Общество

Путин как историческая ошибка

России как части Восточной Европы нужны социал-демократы, а не центральноазиатская автократия

  
137

Политически, Россия начала XXI века — страна Центральной Азии. С этой точки зрения у нас больше общего с Казахстаном и Туркменией, чем с теми, кто стремится стать нормальными европейскими государствами. Один лидер, одна партия, один — с оговоркой о «многонациональности» — народ, от имени которого уже 10 лет выступают и лидер, и партия.

Да, после 1991 года Россия эволюционировала примерно в том же направлении, что и прочие европейские страны Восточного блока. Власть либерального правительства ограничивали левые движения, представленные в парламенте. Доля «коммунистов», наследников КПСС (а большая часть восточноевропейских социал-демократических движений «выросли» из коммунистических партий) в Думе была достаточно велика, что позволяло депутатам проводить законы, смягчающие последствия либеральных реформ.

Было несколько моментов, когда «левые» едва не взяли власть — во время выборов президента 1996 года, и после кризиса 1998, когда ситуацию в экономике пригласили выправлять людей, близких к «левым». Левоцентристское правительство Примакова-Маслюкова вывело страну из кризиса. Одновременно с этим парламент добивался импичмента президента Бориса Ельцина.

В тот момент политическая сила, имевшая с некоторыми оговорками право считаться социал-демократами, потерпела поражение от либералов. Над Примаковым и Лужковым расправились в прямом эфире — силами СМИ, подконтрольными олигарху Борису Березовскому. Потом случилась известная история — сначала публике представили некого субъекта из Санкт-Петербурга, чуть позже его объявили «преемником», и, в итоге, этот человек подмял под себя всю власть в стране.

В это же время реформы шли и в других европейских странах, находившихся до 1990-го года под влиянием Советского Союза. С некоторыми оговорками все восточно-европейские государства развивались по схожему сценарию — приход к власти либералов, «шоковая терапия», реванш левых сил и некоторое послабление для народа, снова приход либералов и вновь левые, на этот раз молодые, реформированные, состоящие в Социнтерне и «Партии европейских социалистов». Идеологическая платформа последних — «государства благосостояния» или Welfare State.

В искажённом виде эта эволюция проходила и в некоторых странах, ранее входивших в состав СССР. Но на них влияет Россия, которая не выпускает из поля своих интересов бывших сателлитов. Поэтому в анализ новейшей политической истории Восточной Европы мы решили не включать бывшие республики Союза. Кроме того, из анализа выпали ГДР и некоторые осколки Югославии — впрочем, общая картина там примерно такая же.

Чехия

В Чехии социал-демократы — одна из двух влиятельнейших партий в стране. В отличие от большинства коллег по Восточному блоку, ČSSD не является правопреемницей коммунистов, и частично пережила советский период в изгнании.

Вторые по значимости — правоцентристы из «Гражданской демократической партии». Основная политическая борьба в Чехии идёт между этими двумя силами. В начале 90-х кресло премьер-министра и право формировать кабинет получили правые политики. Однако, уже в 1998 году на выборах победили левые. До 2006 года они назначали премьер-министров, на этом посту побывали 4 человека — Милош Земан, Владимир Шпидла, Станислав Гросс и Иржи Пароубек. В 2006 к власти вновь пришли правые, а на последних выборах, несмотря на большинство в парламенте, социал-демократы не смогли сформировать правительство.


Словакия

В этом осколке Чехословакии, в отличие от западного соседа, социал-демократический триумф состоялся относительно поздно. Полноценная партия «Курс» была создана только в 1999 году популярным левым политиком Робертом Фицо. Их нынешние основные конкуренты — правоцентристы из «Словацкого демократического и христианского союза» — оформились примерно в это же время. В начале 2000-х власть принадлежала последним.

В 2006 выборы выиграл «Курс», к тому времени расширивший состав за счёт включения нескольких мелких партий. В 2010 «Курс» вновь победил на выборах. Однако, ему не хватило депутатов для того, чтобы поставить своего премьер-министра. Сейчас правительство возглавляет представитель правоцентристской коалиции Ивета Радичова.

Сами словаки новейшую политическую историю описывают так:

«В начале 90-х к власти пришло откровенное ворьё. Собственно, у руля оказались те, кто добивался разделения Чехии и Словакии — они рассчитывали на то, что таким образом им удастся сохранить хотя бы часть власти, пожертвовав целостностью. Так и вышло. Страна при них не развивалась, народ жил бедно. В конце 90-х в ситуацию вмешались американцы. Они вложили много денег в праволиберальную партию, которая и победила на выборах.

Либералы начали проводить реформы, страна вступила в Евросоюз. При них жить стало лучше — наверное, потому, что хуже было некуда. Однако, народ был недоволен, потому что уровень жизни всё равно оставался достаточно низким, особенно у бюджетников. В 2004 году либералов сменили социал-демократы — им удалось объединить вокруг себя несколько мелких партий. Кто им дал денег — точно сказать сложно, но им помогают другие евросоциалистические партии".


Венгрия

Венгерские социал-демократы — частичные преемники коммунистической Социалистической Рабочей партии Венгрии. Коммунисты управляли страной с 1956 по 1989 год. Как считается, политики той эпохи до сих пор не потеряли влияния внутри Венгерской Социалистической партии. Однако, их не следует путать с маргинальным осколком коммунистической монополии — Рабочей партией.

Социал-демократы в Венгрии то приходят к власти, то вновь оказываются в оппозиции. На первых свободных выборах им удалось набрать всего 8,5% голосов избирателей. Однако, следующая кампания в 1994 году дала им абсолютное большинство (54%), и позволила формировать правительство. Но через 4 года левым опять пришлось уступить места, и до следующего выборного цикла заниматься «критикой режима».

Следующие 8 лет, с 2002 по 2010 год социал-демократы контролировали половину венгерского парламента и формировали правительство. И только в этом году они получили низкие проценты (19,3%) и уступили право-консервативной коалиции. Но социал-демократы по-прежнему остаются самой серьёзной оппозиционной силой страны.


Болгария

Болгарская социалистическая партия — тоже правопреемница коммунистической партии, правившей страной до распада Советского Союза. Первые же свободные выборы, состоявшиеся в 1991 году, партия проиграла. Успех пришёл к обновлённым коммунистам уже в 1995-м — им удалось получить большинство в парламенте и сформировать правительство.

Однако, популярности болгарским соцдемам хватило ненадолго — в конце 1996 года они проиграли президентские выборы кандидату от «Союза демократических сил». Следующие парламентские выборы принесли ещё более горькое поражение — даже вместе с союзниками по коалиции «Демократична левица» социал-демократы заняли каждое пятое кресло в парламенте.

В 2001 партия вновь проиграла. Реванш удалось взять в 2005 году — коалиция левых сил получила большинство и сформировала правительство. А в следующем году президентом также стал кандидат от левых — Георгий Пырванов. Полоса успехов продлилась до 2007 года — тогда социал-демократам удалось провести пятерых депутатов в Европарламент.

Последние по времени выборы левая «Коалиция за Болгарию» проиграла, получив худшие результаты за всю историю партии.


Польша

Идеям социал-демократии в Польше пришлось куда сложнее, чем в соседних странах. Движения подобной направленности несколько раз трансформировались, и у них не было действительно крупных успехов.

Первой оформившейся политической силой стал Демократический левый альянс. Он просуществовал с 1991 по 1999 год. Его основой стала Социал-Демократическая партия Польши, которая, в свою очередь, была наследницей коммунистов — Польской объединённой рабочей партии. В период с 1993 по 1997 году в союзе с лево-консервативной Народной партией социал-демократы формировали правительство республики. Но в 1997 левые проиграли либерально-консервативной «Солидарности».

Вернуться во власть социал-демократам удалось только в 2001 году, в союзе с другой социал-демократической, лейбористской партией. Им вновь пришлось пойти на альянс с Народной партией для формирования правительства. Популярность левых начала падать после коррупционного скандала, который назвали «аферой Рывина». Кинопродюсер Лев Рывин, которого считали другом тогдашнего премьер-министра Лешека Миллера был признан виновным в вымогательстве взятки за право участия в аукционе по продаже государственной телестанции.

В 2004 году было объявлено о формировании новой организации, Социал-демократической партии Польши. Однако, ребрендинг не спас репутации левых, и с тех пор на выборах они не получали более 12% голосов избирателей. Основными силами остаются две правые силы — консервативная «Закон и порядок» и либеральная «Гражданская платформа».


Сербия

Описывая политику в Сербии, стоит помнить о том, что во главе страны до октября 2000 года стоял Слободан Милошевич. Если объективно сравнивать этого президента с коллегами-современниками, его ближайший аналог, пожалуй, Александр Лукашенко с примесью Владимира Путина. Отметим, что Лукашенко, в отличие от Милошевича, не занимается войной с национальными меньшинствами, а Путина не бомбит авиация НАТО.

Так или иначе, после падения режима Милошевича на первых же выборах к власти пришла «Демократическая партия» — сербские социал-демократы. Страну возглавил Зоран Джинджич, глава этой организации. В 2003 году Джинджич был убит, и через некоторое время, в 2004 году, пост лидера страны — теперь уже президентский — занял Борис Тадич. Он является президентом страны по сей день.

Однако, на парламентском фронте у соцдемов успехи переменные — в 2000 году они получили почти 65% голосов, в 2003-м — 12%, в 2007-м — уже около 23%. В 2008-м блок «За Европейскую Сербию» взял около 40% голосов.


Хорватия

В Хорватии социал-демократы образовались из осколка коммунистической партии Югославии — после разрыва отношений с материнской партией экс-коммунисты образовали «Партию демократических перемен». Первые выборы 1990 года они проиграли, но прошли в парламент, где стали оппозиционной силой.

К власти социал-демократы пришли в 2000-м году. Они выиграли выборы, возглавив широкую коалицию левых и левоцентристских сил. До 2003 года правительство республики возглавлял ставленник коалиции премьер-министр Ивица Рачан. Однако, этого политика подвело здоровье — он ушёл в отставку, а две недели спустя скончался от последствий рака почки.

Следующие выборы — 2003 и 2007 года — социал-демократы проигрывали праволибералам из Хорватского демократического содружества.


Черногория

Демократическая партия социалистов Черногории, или ДПС — ведущая политическая сила в этой республике. ДПС — прямой наследник Союза коммунистов Черногории. Это в полном смысле партия власти — с 1990 года она постоянно имеет большинство в парламенте (от 38 до 66 процентов). В 2006 году Черногория получила независимость, и с тех пор её возглавляет президент-соцдем Филип Вуянович. Премьер-министр страны и одновременно глава ДПС — Мило Джуканович.


Словения

После получения независимости от Югославии к власти в Словении надолго пришли местные либерал-демократы. В отличие от российских коллег, словацкие политики оправдали своё название — проводили реформы, направленные на демократизацию страны и наведение порядка в экономике. Страна вступила в Евросоюз и в НАТО.

Однако, в 2004 году либерал-демократы потерпели на выборах сокрушительное поражение от Демократической партии. Внутри организации произошёл раскол, часть популярных фигур правящей партии перешли в стан социал-демократов. Однако, последние пришли к власти относительно недавно — им удалось взять большинство на выборах 2008 года. Нынешний министр Словении Борут Пахор — член партии «Социал-Демократы».


Румыния

Власть левых в Румынии можно описать как «ночной кошмар российских либералов 90-х». Изначально страной правила демократическая часть «Фронта национального спасения». В 1994 году к фронту, преобразованному в Партию социальной демократии, присоединились союзники из стана экстремистов — правоконсервативные Партия народного единства и Партия Великой Румынии, а также левая Социалистическая партия труда. Как говорили в это время несколько восточнее, «к власти пришли красно-коричневые». Президентом с 1990 года был Ион Илиеску.

Но уже в 1996 экстремистам пришлось уступить власть многопартийной демократической коалиции, что в очередной раз подтвердило тезис — парламентская демократия может переварить любых радикалов. В 2000-м году социал-демократы вновь получили большинство в парламенте и опять сделали Иона Илиеску президентом. Он занимал этот пост до 2004 года.

С 2004 года социал-демократы стали оппозицией. К власти пришли правоцентристы, им удалось выиграть и пост президента республики — им стал Траян Бэсеску, который занимает это кресло и по сей день.

Стоит отметить, что деление «правый-левый» в Румынии весьма условное, что, впрочем, можно сказать и о России. Во всех представленных политических течениях сильны националистические настроения: это выражается в антиболгарских выступлениях и стремлении присоединить Молдавию.


Россия

Основной курс режима все 10 «путинских» лет оставался праволиберальным — «приватизация прибылей, национализация убытков». Силы левых постоянно дробились Кремлём — снижалось влияние КПРФ и других оппозиционных организаций. Сам бренд «социал-демократы» какое-то время контролировали люди, далёкие от идей этого движения — по некоторым данным, они просто «купили пустышку» — партию, имеющую государственную регистрацию.

Остатки «Социал-демократической партии России» Кремль слил в «Справедливую Россию». К слову, многие эсеры считают себя социал-демократами. На правах наблюдателя эта партия включена в «Социнтерн» и добивается полноправного членства. Её соседи по списку наблюдателей — «Палестинская национальная инициатива», «Партия демократического общества» Турции, «Патриотический фронт за прогресс» и «Движение за освобождение центральноафриканского народа» Центральноафриканской республики.

Социал-демократическое движение в России пытался развивать первый и последний президент СССР Михаил Горбачёв. Однако, последние новости о попытках реанимации этого направления политики относятся к позапрошлому году.

В горбачёвский «Союз социал-демократов» вступил и один из отцов-основателей партии «Яблоко» Вячеслав Игрунов. Он занимает пост заместителя председателя движения. Впрочем, на вопросы корреспондента «СП» о перспективах социал-демократии он отвечал с явным разочарованием. Политик отметил, что проблема сильной партии в России — наличие харизматического лидера. Вопрос идеологии вторичен.

Директор Центра новой социологии «Феникс» Александр Тарасов и вовсе считает идею социал-демократии в России несостоятельной:

«Там, где социал-демократы (бывшие правившие коммунисты, «перестроившиеся») в Восточной Европе приходили к власти — это было «нормальной реакцией населения» на неолиберальные реформы, проводившиеся по принципу более или менее шоковой терапии.

Но, как известно, сами социал-демократы, оказавшись у власти, продолжали неолиберальные реформы (в значительной степени из-за зависимости от МВФ, Мирового банка и ЕБРР) — и вскоре теряли власть. В результате сформировалась система «качелей» — когда на выборах социал-демократы сменяли правых, правые — социал-демократов, и те, и другие поочередно вызывали неприязнь населения, но в экономическом плане ничего не менялось.

Но это происходило не везде. Например, чем выше был уровень национализма, тем меньше у социал-демократов было шансов прийти к власти — пусть даже ненадолго.

Но самое главное — эта схема не распространима на Россию. То, что российские социал-демократы не приходили к власти, объясняется вовсе не тем, что их «тщательно дискредитировали». У нас нет нормальных социал-демократов — и уже поэтому на них нельзя накладывать восточноевропейскую схему.

Да и сама сложившаяся политическая система — «управляемая», а затем «суверенная» демократия — не предусматривает прихода социал-демократов к власти. И последнее — наши псевдосоциал-демократы не имеют массовой базы, и взять её неоткуда".


Действительно, с социал-демократами в России напряжёнка. Хотя есть политики, которые не прочь прямо сейчас встать под знамёна этой идеи. Сейчас со многими допущениями и натяжками в стан «социал-демократов» можно зачислить часть КПРФ, часть «справороссов» и даже некоторых членов «Единой России» — вопреки названию, в партии власти состоят люди самых разных взглядов.

Определённые симпатии к идее социал-демократии в своё время испытывали и внесистемные политики. Так, в 2005 году на сайте ныне запрещённой организации НБП появилась статья «радикальная социал-демократическая партия». Автор статьи, на тот момент — лидер московского отделения партии Сергей Смирнов утверждал, что «на сегодняшний день НБП — наследница РСДРП (б)».

В данный момент Сергей Смирнов — скорее, сторонник антифашистов. В частности, он поддерживал борьбу за Химкинский лес и добивался освобождения Максима Солопова и Алексея Гаскарова. Идеи «радикальной социал-демократии» он по-прежнему считает актуальными.

«СП»: — Почему у России не было «левого поворота»?

— Россия в большей степени ориентирована не на Европу, а на американскую и латиноамериканскую модели.

«СП»: — Чистый либерализм?

— Я бы назвал это скорее «оголтелым консерватизмом». Причём этот консерватизм привнесли в экономику либералы. Начали с патернализма, закончили консерватизмом. Настоящий либерализм был бы как раз в рамках европейской традиции, но у нас и его не было.

«СП»: — С кем сейчас в России может ассоциироваться социал-демократия?

— Только один человек, который, к сожалению, всем ненавистен — Михаил Горбачёв. Другого человека нет. За 15 лет у социал-демократов не появилось ни одной заметной фигуры. Были смешные союзы со смешными людьми, которые приходили и уходили.

На самом деле сейчас и в Европе «социал-демократ» — это ругательство, что, наверное, не совсем правильно. Произошло это из-за практики соглашательств с буржуазными правительствами. Но нам этот огромный путь ещё предстоит пройти.

«СП»: — Если сделать допущение, что к власти вместо Путина пришли Примаков-Лужков. Их можно было бы назвать социал-демократами?

— Да, но вряд ли европейского типа. Но это были люди, наиболее близкие к умеренно-левой модели развития. В лице Лужкова и Примакова образца начала 90-х мы потеряли единственный шанс на социал-демократию. Примаков сейчас де-факто вышел из политики, а Лужков, когда его амбициозные планы рухнули, превратился из в целом прогрессивного деятеля в символ коррупции.

Поясню, что значит термин «социал-демократ» на Западе: это человек обеспеченный, но согласный с тем, что часть его доходов будет разделена между гражданами. Именно социал-демократия создала в Европе общество благоденствия.

В 90-е годы Лужков занимался перераспределением сверхдоходов. Так должны были делать все мэры, но делал это только Лужков. А потом его система начала обогащаться — а чего ему ещё оставалось?

Из нынешних ярких людей, которые могли бы стать олицетворением социал-демократии, я бы назвал известного по «химкинскому делу» Максима Солопова. Именно такой и должна быть в России социал-демократия.

«СП»: — Левая идея без радикализма?

— Именно так. Чем ещё хороша социал-демократия — она отпугивает разных левых фриков, которых очень много в оппозиционных движениях. Все сектанты сразу на них обрушиваются с критикой, дистанцируются.

«СП»: — Что касается старой статьи про национал-большевиков — вы этого хотели или это соответствовало действительности?

— С одной стороны это было желание, с другой стороны — в НБП были люди, которые действительно могли вписаться в эту модель. Добиться представительства в парламенте — в конце концов, и меньшевики, и большевики в своё время сидели в Думе. Я не говорю про эсеров — партия, убившая десяток министров и губернаторов, заседала в парламенте.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Александр Храмчихин

Политолог, военный аналитик

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня