказал тот и переспросил: — Чем могу быть полезен?

Открываться ему Козлов не хотел и потому поинтересовался:

— Есть ли поблизости кто-нибудь из высшего командования?

— Есть представитель Генерального штаба.

— Проводите меня к нему.

Вскоре Козлов беседовал с генштабистом, который, выяснив, в чем дело, вызывал начальника контразведки «Смерш» дивизии. Тот переправил «немецкого агента» в Москву. Сведения о разведшколе абвера, которые доложил Козлов, получили высокую оценку Центра. Через некоторое время Козлов был переброшен в фашистский тыл с заданием возвратиться в «Сатурн» и передавать в Центр сведения об агентах и проводимых ими операциях.

Из справки-характеристики на зафронтового агента «Байкал-60»:

"В июле 1943 года в органы «Смерш» явился с повинной агент германской разведки «Раевский», он же «Меньшиков» — Козлов Александр Иванович. После явки с повинной был перевербован Главным управлением «Смерш» и под псевдонимом «Байкал-60» 17 июля 1943 года переброшен в тыл противника под видом выполнившего задание германского агента…

Начальник 4-го отряда Главного управления «Смерш» генерал-майор Утехин".

Козлов сумел не просто вернуться, а дослужился до должности начальника учебной части разведцентра в звании капитана абвера, был награжден пятью орденами «За заслуги перед рейхом». Но на самом деле фактически парализовал деятельность «Сатурна», перевербовав шесть агентов и своевременно сообщив о десятках других в Москву, что позволило Центру подсовывать им правдоподобную дезинформацию, которой руководство абвера до конца войны питало армейское командование, так ничего и не заподозрив.

В апреле 1945 года разведцентр «Сатурн», передислоцированный в город Бисмарк, оказался в полосе наступления союзных войск, и Козлов в качестве немецкого офицера попал в плен к американцам. С тех пор и начались его послевоенные злоключения, длившиеся более полувека. О них Александр Иванович подробно рассказал мне во время нашей встречи.

Из огня да в полымя

— Мне крупно не повезло в том, — досадовал Александр Иванович, — что моя работа разведчиком началась как раз в тот момент, когда было создано Главное управление контрразведки — Смерш. И как это обычно бывает при создании чего-то нового, поначалу там были собраны не самые компетентные люди. Когда разрабатывалась операция по внедрению меня в школу «Сатурн», было допущено очень много ошибок. Об этом даже в «Истории Великой Отечественной войны» написано.

Александр Иванович достал пухлый том, открыл заложенное место и прочитал:

«Сотрудники госбезопасности проникли в немецкий разведывательный орган „Обер-командер-103“, осуществлявший подрывную работу на Московском направлении, и добыли данные на 127 агентов германской разведки, переброшенных в наш тыл. Следует отметить, что в работе органов госбезопасности в тылу противника имелось и много серьезных недостатков. Работа эта была начата с большим опозданием и развернулась только в 1943 году. В ряде случаев она организовалась наспех и не давала должных результатов».

— Что касается непосредственно моей операции, — продолжал Александр Иванович, — то, во-первых, не была отработана связь. Я быстро вошел в доверие к руководству школы, имел уйму нужной Центру информации, но долгое время не имел возможности передавать ее. Была договоренность, что забросят еще одного разведчика — Бориса, и он меня найдет, подойдет и назовет пароль. Все как-то очень не профессионально, по-книжному. Как будто в детской игре. Конечно, связного я не дождался. Пришлось перевербовать агентов, отчаянно рисковать, ставить под срыв всю операцию, передавать с ними разведданные. И еще одно важное упущение — не были предусмотрены мои действия на случай пленения союзными войсками. А это как раз и произошло. Школа отходила все время на запад, и в Бисмарке американцы неожиданно настигли ее. Сначала я переоделся в гражданскую одежду, но, выйдя на улицу, был узнан знакомым поляком. Еле уговорил его не выдавать, что я немецкий разведчик. После этого я опять переоделся в военную форму, уничтожил все документы, награды, оружие и сдался в плен американцам. Они меня отвезли в Бельгию в лагерь немецких военнопленных, затем во Францию. Война приближалась к концу, а я не знал, что мне делать. Сказать американцам, что я советский разведчик — не имел права без санкции. Если бы операция была хорошо продумана, я бы, конечно, не попал в такую ситуацию.

В конце концов, я придумал себе легенду, и рассказал ее коменданту лагеря. Суть ее в том, что я советский разведчик, месяц тому назад в составе группы из трех человек в немецкой форме, с немецкими документами был выброшен на западный берег реки Одер с целью восстановления оборонительной системы, но в связи с наступлением наших и отступлением немцев, мы потеряли друг друга. Я попросил американца предоставить мне возможность встречи с моим командованием. Он обрадовался, что видит союзника, сказал, что немедленно свяжется с командованием. Примерно через неделю меня отвезли в Париж и передали в нашу военную миссию. Я попросил начальника военной миссии генерал-майора Драгуна сообщить в Москву, что «Байкал-60» (это был мой позывной) находится у него. Вскоре из Москвы прилетел человек с Лубянки и забрал меня в Москву.

После того, как я написал отчет о проделанной у немцев работе, встал вопрос: что же со мной делать дальше? В конце концов, не только в органах, но и в армии оставить меня командование категорически запретило. Видимо, возникло ни на чем не основанное подозрение в том, что я мог быть перевербован американской разведкой. Глупо. До сих пор часто думаю о том, что если бы меня оставили работать в разведке, то я бы мог стать разведчиком экстракласса. Ведь три года в немецком тылу дали мне бесценный опыт агентурной работы. Но вместо этого я был отправлен на все четыре стороны с записью в личном деле о том, что пробыл три года в немецком плену.

Родителей у меня не было, родственников тоже. Не было никого, на кого можно было бы опереться хотя бы первое время.

Зима, февраль месяц, приезжаю я на родину в Александровск. Ни кола, ни двора, на работу не принимают. Состояние такое, то если бы был пистолет — застрелился бы, по-другому не хотел уходить из жизни. Еле удалось устроиться помощником лесничего. А тут военком начал бдительность проявлять: как, мол, так — ты три года был в плену, а уволен в 1946 году с должности помначштаба полка, который был расформирован еще в 1941 году? Пришлось коротко рассказать военкому, кем я был на самом деле. А вокруг меня, как я теперь понимаю, агенты госбезопасности все время крутились. Дошел до них этот разговор.

В конце мая 1949 меня вызвали в Москву. Я обрадовался, думал — восстановят, но меня там арестовали. Полтора года шло следствие. Постановлением особого совещания (судей своих я не видел) был приговорен к трем годам за разглашение сведений, не подлежащих огласке, то есть за то, что я рассказал военкому о своей разведывательной странице в судьбе.

Из документов, которые мы «проштудировали» вместе с Козловым, меня больше всего поразил один. В постановлении на арест и обыск от 1 июня 1949 года говорится: «Будучи начальником учебной части „Сатурна“, в своих лекциях Козлов высказывал антисоветские суждения». Оказывается, и там советскому агенту под псевдонимом «Байкал-60» надо было вести пропаганду коммунистического образа жизни. Потрясающая логика!

— Отвезли меня в Казахстан, — продолжил рассказ Козлов, — где я провел оставшиеся полтора года заключения. Работал в основном на строительстве водохранилища.

Запоздалое признание

После освобождения Козлов вернулся в Александровск. Кем только не работал: и пожарным, и чернорабочим, и бетонщиком. При Хрущеве началась первая волна реабилитаций. Козлова заочно реабилитировал трибунал Московского военного округа, но справку прислали из КГБ такую, что три года пребывания в немецком тылу как бы выпали из биографии. Сколько ни бился Александр Иванович, так и не смог получить четких сведений о себе самом. И практически всю жизнь не имел никаких льгот, определенных государством для фронтовиков и репрессированных. О Козлове писали книги, снимали фильмы, а формально он везде значился просто бывшим военнопленным. Завистникам это даже дало повод распускать слухи, будто Козлов нанимает журналистов, сценаристов и писателей, чтобы они «внедряли в массы» легенду об агенте из «Сатурна».

Лишь в 1993 году в послевоенной судьбе Козлова начался долгожданный поворот. Работники собеса сумели добиться предоставления справки из Московского военного трибунала, где впервые официально была разъяснена суть юридической ошибки в отношении Александра Ивановича.

Не могу не привести выдержку из нее: «На ваш запрос сообщаем, что Козлов Александр Иванович, 1920 г. рождения, уроженец села Александровска, по постановлению особого совещания при МГБ СССР 25 октября 1950 года был обвинен в разглашении сведений, не подлежащих огласке (по ст. 121) и заключен в исправительно-трудовой лагерь на 3 года. Военным трибуналом Московского военного округа 30 декабря 1963 года упомянутое постановление по отношению к Козлову отменено, и дело за отсутствием состава преступления прекращено. По данному делу он полностью реабилитирован. Военный трибунал округа обратился к председателю Госбезопасности СССР с просьбой рассмотреть вопрос о представлении Козлова А. И. к награждению орденом. Возбуждая ходатайство, была высказана просьба — обратить внимание, что Козлов с июля 1943 года по апрель 1945 года по заданию органов безопасности находился в немецкой разведшколе, сначала преподавателем, а затем начальником учебной части. Используя свое служебное положение, перевербовал 7 немецких агентов, 6 из которых прибыли по паролю, данному Козловым, в органы Госбезопасности. Козловым проводилась также работа по отчислению немецких агентов, которые были наиболее преданы немецкому командованию. Возвратившись в июне 1945 года в Советский Союз, Козлов представил в органы Госбезопасности подробный отчет о деятельности разведчиком. Назвал 57 агентов и 29 человек официальных сотрудников школы. В дальнейшем, проживая в Ставропольском крае, оказывая помощь органам Госбезопасности, им было опознано 12 немецких агентов».

Эта справка во многом изменила жизнь Козлова. Он начал получать льготы, пришло официальное признание. А после упоминавшегося письма из ФСБ теперь сняты даже мельчайшие поводы для завистников и недоброжелателей упрекать его в чем-либо.Да вот только очень уж поздно восторжествовала справедливость. Не дожила до этого часа супруга ветерана Марфа Васильевна, делившая с ним все тяготы сложной судьбы. А у самого Александра Ивановича недавно случился инсульт — переживания таки дали о себе знать. Но несгибаемый ветеран не падает духом: много ходит пешком, все, что нужно делает по дому. И несмотря на то, что журналисты ему уже крепко поднадоели, несколько часов подряд давал мне интервью, надев «для солидности» парадный пиджак с орденами Красной звезды и Красного знамени, к которым был представлен еще во время войны, но получил через десятилетия после ее окончания. Правда, фотографироваться категорически отказался: разведчику не положено!

Есть у Александра Ивановича еще одна награда, которой он очень дорожит. После войны судьба свела его с Евгением Матвеевым. Известный актер и режиссер вручил разведчику набор золоченых медалей с вычеканенными профилями Рихарда Зорге, Абеля, Шульце-Бойзена. Матвеев сказал тогда, что в этой галерее героев-разведчиков не хватает медали, посвященной ему, Козлову. А позже написал Александру Ивановичу в письме: «Поверьте, очень хочется воплотить на экране сегодняшнего Козлова! Чтоб подстать такой глыбище, как шолоховско-бондарчуковский Соколов. В судьбу такого ветерана можно вместить всю Россию!».

К сожалению, Матвеев не успел осуществить свою мечту о фильме на основе судьбы Александра Ивановича Козлова.

На фото — кадры из кинодилогии «Путь в «Сатурн» и «Конец «Сатурна», актер Михаил Волков в роли Крамера, прототипом которого стал Александр Козлов.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня