Общество

Инженеры без образования

Страна не готова к технологическом прорывам — их просто некому осуществлять

  
847

За последние годы из нашего обихода как-то совсем исчезло выражение «инженерная мысль». И это неудивительно. Россию уже давно не рассматривают, как страну, способную на технологические прорывы. В отчете Всемирного экономического форума за 2010 год мы оказалась на 77 месте в рейтинге технологических развитых стран, уступая африканской Гамбии. А ведь в советское время, находясь в научной изоляции, наши инженеры были «впереди планеты всей». Взять хотя бы космический челнок «Буран», в ходе проектирования которого были разработаны 400 глобальных научных открытий и изобретений. 1500000 инженеров сделали техническое чудо. К примеру, автоматическое управление полетом от старта до посадки, продемонстрированное «Бураном», до сих пор так и не реализовано в «Спейс Шаттл». Многие военные эксперты уверены, что единственный полет «Бурана» остановил гонку вооружений в космосе.

Теперь о всех достижениях инженерной и конструкторской мысли приходится только вспоминать. Цепная реакция, последовавшая за развалом промышленности и науки, привела к развалу в стране и инженерного образования. А это, без всякого преувеличения, является уже угрозой национальной безопасности. Без современных технологий, разработанных в национальных инженерных центрах, страна обречена на разруху.

Сегодня в России действуют 442 политехнических государственных и 113 негосударственных вузов. О том, каких специалистов они штампуют, можно судить по данным журнала «Инженерное образование».

В мае прошлого года в рамках проекта «Разработка и апробация системы мониторинга удовлетворенности работодателей качеством принимаемых выпускников высших учебных заведений» было проведено анкетирование об удовлетворенности качеством подготовки выпускников. В опросе приняли участие по 2 специалиста 10 крупнейших предприятий-работодателей г. Кирова в области машиностроения, связи и IT-технологий, биотехнологий и энергетики. В анкете представители работодателя должны были оценить качество подготовки выпускников по 7-бальной системе. Большинство оценок было поставлено в интервале 3 — 5 баллов.

Другими словами, на выходе мы получаем тысячи и тысячи псевдоинженеров.

Однако чиновники из ведомства Фурсенко уверены, что проблему политехнического образования можно решить бумаготворчеством и карательными мерами. Возможно, сверху, с высоты министерских доходов, виднее, но внизу, на уровне учителей и рядовых преподавателей ВУЗов ситуация с зарплатами доведена до такого абсурда, что, если быть честным, то после уроков нужно идти на паперть и просить милостыню. Тогда, как чиновники и их кумы-бизнесмены привозят детей в школы на джипах, с миллионными ценниками. Всё это вызывает массовый скрытый социальный протест педагогов и нежелание проводить в жизнь «реформы Фурсенко». Именно поэтому инструкции и прочие образовательные кодексы, выдуманные в минобразовании, вступают в противоречие с реальной жизнью.

«Если менеджер в крупном супермаркете зарабатывает больше инженера ЦАГИ или СибНИА, то вероятность появления новых „Буранов“ и сверхзвуковых самолетов ничтожно мала, — говорит директор Аккредитационного центра Ассоциации инженерного образования России, профессор Сергей Иванович Герасимов. — У нас не стало рождаться меньше талантливых детей. Но мало кто из них поступает на инженерные программы. К сожалению. Таков фундаментальный закон природы — закон сохранения».

По словам профессора Герасимова, «фактически, вопрос стоит о перераспределении интеллектуального ресурса нации (5−7% талантливых людей, определяющих технологическое будущее страны) по актуальным для государства направлениям. Те люди, которые сделали „Буран“, ТУ-144, доставили Гагарина в космос, когда учились в институтах, ничего об этих вещах не знали. Им преподали такие фундаментальные знания, которые позволили решить подобные задачи через десятки лет. Сегодня фундаментальных знаний недостаточно, и одна из главных задач вуза — научить человека учиться, самостоятельно добывать знания и реализовывать их на практике. Мало знать и уметь — важно каждодневно проявлять эти качества в жизни. Сегодня невозможно „научиться“ за пять лет на всю оставшуюся жизнь, потому что завтра и знания и технологии будут новые».

Но как добиться этого при нынешней системе образования, погрязшей в коррупции и непрофессионализме? Насколько мы отстали в подготовке инженерных кадров от других стран? На эти и другие вопросы «СП» попросила ответить доктора технических наук Сергея Ивановича Герасимова.

«СП»: — В чем принципиальная разница советской инженерной школы и сегодняшней? Давайте исходить из оценок недавнего прошлого. Итак, советский инженер — это:

выдержавший высокий конкурс на вступительных экзаменах (математика, физика, химия, сочинение);

прошедший полноценные летние практики на ведущих предприятиях своего региона;

проучившийся не менее 5 лет в лабораториях, оснащенных современным по тому времени, оборудованием;

получивший распределение на работу по специальности с приемлемой, по отношению к окружающим специалистам, зарплатой.

— Если прибавить к выделенным выше словам отрицательную приставку «не», то получим сегодняшнюю действительность.

Действенным стимулом устранения такой негативной приставки может стать только повышение престижа и заработной платы инженера в реальном секторе экономики.

И еще. Советский инженер действовал в условиях замкнутой самодостаточной экономической системы, а сегодня глобализация — не просто лозунг или декларация, это неоспоримый факт.

«СП»: — Не секрет, что преподаватели погрязли во взятках, не это ли причина образовательной катастрофы?

— Не думаю, что «причина образовательной катастрофы» кроется во взятках и что все поголовно преподаватели «погрязли во взятках». Безусловно, проблема существует. И бороться с ней обществу достаточно просто. Попросите объяснить количество дорогих иномарок, припаркованных на территории университетов, при средней зарплате доцента в 20 тыс. руб., а профессора — 30 тыс. руб. Всему этому есть определение — коррупция, и в цивилизованных странах с этим борется полиция.

«СП»: — Получается, мы в глубокой яме?

— Да, инженерное образование находится в состоянии глубокого системного кризиса. В ноябре-декабре 2010 года и в январе 2011 года мы провели ряд семинаров-тренингов для руководителей инженерных вузов ряда федеральных округов. Участникам было предложено выбрать оценки из следующего ряда: системный и глубокий кризис; критическое состояние; временное ухудшение (стагнация); удовлетворительное состояние; хорошее состояние; другое. Так вот, более половины экспертов оценили состояние инженерного дела как критическое или находящееся в глубоком системном кризисе. Считали, что инженерное дело в нашей стране находится в состоянии стагнации 27% экспертов. И только 15% признали его удовлетворительным. Кстати, не было ни одного участника тренинга, кто бы выбрал из предложенного ряда формулировку «хорошее».

Должны быть приняты системные меры не только в сфере высшего образования, но и в школе, бизнесе, экономике, политике. Реалии школьной образовательной программы таковы, что техника и технологии не являются приоритетами. В прошлые годы менее 30% школьников изъявили желание сдавать ЕГЭ по физике. Это означает, что остальные 70% учеников не видят своё будущее в системе техники и технологии! В структуре российского экспорта только 5% машин и оборудования (в 60−70-е годы этот показатель превышал 20%). Это ли не стыд? В Соединённых Штатах в 2009 году этот показатель был на уровне 34%, в Японии — 62-х, в Южной Корее — порядка 50-ти.

«СП»: — В чем разница между преподаванием на Западе и у нас?

— По формальному признаку — разницы никакой. Существуют лекции, лабораторные занятия, семинары. Но отсутствуют такие виды работ, как практические занятия, где студенты учатся решать задачи. Зачастую студенты тратят время не на творческую деятельность за столом в библиотеке, а сидят в Интернете и пытаются найти готовые решения заданных им курсовиков. И находят! Особенно это относится к заочникам. Сегодня у нас в стране модно иметь высшее образование. Говоря об инженерном образовании, не стоит путать два понятия — люди с дипломом инженера и настоящие инженеры. И вот здесь начинается наше отличие от Запада. В русском языке существует путаница со словом «инженер». Мы за одной партой в вузе готовим специалистов в области техники и технологии, которые будут заниматься проектированием (Engineering), изготовлением (Technology) и эксплуатацией различных машин и конструкций. И все это инженеры. Кто где себя сможет проявить… На Западе образовательные программы в области Engineering и Technology различны. Тем самым обеспечивается большая профилизация в подготовке специалиста. А уж инженером человек становится только после процедуры сертификации, причем не на всю жизнь, как в России, а только на 5−7 лет.

Сегодня правила игры не те, что были 50 лет назад. При трудоустройстве на ответственные должности в компании мирового уровня, совместные предприятия и инжиниринговые центры, российские инженеры не являются сильными конкурентами западным, поскольку не сертифицированы по международным стандартам и не зарегистрированы в международных регистрах. Это все чаще приводит к проблемам при привлечении инвестиций для развития производства и при участии в международных тендерах на получение заказов. В России очень мало образовательных программ, аккредитованных по международным стандартам, и это резко ограничивает конкурентоспособность российских технических вузов на мировом рынке образовательных услуг.

Таким образом, de jure, а во многих случаях и de facto, существует проблема несоответствия качества высшего профессионального образования в области техники и технологий, а также компетенций занятых на производстве инженеров требованиям международных стандартов.

«СП»: — Введена двухступенчатая система образования. Оправдана ли она? Или это дань западной моде?

— Перейдя на подготовку бакалавров и магистров, мы через некоторое время потеряем сертифицированных специалистов — инженеров, у кого в документах об образовании обозначена квалификация «инженер». Многие представители высшей школы и работодатели считают, что это чревато тяжелыми последствиями, как для промышленности, так и для сообщества конструкторов и технологов. Как эта проблема решается в технологически и технически развитых странах, таких, например, как Япония, США, Великобритания, где издавна инженерный корпус формируется на базе бакалавров и магистров? В первом приближении довольно просто. В каждой из этих стран существует система сертификации инженерных квалификаций. В России пока такой системы нет.

С другой стороны, растеряли мы еще не все. В 30−40 лучших российских вузах готовят неплохих специалистов. Но разгадать их главную «буржуинскую тайну» — как при достаточно скромных учебниках и соизмеримом с нами количестве контактных учебных часов, у них получаются «Мерседесы», а мы по-прежнему производим «Жигули», пока не удается.

«СП»: — Часто слышится мнение, что «даже Китай нас обогнал». Так ли это?

— Китай — он разный. Глядя на третий терминал Пекинского международного аэропорта и на здание Тайпей 101 (высота более 570 м) на Тайване, понимаешь, что называться китайским инженером не стыдно. Бог наградил нас огромной территорией с богатейшими ресурсами и тем самым ввел в искушение «почивать…». Чем раньше мы «проснемся», тем лучше будем жить. Однако велик риск и «не проснуться».

«СП»: — Как вы оцениваете действия лиц, от которых зависит качество инженерного образования.

— У нас крайне низка профессиональная квалификация людей, принимающих управленческие решения. Мы знаем, что надо сделать, чтобы стать доктором наук, профессором. А кто становится деканом, проректором, ректором, министром? Кто их учит грамотно управлять людьми, финансами, ресурсами, проектами?

«СП»: — Какие конкретно пути вы видите, чтобы изменить ситуацию?

— Во-первых, необходим Федеральный закон об инженерной деятельности. Подобные законы действуют во многих странах. Они регламентируют права и ответственность инженера-профессионала, ведение национального регистра таких специалистов, требования к процедурам сертификации инженерных квалификаций и т. д. Во-вторых, необходимо совершенствование законодательной базы, направленное на снижение бюрократизации в деятельности вузов и расширение академических свобод. В-третьих, подготовка новой генерации вузовского менеджмента, а также развитие национальной международно признанной системы общественно-профессиональной аккредитации образовательных программ и сертификации инженерных квалификаций. В-четвертых, привлечение работодателей и ученых РАН к процессу подготовки и переподготовки и переподготовки специалистов.

Фото: [buran.ru]

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Максим Шевченко

Журналист, член Совета "Левого фронта"

Вадим Кумин

Политический деятель, кандидат экономических наук

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня