Общество

Должникам по ЖКХ ребёнок не положен

Ювенальная юстиция пришла в Москву: детей забирают в приюты «превентивно»

  
319

В столичном районе Теплый стан Юго-Западного округа органы опеки 26 октября изъяли у матери-одиночки 9-летнюю дочь. Соцработники пришли в школу и забрали ребенка после занятий; по утверждению матери девочки, ее не поставили в известность, и искать дочь ей пришлось самостоятельно. Последовала двухнедельная «передержка» ребенка в больнице.

Сейчас Сабина Гришина находится в социальном приюте «Зюзино» — он принимает и детей из района «Теплый стан». А ее мать Юлия надеется на то, что опека оставит дочь с ней: способов повлиять на ситуацию у нее не осталось.

Это далеко не первый пример работающей «ювенальной юстиции» в Москве, а в некоторых других регионах России кампания по «отбиранию» детей идет полным ходом. Для того, чтобы понять, кто входит в «группу риска» с точки зрения органов опеки и чьих детей, соответственно, могут сегодня или завтра изъять из семьи, стоит детально рассмотреть ситуацию Юлии и Сабины Гришиных.

Нервы или алкоголь?

— Вся эта история началась весной этого года, когда я после нервного срыва ненадолго легла в психиатрическую больницу, — рассказывает «СП» Юлия Гришина. — Я тогда совершенно не знала, что за этим последует проверка меня на неблагополучие. По словам Юлии, на учет в ПНД её не ставили — но, оказывается, через полгода после лечения пациентка должна была пройти обследование. «Когда я не явилась, они дали бумагу в милицию, — рассказала Гришина. — На основании этой бумаги и отобрали Сабину».

Это произошло 26 октября. Юлия пришла за девочкой в школу № 1657, где ей сказали, что третьеклассница Сабина вместе с соцработниками ожидает ее в муниципалитете, в кабинете 12. «Поехала туда, — рассказывает Гришина-старшая — и мне заявили, что Сабина на самом деле отобрана сотрудниками ОВД, находится в больнице и мне запрещено общение с ребенком».

Сейчас Сабина ожидает решения своей судьбы в приюте Зюзино, где мама видится с ней по вторникам, средам, четвергам и субботам. 25 ноября вопрос о том, останется ли Сабина с мамой, будет решаться опекунским советом района в присутствии Юлии. «Все документы, подтверждающие, что я здорова и у нас всё в порядке, я им уже предоставила», — утверждает Гришина.

По словам Юлии, есть три момента, из-за которых соцработники обратили на них с дочерью особое внимание. Во-первых, они — неполная семья. Во-вторых, Юлия — маляр, работающий по частным заказам на ремонтах квартир; деньги у них с Сабиной, таким образом, есть, но формально Гришина безработная.

И самое серьезное — долг перед районным ЕИРЦ по коммунальным услугам. «Действительно, у меня есть задолженность по квартплате, — признает Юлия. — Около 100 тысяч рублей, с 2006 года. Я все время понемногу платила — но вот, накопился такой долг». В мировом суде, однако, эту задолженность уже «утрясли» с представителем ЕИРЦ, — утверждает она. «Мне была назначена рассрочка по этим платежам, долг раскидали на некоторый период. Я с тех пор исправно выплачиваю».

В школе № 1657 обозревателю «СП» подтвердили, что Сабину Гришину действительно забрали из их школы, но от дальнейших комментариев отказались. Зато с изданием согласилась побеседовать глава опекунского совета района «Теплый стан» Надежда Зеленская, непосредственно знакомая с ситуацией со стороны социальных служб:

«СП»: — Расскажите о ситуации с Гришиными, как она видится органам опеки?

— Ситуация, прямо скажем, двойственная. И мама неблагополучная. Она стоит на учете в милиции уже в течение нескольких лет. Работа с ней проводилась со всех сторон — но, к сожалению, периодически она впадает в состояние запоя. Ребенок неоднократно находился у соседей в этом же доме — что и понятно, когда мама находится в таком состоянии. Периодически из-за этого Сабина не посещала школу. В общем, компрометирующего материала на Юлию предостаточно.

«СП»: — Вы подтверждаете, что сотрудники опеки изъяли девочку прямо из школы?

— Сабину изъяли по предписанию ОВД — в данном случае, подчеркну, это была не наша инициатива. Был документ, согласно которому ситуация в семье предположительно представляла угрозу жизни и здоровью ребенка. Сейчас девочка находится в окружном приюте Зюзино.

«СП»: — Каковы перспективы решения проблемы?

— Этот вопрос как раз будет решаться на заседании опекунского совета, и пока речь не идет о лишении Юлии Гришиной родительских прав. Пока речи об этом, повторю, не идет. Хотя, конечно, члены совета могут выступать с самыми разными предложениями. Но, в принципе, мы считаем, что с мамой еще вполне можно дальше работать. И будем работать.

«СП»: — Однако в ожидании решения девочка жила не дома, а в приюте. Органы опеки действительно имеют право вот так просто изымать детей?

— Дело в том, что когда имеются документы об угрозе жизни и здоровью ребенка, исходящей из обстановки в семье — мы имеем право изъять ребенка из семьи, где бы он ни находился. В том числе и из школы. А в данном случае речь шла о предписании органов внутренних дел, не нашем решении. И все основания для изъятия, как я уже отметила, у нас имелись.

Странный счет

«Эта ситуация очень напоминает другую, которой я также давно занимаюсь», — рассказала «СП» Анна, блогер, пишущий в Живом Журнале под ником ann_eg. В беседе с обозревателем издания Анна провела параллели между делом Юлии и Сабины Гришиных и скандалом вокруг семьи Кузнецовых. 2 ноября органы опеки без предъявления каких-либо документов изъяли у Нины Кузнецовой пятерых детей, возрастом от 3 до 12 лет. Аргументами социальных служб было — нет ремонта, неубрано, неглаженое белье, в холодильнике пусто, рассказывала Анна. Кроме того, налицо была и всё та же задолженность по коммунальным услугам. На сей раз почти на 200 тысяч рублей и накопленная за восемь лет — так утверждается в квитанциях ЕИРЦ.

Как утверждают люди, посещавшие дом Кузнецовых, ремонт в квартире проводился как раз в тот момент, когда соцработники пришли инспектировать ситуацию. Пустой холодильник объясняется, как комментировала сама Кузнецова, тем, что семья закупается продуктами каждый день и не делает запасов. Что же касается квартирных квитанций — сумма долга, по мнению независимых экспертов, может быть значительно завышена — сейчас ведутся разбирательства по этому поводу.

История с Кузнецовыми завершилась пока что благополучно — на заседании комиссии по делам несовершеннолетних детей решено было вернуть Нине. Кто именно виновен в неправомерном изъятии детей — выясняется. Даже ремонт в квартире Кузнецовой теперь помогают доделывать многочисленные сочувствующие.

Однако проблема, связанная с тем, что органы опеки порой «превентивно» отбирают детей у родителей, чье неблагополучие подтверждается такими фактами, как долги по оплате коммунальных услуг — с каждым месяцем нарастает, и уже сейчас тема «ювенальной юстиции» является одной из самых острых в российской социальной повестке дня.

Премия за неблагополучие

Актуальность темы объясняется тем, что уже известны несколько случаев, когда детей пытались отобрать у родителей под тем же, что и у Гришиной, предлогом «угрозы жизни и здоровью ребенка» — а на самом деле, как подозревают очень многие, с целью повлиять на родителей, вывести из игры целый ряд молодых оппозиционеров.

Самое известное дело из этого ряда — дело Пчелинцевых из Дзержинска Нижегородской области. 12 февраля 2010 года к Сергею Пчелинцеву и его жене Лидии Бузановой вломились сотрудники милиции и, заявив, что действуют от инспекции по делам несовершеннолетних, без всяких законных оснований изъяли детей. В качестве доказательств угрозы жизни и здоровью детей было предъявлено следующее: вся семья была поселена администрацией в комнату в общежитии с плохими бытовыми условиями; старший сын, 3,5 лет, ел пельмени, а не суп с мясом и фрукты; младшая дочь, 6 месяцев, ела рисовую кашку на молоке, а не специализированную смесь для питания детей. Кроме того, дети спали на обычных диванах, а не на специализированных детских кроватках, и их родители имели по 3, а не по 5 комплектов белья на каждого ребенка.

Если то, что рассказывают Пчелинцевы — правда, то такие претензии можно применить к большинству небогатых российских семей с маленькими детьми. А то, что выбрали именно эту семью, объясняется, по мнению многих правозащитников, просто: Пчелинцевы активно участвуют в левом, протестном движении Дзержинска, организуют ячейки комсомола и так далее. «Конечно, это было сделано, чтобы заставить нас замолчать», — говорил в беседе с «СП» сам Сергей — Я участвовал в организации комсомольских летних лагерей, в кампании против незаконных поборов со студентов, в борьбе против увольнения рабочих с «ГАЗа», в пикетах солидарности с трудящимися «АвтоВАЗа», в ряде других общественных кампаний". В декабре 2009 года ему угрожали неприятностями с семьей.

В других случаях некоторые работники опеки руководствуются и корыстными мотивами — так говорят между собой родители. Скажем, в группу риска, как рассказала «СП» Алина Б., мама ребенка с тяжелым врожденным поражением мозга, входят почти все семьи с «непростыми» детьми. «Ко мне как-то наведывалась инспекция из органов опеки, — говорит Алина. — То есть в квартиру к нам никто не заходил, ни со мной, ни с мужем не разговаривали, ребенка не видели, но зато опросили соседей сверху и снизу — хотя они нас редко видят». Алина предполагает, что соцработники действовали по «сигналу», который поступил от кого-то из соседей.

Между тем, продолжает она, в случаях с детьми-инвалидами районные власти могут быть заинтересованы в изъятии детей. Дело в том, что часто дети, не имеющие перспектив стать дееспособными, по закону владеют долей в принадлежащей семье недвижимости. Поэтому опека государства или назначенных государством граждан над такими детьми передает в управление им немалые денежные средства.

Так это или нет — но, имея такие правдоподобные версии по поводу причин активной работы органов опеки, многие начинают бояться социальных работников. И верят слухам о том, что, например, в Перми «ювенальщики» нанимают студентов с тем, чтобы те ходили по квартирам и выявляли неблагополучные семьи. При этом за выявленные семьи им платят, а за «ложные вызовы» — нет…


Отметим: сами представители органов опеки, а также работники милиции, занимающиеся несовершеннолетними, могут привести множество примеров, когда практика превентивного изъятия ребенка из неблагополучной семьи — безусловно меньшее зло по сравнению с ожиданием решения суда. Например, как рассказывали обозревателю «СП» инспекторы ОПДН одного из московских ОВД, типичная ситуация, которых в каждом районе десятки, такова: мать, подверженная вредным привычкам и брошенная отцом ребенка (детей), находит нового мужа — «выпускника» исправительных заведений. После чего жизнь детей, и без того не слишком веселая, превращается в ад с избиениями, изнасилованиями и тому подобной уголовщиной. Как правило, на таких детей обращают внимание в школе, когда они являются туда со следами побоев.

В подобных случаях немедленно изымать детей из подобных «семей» просто необходимо — вряд ли кто-то может это оспорить. Но трагизм нынешней ситуации в том, что никто из родителей не может быть уверен, что завтра — по недоразумению, чьему-то государственному или частному заказу — не придут в школу за его детьми. Потому что в органах опеки работают очень разные люди. А на закон в нынешней России надежда небольшая.

Фото: Владимир Смирнов photosight.ru

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Алексей Кротов

Почетный строитель города Москвы, член Союза архитекторов России

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня