Общество

«Контра» с портфелями

Документы свидетельствуют: в 1930-е годы в СССР действовали нелегальные общества, созданные школьниками

  
40

В отчётах тех лет эти организации названы «контрреволюционными». Но были ли они такими в действительности?

Из докладной записки инспектора Управления начальных и средних школ Наркомпроса Алексейкина от 2 ноября 1935 года под грифом «совершенно секретно» в адрес наркома просвещения Бубнова и заведующей Мосгороно Дубровиной (здесь и далее в цитатах стилистика, орфография и пунктуация оригинала сохранены): «Установлено, что в средней школе № 4 Сталинского района г. Москвы 26 октября с.г. группой учеников 4 „в“ класса в количестве 6 человек: Блинникова, Клочковского, Рыбина, Ситникова, Маркелова, Зинченко производилась стрельба из рогатки в портрет т. Кагановича. Организатором этого антисоветского действия был ученик Маркелов — сын члена ВКП (б), работающего членом правления Общества потребителей».

Случившееся было настоящим ЧП, проверка началась немедленно. Члены комиссии квалифицировали происшествие в школе, как антисоветское проявление. В ГУЛАГ, правда, никто не попал, но серьёзные неприятности учителя и родители всё же получили…

Бывали случаи и посерьёзнее. В 1932 году в Москве было разоблачено несколько нелегальных организаций, созданных школьниками! Как следует из отчета Мосгороно, переданного в 1932 году в Моссовет, в городе действовало несколько «…антисоветских организаций школьников». Детские нелегальные сообщества назывались «Общество черного полумесяца», «Либерально-демократический союз» и «Общество забастовок и прокламаций». Состоявшие в группировках школьники, подчеркивалось в отчёте, совершали «контрреволюционные вылазки», преследовали и избивали пионеров-активистов и даже учителей.

В 1937 году в нескольких столичных школах был выявлен ещё ряд «антисоветских групп». В документах к отчету МГК ВКП (б) за названный год говорилось, что в школах действовали «нелегальные» организации под названиями «Белая пуговица» (школа № 610), «Золотой зуб» (школа № 313), а в школе № 232 Дзержинского района столицы в 1936—1937 годах существовал «подпольный» литературный кружок, созданный учащимися 9 и 10 классов. Подростки читали друг другу «контрреволюционные и классово чуждые» стихи и рассказы.

В образцовой средней школе имени Радищева выявили «подпольную» группу школьников, объединившихся в организацию «11 чертей». Дети обсуждали вопросы, касающиеся трудностей жизни в СССР, говорили о несправедливой политике правительства.

«А мы придем с тыла…»

Настоящего диверсанта разоблачила пионервожатая московской школы № 12. Девушка отправила в райком партии письмо о настораживающем положении в учебном заведении. Проверяющие по результатам посещения учебного заведения сообщали в донесении следующее: «Большая группа ребят ежедневно приходила в школу мертвецки пьяной. Среди них были ребята 12−13 лет, которых приходилось откачивать… В течение 4 часов мы беседовали с мальчиком 12 лет, Сорокиным, который развернул перед нами чёткую программу контрреволюции. Эта программа была настолько чётко сформулирована, что не верилось, что она развита 12-летним мальчиком. Сорокин нам сказал: «Вас ведь скоро не будет».

— А куда мы денемся?

— Вы сейчас свяжетесь на Востоке (очевидно, имелся в виду конфликт с Японией -авт.), а мы придем с тыла.

— А кто такие «мы»?

Ответа не последовало, но ясно, что мальчик повторил услышанное от взрослых. Мать Сорокина — домохозяйка, отец — рабочий с завода «Серп и молот».

А в другой школе обнаружили «Организацию изобретателей», которая занималась изготовлением взрывчатых веществ. Характер группы, как отмечалось в материалах партийных органов, был политизированный.

Директор московской школы № 119 в письме Сталину и Косареву в августе 1937 года сообщал: «В отношении окончивших в 1937 году 10-е классы у меня сложилось мнение, что 90 процентов из них — это не наша молодежь, это будет доказано жизнью». Директор, участник Октябрьской революции, перечислил «грехи» своих бывших учеников и приложил к письму список их фамилий и адресов.

Допускали антисоветские проявления не только московские школьники. Примером тому — докладная записка уполномоченному КПК при ЦК ВКП (б) Френку, датированная февралем 1937 года о происшествии в одной из школ в Мордовской АССР: «…на уроках учителя Панкова, члена ВКП (б), были допущены прямые антисоветские выступления некоторых учеников. Например, на вопрос: «Почему война против СССР станет самой опасной для буржуазии войной?» учащийся Борисов ответил: «Когда буржуазия пойдет на СССР, то у нас сразу восстанет кулачество, которое привлечет на свою сторону колхозников и они вместе выступят против Советской власти». Его поддержали другие ученики — комсомольцы Андреев и Бечкин. Учитель Панков, вместо того, чтобы разоблачить контрреволюционную сущность таких высказываний, принялся вести дискуссию с учениками и задал такой вопрос: «Чем вы руководствовались при своём ответе?». Ученик ответил: «В деревне положение плохое. Вот вы поезжайте в деревню, поговорите с крестьянами и узнаете, как они живут. Только оденьтесь похуже, чтобы всё узнать».

— Школы того периода, конечно же, ярчайший показатель жизни страны, — считает московский историк, исследователь советского периода Татьяна Дмитриева. — Работать школьным учителем в те годы было не только сложно, но и опасно. Определённые инстанции регулярно сообщали начальству о происшествиях в школах и разговорах учащихся. А дискуссии, подобные той, что была в Мордовской АССР, не являлись редкостью на уроках. Школьники по наивности, а иногда просто желая побахвалиться, говорили такое, что педагоги хватались за головы! А потерять ее в те годы было очень легко! Партия рассматривала школу не только как звено образования, но и политического воспитания. При внешнем благополучии в советских школах существовали две жизни: одна — показная, другая — неоднозначная, местами просто ужасная.

Придуманный мир

В уральском городке Шадринске, как отмечалось в одном из донесений в мае 1933 года, «…двое школьниц, дочь подкулачника Аня Пирогова, 13 лет и дочь бывшего офицера Галя Дивцова организовали „Общество борьбы за равенство и правду“. У них был единственный лозунг: „Не верить в победы социализма, а бороться за веру и правду“. Школьницы вербовали в свое общество местных ребятишек … и писали контрреволюционные листовки». А в одной из школ Магнитогорска была создана «шайка», которая «терроризировала школьников и учителей, вела конттреволюционные разговоры».

— Дети слышали разговоры взрослых о нелёгкой жизни, да и сами видели жизненные реалии, — продолжает Татьяна Дмитриева. — Разумеется, они реагировали на происходящее более непосредственно, нежели осторожное старшее поколение. Некоторые ребятишки просто не осознавали возможные последствия своих слов. Но некоторые всё понимали и старались противостоять окружающей несправедливости. К тому же бюрократизм окончательно вытеснил романтизм пионерии первых лет советской власти. Вожатые превратились в послушных исполнителей директив начальства и не пользовались авторитетом у школьников. Их пугала инициатива снизу и любое творческое проявление, они работали исключительно по плану, по инструкции. Хотя внешне всё выглядело замечательно. Пионеры и комсомольцы составляли, опять же по инструкции, приветственные письма партийным руководителям: «Дорогой дедушка Калинин! Разрешите сообщить вам о наших достижениях…» Но дети видели фальш, поэтому придумывали собственный мир, в котором им хотелось жить. Этот мир был, по их мнению, более справедлив… Примером тому — разоблачённый в Киеве «Союз мыслящей интеллигенции», состоявший из 15-летних подростков. Они считали, что «…сегодня пионерская организация стала слишком массовой и по-настоящему никого не воспитывает, из неё выходят одни хулиганы. Вместо пионерской и комсомольской организации надо создать новую полувоенную организацию». На одном из собраний «союза» некоторые его члены, как следует из протоколов НКВД, «…подняли вопрос, почему так часто везде и всюду, в докладах и в газетах вспоминают т. Сталина». У «контриков» был план работы: изучение философии, истории большевиков, трудов Белинского и ортодоксального марксистского литературоведа Фриче.

В Донецкой области накрыли группу молодых людей, полагавших, что «партия ведёт страну не по ленинскому курсу». Они даже составили манифест, в котором объявляли коллективизацию преступлением, протестовали против заявлений пропаганды об улучшении материального положения трудящихся и объявляли Сталина виновным во всех бедах страны. Однако воззрения у состоявших в группе были явно прокоммунистические, поскольку они говорили: «Несчастны те, кто строит на своем горбу социализм, а счастливы будут лишь те, кто будет жить в коммунистическом обществе».

— Но не все детские нелегальные общества разделяли взгляды коммунистов, — говорит Татьяна Дмитриева. — Например, «Московский союз демократической молодежи», созданный в предвоенные годы 16-летним школьником, мечтал о парламентаризме. Похожая организация в Запорожье, называвшая себя технократической, также выступала за капиталистическое будущее СССР. Повлиять на ситуацию в стране такие объединения, конечно же, не могли, но пристальное внимание «энкавэдэшников» они привлекали.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

Семен Багдасаров

Политический деятель

Сергей Марков

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня