Общество

Александр Антонов: Последний волк Тамбовщины-2

90 лет назад погиб руководитель крестьянского восстания, потрясшего советскую Россию

  
3473

24 июня 1922 года, в селе Нижний Шибряй Тамбовской губернии погиб вождь последнего крестьянского восстания в России — Александр Антонов. Мучимый приступами малярии, с высохшей от ранения правой рукой, Антонов вместе с братом Дмитрием опрокинул отряд из девяти милиционеров и чекистов, которые прибыли их арестовывать, но в перестрелке был убит. К тому времени восстание на Тамбовщине было жесточайшим образом подавлено. Достаточно сказать, что по приказу Тухачевского позиции антоновцев обстреливали из гаубиц снарядами с отравляющим газом иприт. Но кое-чего восставшие добились: большевики отменили по всей России продразверстку, обрекавщую крестьян на голодную смерть.

«Свободная пресса» уже писала, каким на самом деле был жизненный путь Александра Антонова. Сегодня мы расскажем о результатах уникального исследования по Антонову.

Историк и краевед Андрей Литовский в течение многих лет исследовал в архивах, выяснил, как сложились судьбы родственников и потомков Александра Антонова. Сегодня эти материалы впервые публикуются в печати.

— Практически во всех книгах об Александре Антонове написано, что дальнейшая судьба его родственников неизвестна, — говорит Андрей Литовский. — Мне захотелось узнать, что же с ними произошло, где сейчас его потомки. Начал я с поисков родственников по закрытым электронным базам данных — каким именно, говорить не буду, не имею права. Отыскивал людей с похожими фамилиями в Мейл.ру и Вконтакте. Постепенно информации собиралось все больше и больше.

Дочь Ева

Первой я нашел родную правнучку Антонова — Марию Горелик. Она мне и рассказала, что произошло с ее родной бабушкой — дочерью Александра Антонова Евой, которая родилась в 1922 году.

Когда восстание было уже подавлено и разгромлено, Антонов скрывался от чекистов в селе Нижний Шибряй. Там он познакомился с Натальей Катасоновой. Она от Антонова и родила девочку в декабре 1922 года, в тюрьме, когда сам Антонов был уже убит.

После того, как Антонова убили, Катасонову посадили на 4 или 8 лет — в разных источниках, даже официальных, указываются разные цифры. Я так понимаю, сначала ей дали один срок, а потом освободили условно-досрочно в 1927 году. Наталью не взяли в колхоз — в «Похозяйственной книге» тех лет так и записано, что она является женой бандита Антонова. Потом ее лишили избирательных прав и, в конце концов, выслали как неблагонадежную за пределы Тамбовской губернии — на Север, в Ухту.

Перед войной она перебралась в Москву, к своим родственникам. Кстати, девочку записали не на Антонова. Отчество ей дали родного брата Натальи Катасоновой — Федора Катасонова. Так дочка Антонова стала Евой Федоровной Катасоновой — я так понимаю, чтобы ей не мешало родство с «бандитом» Антоновым.

В Москве Ева закончила школу, и захотела поступить в педагогический институт, но не смогла. Началась война, всех забрали работать. Ева работала на заводе «Калибр» вместе с матерью. Потом завод эвакуировали в Челябинск. Там Ева познакомилась с одним из работников завода, Львом Марковичем Гореликом, у них родилось двое детей. Сама Ева стала, в итоге, учительницей, и умерла в 1971 году в Челябинске.

Сейчас в Челябинске проживает двое детей Евы и Льва Марковича — Борис и Георгий. Один из них судмедэксперт, он и сейчас работает в Челябинской области. Второй — инженер танковой техники. Установка «Штора», предназначенное для маскировки танков — изобретение коллектива конструкторов, в том числе Георгия Горелика.

Сестра Валентина

В ходе поисков мы вышли на потомков родных сестер Антонова. На старшую сестру — Валентину Степановну Антонову — я нашел справку о реабилитации. Ее судили в Тамбове в 1920 году и через некоторое время она скончалась в тюрьме.

Она не имели никакого отношения к эсерам. Когда в 1905 году в Тамбове стали увлекаться эсерами, ей было за 20 лет, она воспитывала годовалую дочку, и ей было не до революции. Ее мужа — Якова Иванченко — переводили то начальником одной железнодорожной станции Тамбовской губернии, то другой, то третьей. У них родились две дочки с разницей в два года. Дочки еще до революции успели закончить школу, а сама Валентина сблизилась — так получилось — с сестрой первой жены Антонова.

Антонов первым браком, осенью 1917 года, женился на Софье Васильевне Орловой. У Софьи была сестра Клавдия — сестра по второму отцу, секретарь Тамбовского уездного исполкома ВКП (б).

Иванченко (в 1915−17 годах, а до этого с мужем по разным станциям) жили в Тамбове, у Валентины после освобождения из каторги проживали и братья — Дмитрий и Александр. Они откармливались у сестры — в семье начальника станции было что покушать. Чтобы было легче прожить, Софья уговорила свою новую родственницу Валентину вступить в Компартию.

Валентина сначала была кандидатом, потом вступила в партию. Ее, когда казаки Мамонтова захватил Тамбов, даже выдали им как коммунистку. Но она успела сбежать, скрыться, и ее так и не нашли. А якобы рассказала о ней казакам женщина, которая впоследствии стала женой начальника уездного тамбовского ЧК.

Когда началась Первая мировая, Валентина закончила сестринские курсы, с год была на фронте. Потом в Тамбове организовали госпитали, она устроилась в один из госпиталей, и всю войну проработала медсестрой — до самой революции 1917 года.

А перед революцией заболела туберкулезом — заразилась в госпитале или на фронте. В январе 1920 года ее арестовали. Сотрудничать с чекистами она наотрез отказалась — ей предлагали пересылать брату-«бандиту» письма. Ее осудили за связь с Антоновым — в 1918 году она передавала лекарства и пальто своему брату. Лечения нормального в тюрьме не было, и 1 мая 1920 года она умерла в тюрьме.

Ее дочки остались с отцом. Поскольку обе были грамотные, читать-писать умели, старшую дочь отец пристроил работать на железную дорогу. Я видел документ с ее фото, когда она работала секретаршей в организации по снабжению железной дороги топливом. Она часто переходила с одной работы на другую, умела печатать на машинке.

Потом, когда Гражданская война закончилась, семья переехала в Саратов. Старшая дочь Тамара закончила Саратовской театральное училище, младшая тоже закончила это училище. Тамара стала актрисой, играла в разных городах в театре, в детском театре. Потом познакомилась с партийным функционером Владимиром Тимофеевым и вышла за него замуж. Кстати, сам Тимофеев происходил из дворянского рода.

Тамара выступала в театре до тех пор, пока муж ей это не запретил. Он уже дослужился до директора Ленинградского завода № 4 им. Калинина, был членом Совета при Наркомтяжпроме СССР, а жена — актриса. Ему было неудобно. Тимофеев ей в 30-х годах запретил играть и в театре, и кино. Муж часто бывал за границей. В конце концов, его посадили, и буквально на третий деть расстреляли.

Тамару осудили на восемь лет как жену врага народа. У них с Тимофеевым был маленький сын, Андрей. Он еще жив, и живет сейчас в Петербурге.

Тамара освободилась уже после войны. После отсидки пошла работать в кино на Ленфильм — на киностудии остались связи. Устроилась там, и сыграла около 40 второстепенных ролей в кино. Кроме того, она озвучивала мультфильмы, играла в спектаклях.

Ее единственного сына Андрея эвакуировали из блокадного Ленинграда, поскольку он был тогда маленьким ребенком. Он жил в детдоме. После войны он окончил сначала училище, потом институт. Сейчас он на пенсии — бодренький старичок 1928 года рождения. Я был у него — брал фотографии, удостоверение матери, копию паспорта деда.

Вторая сестра Галина тоже стала актрисой, но играла всю жизнь в областных театрах, в кино не снималась. Галина родила сына Кастуся от актера Иосифа Войцеховского, поляка. Потом вышла замуж за театрального режиссера Вадима Касьянова, который усыновил Кастуся. Сейчас Кастусь Вадимович Касьянов — внучатый племянник Антонова — живет в Воронеже. Он нам дал очень много фотографий, рассказал про семью.

Сестра Анна

Другая сестра Александра Антонова — Анна Степановна Антонова — была девка боевая. Она была вторым ребенком в семье, старше Антонова на два года. Когда в 1905 году в Тамбовской губернии началась революционная деятельность, она познакомилась с Константином Баженовым — одним из организаторов эсеровского движения в Кирсанове. Псевдоним у него был «Концертный» — его дали в тамбовском жандармском управлении. Константинов Баженовых было вообще-то два, второй — присяжный поверенный, и клички у них агентурные были разные.

Баженов — друг Анны Степановны — был из мещан. Они жили вместе, даже снимали квартиру. В одном донесении я читал, что Баженов указан как «иждивенец» Анны Степановны.

Баженова подозревали в экспроприациях, за ним, как обычно, гонялась полиция. Анна Антонова тоже попала в списки неблагонадежных — за ней установили наблюдение. Ее и задерживали, но ничего подозрительного первоначально не находили.

В 1908 году она уехала в Пензу — там у Антоновых жил родственник по отцу — Константин Лаврентьевич Антонов, 1891 года рождения (Анна была 1887 года). Он также сблизился с эсерами — был в эсеровской студенческой группе. Его тоже арестовали в 1909 году.

В Пензе эсеровская группа, куда вошла Антонова развернула активную работу. Они пытались восстановить эсеровскую организацию, которая была разгромлена за полгода до этого. Начали организовывать типографию, к ним приехали кураторы из Самары, по частям привозили части печатных станков.

Полиция получила сведения об этой деятельности в ноябре. А в начале 1909 года всю эту группу, порядка 20 человек, арестовали — в том числе, Анну. Анна с год была под арестом, потом ее освободили (под арестом до суда находилось всего пятеро эсеров, самых злостных). Всех участников осудили на разные сроки — кого приговорили к высылке, кого к тюремному заключению. Анна по какой-то причине осуждена не была — возможно, ей зачли год пребывания под стражей.

Анна вернулась в Тамбовскую область, жила в Кирсанове, в Тамбове. Во время Первой мировой уехала учиться в Петроград на сельскохозяйственные курсы. Вышла там замуж за агронома Владимира Полканова (также эсер, родом из Елатомского уезда Тамбовской губернии, кличка агентурного наблюдения «Казенный», с ним она встречалась после освобождения из тюрьмы уже 1911 году они проходят в сводках вместе), приехала с ним в Тамбов. В Тамбове, летом 1918, года у них родился сын. Полканова направили в Рассказово помощником агронома. А в январе 1920 года Анну арестовали за связь с Антоновым.

Снова был обыск, и снова ничего не нашли. Потом ее, по всей видимости, выслали за пределы Тамбовской области. Судя по письмам, какое-то время она жила в Анапе, потом уехала к родственникам мужа в Петроград. Мужа отправили куда-то поднимать целину, Анна с ним рассталась и второй раз вышла замуж в Питере за известного в то время советского финансиста Андреева.

В Питере у них была большая государственная квартира в три-четыре комнаты. Потом их уплотнили, а ее мужа-финансиста или репрессировали, или он умер. Думаю, раз Анна осталась жить в квартире — умер.

Она помогала всем своим племянникам. Кастусю из Воронежа она приходилась крестной, у нее жил, когда учился в Питере, Андрей Тимофеев. Анна Антонова пережила блокаду Ленинграда. Ее, кстати, больше никогда не дергали — ни по эсеровским, ни по другим делам. Вероятно, потому, что она дважды сменила фамилию, и затерялась. Анна умерла в 1947 году. Сейчас в Питере проживает ее внук — инженер Владимир Полканов.

Брат Дмитрий

По младшему брату Антонова, Дмитрию, информации вообще никакой не было, когда мы начали заниматься историей семьи. Неизвестен был даже точный год рождения. В метрических книгах удалось найти, что родился он в 1896 году в Кирсанове, нашли и его фотографию (до этого фотографии Дмитрия Антонова были неизвестны, как и фото его сестер).

Дмитрий отучился в приходском училище, жил с отцом в Инжавино. После смерти первой жены отец, Степан Антонов, переехал в Инжавино и женился там второй раз. Дмитрий был в то время маленький и жил вместе с отцом.

В 1916 году Дмитрия призвали в армию — с началом Первой мировой призывать стали в 20 лет. В армии он окончил фельдшерские курсы. Повоевал Дмитрий всего год, и в апреле 1917 года вернулся в Тамбов. При каких обстоятельствах это произошло — неизвестно: демобилизовался ли он, или бросил фронт, как тогда любили.

Дмитрия устроили в тамбовскую милицию, как и старшего брата. Он проработал милиционером целый год, до середины 1918-го. А когда началось восстание мобилизованных в Тамбове, эсеры под его марку арестовали большевицкую команду, Чисканова и Васильева (Борис Васильев (Голдберг), руководитель тамбовской партийной организации РСДРП (б), занимал кучу партийный должностей, в том числе был председателем укома и Тамбовского горкома; Чичканов Михаил в 1918−19 годы — председатель Тамбовского губисполкома), а часть милиции перешла на сторону восставших. И Дмитрий Антонов, даже не сам, а по приказу вышестоящего начальника, стал выполнять распоряжения бунтовщиков. А когда восстание было подавлено — сбежал.

Длительное время Дмитрий скрывался. Старший брат, Александр Антонов, был очень этим недоволен. Он посчитал, что Дмитрий своим участием в антибольшевистском восстании поставит всю семью под удар, в том числе его — начальника Кирсановской уездной милиции. Тем не менее, члены семьи Дмитрию помогали скрываться как родственнику.

Брат Модест

В одном из допросов Валентины в ЧК в 1918 году она рассказала, что передавала продукты для своей мачехи и двух малолетних братьев. Стали копаться, и оказалась, что мать Антонова, Александра, умерла в 1907 году, а отец в том же году женился второй раз. В итоге, мы нашли еще одного младшего брата, 1911 года рождения — Модеста Степановича Антонова. Правда, больше данных о нем не найдено. Возможно, именно у Модеста Антонова сохранился семейный архив.

Отец Степан Антонов

Отец у Антоновых был военный. В Москве — похоже, после того, как вышел в отставку — он женился на московской мещанке Наталье Ивановне Соколовой. В метрической записи о рождении дочери он называется отставным старшим унтер-офицером, а потом, в метрике о рождении Дмитрия — отставным фельдфебелем.

Дело в том, что в те годы прошла военная реформа. После нее были уже не рекрутские наборы, как раньше, а призыв в армию. А после службы военные находились в запасе. Получается, Степан Антонов закончил службу в конце 1870-х годов, в Москве, там остался, женился, некоторое время прожил в Москве, жена родила ему троих детей (а возможно и больше, тогда смертность была большая). А в начале 1890-х в стране начался голод, просто-напросто в Москве повысились цены на все продукты питания. Естественно, на пенсию отставного фельдфебеля особо не проживешь, и Антоновы поехали поближе к земле, в город Кирсанов.

Кирсанов — не родной город. Степан Антонов был мещанином Тамбова. В Кирсанове поехали потому, что там жила его сестра — было к кому уехать. К тому же, в Кирсанове Антоновы открыли слесарную мастерскую, ателье по пошиву одежды. Занимались потихонечку, одевали-обували детей.

Умер Степан Гаврилович Антонов около 1919 года. Я читал в воспоминаниях чекистов, что его тоже допрашивали по делу Антонова-сына, но сведений о его аресте нет.

Первая жена Софья

В 1917 году Антонов женился на Софье Васильевне Орловой. Она же — Софья Алексеевна Боголюбская (по отчиму). Вместе с мужем они проживали в Кирсанове, а после ареста она несколько раз переселялась. Жила и в Воронежской области, во время мамонтовского набега — в Рассказово, вместе со своей матерью. Во время восстания ее арестовали. Чекисты склонили ее к сотрудничеству, и вынудили ее написать письмо, чтобы Антонов приехал к ней в гости, повидаться. Но он отказался — написал, что «кругом война, и в некотором роде ответственность за эту войну несу и я…»

Софья Орлова несколько месяцев просидела в тюрьме, потом ее выпустили под надзор. Зимой 1921 года на нее вышли антоновцы, в марте она написала еще одно письмо Антонову, и доложила об этом письме в ЧК. В нем говорилось, что она хочет расстаться с Антоновым, и если он ее еще любит, пусть он больше с ней не общается, так как она больше не хочет подвергаться арестам.

Не знаю, что подумали чекисты. Вероятно, подумали, что она тайно за их спиной переписывается с Антоновым. Ее заново арестовали. Долгое время она содержалась в тюрьмах — то в одной, то в другой. Ее перевели в Москву, где она объявляла голодовку — требовала лучших условий содержания. В конце концов, ее выпустили только в 1922 году, во время процесса над эсерами, когда восстание было полностью разгромлено, а Антонов скрывался. Ее выпустили до его смерти.

Надобность ЧК в Орловой отпала. Я так понимаю, чекисты поняли, что толку от нее не будет, знать она ничего не знает, и с эсерами отношений не поддерживает.

Больше раскручивали ее родного брата Александра Боголюбского — шурина Антонова. Он согласился сотрудничать с новой властью, хотя сам и в милиции под руководством Антонова служил, и скрывался с его братом Дмитрием. Боголюбский выступал на процессе против эсеров свидетелем со стороны обвинения. По сути, он сказал то, что велели, чтобы сохранить свою жизнь.

Судьба Александра и Софьи Боголюбских неизвестна. После 1922 года ни в одном архиве о них нет данных — они растворились на просторах России.

Судьба семьи Антоновых сложилась трагично. Из-за того, что Антонов начал восстание, его семья подвергалась репрессиям. Старшая сестра умерла в тюрьме, брат погиб, жена подвергалась арестам, его вторая жена тоже арестовывалась. Своей семье, кроме беды, Антонов ничего не принес.

Но Антонов был революционером, романтиком. Он считал, что может пригодиться своему народу — у романтиков всегда высокие цели. Он хотел стать народным вождем, как Стенька Разин, которого он очень любил. Кроме того, Антонов ничего не принес семье, потому что проиграл восстание. А если бы не проиграл, все было бы с точностью наоборот…

По местам боев

Мы сорганизовали историческую экспедицию и проехали по местам сражений Антонова. Заехали в село Паревку — это место, где антоновцы до последнего скрывались в долине реки Вороны — в Змеином болоте, возле озер Рамза и Кипец.

В музее Паревки — старые прялки и самовары, гильзы, угольные утюги. Но один документ оказался очень любопытным. Документ — однозначно подлинник.

Это документ о том, что одного жителя села приняли в кандидаты в члены РКП (б). Причем, принимается он в партию большевиков голосованием ВСЕЙ коммунистической ячейки села Паревка. Так вот: коммунистическая ячейка села в 1924 году состояла из трех человек. А четвертого они принимали в кандидаты. Это при том, что население Паревской волости на тот момент составляло целых 10 тысяч человек. Это развенчивает миф о том, что все крестьяне и батраки кинулись поддерживать коммунистов.

В Паревке был основной опорный пункт, где скрывались антоновцы во время нападений. Там очень труднодоступные места. Даже после того, как в 1960-е там прошла мелиорация и осушение земли, добраться туда — проблема.

Треть мужиков из Паревки ушли в ополчение к Антонову, и село считалось злобандитским. В Паревке большевики провели тройную зачистку — расстреляли три партии заложников, в том числе женщин и детей, на глазах всего села. Антоновцы видели из леса, что односельчан расстреливают. Большевики выдвинули ультиматум: пока не выйдите, будем продолжать расстрелы до последнего человека. После третьего расстрела антоновцы вышли (точнее, вышел Яков Санфиров, командир особого полка. Он потом участвовал в ликвидации Антоновых в 1922 году, и ему приписывается смертельное попадание в Александра Степановича. Думаю, ему было стыдно за свои дела, поэтому он и стремился уничтожать всех, в отношении кого проводились операции, чтобы потом им в глаза не смотреть и упреков не слышать. Антонов ему крикну во время боя: «Яшка, ты что делаешь, своих бьешь!» А после операции Яков первым заорал песню, когда грузили тела Антоновых на телегу, а толпа местных стояла и шушукалась. Я думаю, он сделал это, чтобы отвлечься и ничего не слышать, — это как арестованный за убийство вдруг начинает орать песни).

Всех расстрелянных сбросили в яму и, говорят, яма еще три дня шевелилась и стонала.

Паревка была, что называется, на устах советского руководства. Даже в 1980-х негативное отношение к жителям сохранялось. Призывников из Паревки, например, брали только в стройбат — помнили, что село было бандитским.

Потом заехали в райцентр Инжавино. Музей оказался здесь неожиданно богатым — в отдельном доме. Антоновскому восстанию была посвящена одна стена музея: ржавые штыки, гильзы, доска, на которой якобы красноармеец штыком нацарапал, что ни за что не сдается бандитам, и предпочитает умереть. Красноармейца этого, якобы, потом антоновцы убили. Это миф, конечно. Во время боя некогда писать.

На другом стенде музея — «герои революции», которые подавляли восстание Антонова: Тухачевский, Блюхер, Котовский, Покалюхин (знаменитый чекист, который якобы лично застрелил Антонова). Все, кто изображен на этих фотографиях, были или репрессированы, или уничтожены режимом, который они породили. Разве что Котовский выпадает — его застрелил ординарец, то ли по пьянке, то ли из ревности. Наш тамбовский герой Покалюхин тоже отсидел «десятку» (давали ему 19 лет).

Кстати, в лагере Покалюхин встретился с одним из антоновцев, которого сам когда-то приговорил к расстрелу, и который был в лагере нерядовым, уважаемым человеком. Они узнали друг друга, и Покалюхин решил, что теперь ему точно конец. Но антоновец не стал его уничтожать, и даже помог. Покалюхина хотели отправить в рудники, где он неминуемо бы погиб, а антоновец устроил его, как земляка, в прачечную.

А потом наша экспедиция переместились в Нижний Шибряй, где состоялся последний бой между чекистами и братьями Антоновыми — Александром и Дмитрием. Сейчас это глухое село. Там этот последний бой до сих пор помнят, о нем рассказывали нынешним жителям села их родители, и эти рассказы разительно расходятся с официальной героической версией.

По официальной версии, Покалюхин — герой, гениальный чекист, который провел тонкую операцию, в ходе которой они мгновенно застрелили Антонова, положили труп на телегу, и отвезли в Тамбов на опознание.

На самом деле, гениальности не было никакой. Чекистов было девять человек. Они окружили двух братьев Антоновых в доме и предложили им сдаться. Братья отказались, началась перестрелка. Чекисты подожгли соломенную крышу. Братья поняли, что сейчас огонь разгорится и крыша рухнет, и тогда они выскочили из дома, в каждой руке по пистолету, и стреляя во все стороны из маузера, нагана и браунингов.

Антоновы были людьми отчаянными — не просто так они стали руководителями восстания. Они опрокинули девятерых чекистов, и те позорно бежали. Антонову чиркнула пуля по лицу, по скуле. С окровавленным лицом, с двумя пистолетами в руках, Антонов бегал по улице и кричал: «Куда побежали коммуняки, покажите, сейчас я их перестреляю!»

Перестрелка вызвала большой интерес у населения, народ выглядывал из-за плетней. Многие говорили Антонову: «Уходи, они же вызовут подмогу!»

Антонов никого не нашел из чекистов, и действительно начал отходить по огороду к водяной мельнице. Возле мельницы был мост, чтобы перейти ручей, а дальше начинался спасительный лес. Братья шли медленно — Дмитрию прострелили ногу, и Александр фактически нес его на себе. Огород тянулся параллельно деревенской улице. Когда Антоновы отошли метров на 150 от горящего дома, их увидели чекисты, которые как раз скрывались в конце параллельной улицы. Попасть из винтовки по медленно ковыляющим фигурам на расстоянии 70 метров может даже плохой стрелок.

Чекисты сначала ранили Александра, и он упал. Дальше Антоновы уже не могли уйти. Завязалась перестрелка, которая продолжалась полчаса (операция началась в 8 вечера, закончилась в 10). В конце концов, братьев обложили со всех сторон и застрелили.

Все было не в пользу братьев Антоновых. Их застрелили, можно сказать, в чистом поле. В июне, в картофельной ботве огорода, не спрячешься. А вокруг стояли риги с сеном, чекисты залезли на ближайшую, и палили с возвышения. Стреляли в братьев долго, до тех пор, пока не убедились, что больше они не шевелятся.

(В деревне еще есть легенда, что якобы когда Александра Антонова ранили, он попросил брата добить его, а самому попытаться скрыться, и что брат в него выстрелил, а потом застрелился сам. Думаю, это байка. Ответ на нее могло бы дать заключение о вскрытии Антоновых, если оно сохранилось и его не подделали. Заключение точно было, так как именно с помощью него чекисты якобы выяснили, что смертельную рану Антонову нанес не Ярцев, как думали сначала, а Санфиров)

… В Нижнем Шибряя нас отвели е местной учительнице истории — 96-летней бабушке. Сама она при расстреле Антоновых не присутствовала, но все видел своими глазами ее старший брат, которому в то время было 14 лет.

Она рассказала, каким цветущим был колхоз, что была МТС, ферма, все крутилось, работало множество народу. А в 1958 — она сказала об этом с гордостью — стали за это даже деньги давать! До 1958 года, получается, работали за палочки в тетрадке. Паспортов у них не было, и уехать колхозник никуда не мог.

Эта бабулька рассказала, что первое ее воспоминание — это как в деревне собралась огромная толпа конников, и мать ей говорит: куда ты лезешь, затопчут! Это была бригада Котовского. Действительно, в 1921-м, когда Котовский разгромил Семеновский полк Антонова, он прошел через Шибряй в Уварово. Бабке в это время было 4 года.

Она помнила и то, как в Шибряй вернулась из тюрьмы Наталья Катасонова с маленькой дочкой Евой. Бабушке было тогда 10 лет. Соседкой Катасоновых была местная учительница, и эта учительница рассказывала, что они всей деревней спрашивали у Катасоновой: а правда ли, что это у тебя дочь Антонова? Да, отвечала, и растет ока такой же, как отец — бандитка настоящая. Говорила в шутку, конечно.

Прожила Наталья Катасонова в Шибряя недолго — ее из деревни выселили. А в самое лето 1941 года, когда началась война, в деревню пришла девушка — с косичками, в кедах и с рюкзачком. И начала расспрашивать, где тут жила Катасонова. Собрались бабки и смекнули, что перед ними — Ева, дочь Антонова. С ней поговорили, все ей показали.

Что поразило всю деревню — это то, что наступала ночь, а девушка сказала: «Ладно, теперь пойду в Перевоз, где у меня дед жил». До Перевоза было километров восемь через лес. Бабки стали отговаривать Еву: «Куда же ты, девушка, одна пойдешь?!» «Я ничего не боюсь. Отец мой не боялся леса, а чего мне бояться?!» Хотя места там были опасные — всегда жулье пряталось в лесах. И Ева, действительно, в ночь ушла в лес.

Эта история — чистая правда. Ева была 1922 года рождения, перед войной она как раз окончила школу и должна была поступать в институт. В это лето она поехала на родину к деду.

… В Шибряя мы очень долго искали место, где было последнее пристанище штаба Антонова. Пойма Вороны в этом месте огромная, местность труднодоступная, заболоченная. Искали с металлоискателем в одном месте, третьем, четвертом. Но мы не могли понять главное — где было то самое Змеиное болото. Ездили мы целое лето, находили монеты, гильзы, старую красноармейскую карту.

На деле, все оказалось не так и не там. Совершенно случайно выяснилось, что жив дед, который знает место, где находился антоновский штаб. Дед этот, кстати, зарабатывал на жизнь тем, что плел лапти до 1945 года — себе и всему селу, да еще на рынок возил продавать. В 1945-м его призвали в армию, в военкомат, и в лаптях он призываться и пошел.

Дед пообещал показать все: место, где стояла батарея, которая обстреливала химическими снарядами и шрапнелью озеро Змеиное, место, где летали самолеты, где бросали бомбы. Мы сели на вездеход, и поехали в эти места. Там сейчас Инжавинский заповедник, туда никого не пускают даже траву косить. Но мы получили соответствующее разрешение на историческое исследование, и — пожалуйста.

Вот тебе и воронки от бомб, вот и осколки снарядов. Мы начали копать, и выкопали нижнюю часть бомбы, которая рванула и частично ушла в песок — огромная, на 15 килограммов. От нее до сих пор, через 90 лет, осталась воронка в три метра диаметром и глубиной метр. Тут же нашли шрапнельный снаряд, и сами шрапнельные шарики. Гильзы, еще один целый снаряд. На лугу металлоискателем нашли зеленую бляшку. С нами был профессиональный артиллерист — оказалось, это запальная трубка шрапнельного снаряда.

Операция по захвату Антонова длилась несколько дней. Лагерь на Змеином болоте был запасной, основной был на острове в Сухих Дубках. Там, на острове, антоновцы бросили всех своих лошадей, прежде чем уйти в болота.

А потом дед спросил: ребята, с вашей-то точки зрения, Антонов — бандит или как? Какой же бандит, говорим, если он отстаивал интересы крестьян, которых грабили коммунисты?! Это лидер мужиков. Дед оживился: так оно и есть, коммунисты тут вырезали полсела…

Когда Антонов скрывался в Нижнем Шибряе, все жители села, конечно, знали об этом — в деревне секретов нет. Но никто его не выдавал, и в течение четырех месяцев чекисты ничего не знали об этом. Скрывался он у мельника Иванова — зажиточного, по тогдашним меркам, человека. Мельник уже сидел в ЧК в 1919 году за сотрудничество с бандитами, и в 1922-м не побоялся приютить Антонова. Про то, что у мельника скрывается Антонов, знали многие. Например, в день его гибели у мельника ночевал доктор. Антонов болел малярией, и нуждался в уходе — к нему на велосипеде приезжал доктор из Уварово.

Потом, когда велось следствие, ЧК не пощадило никого. Практически всех свидетелей и людей, помогавших Антонову, сослали в лагеря.

А информация о месте нахождения Антонова пришла совершенно случайно — и не из деревни. У Александра Антонова был роман с Натальей Катсоновой, а у брата Дмитрия (на момент гибели ему было 25 лет) — с местной учительницей Софьей Соловьевой. Ее брат вместе с Федором Катасоновым сидели в лагере в Тамбове, а она им носила покушать. В лагере она сказала брату, что Наталья беременна от Антонова. Стукачи это услышали — и чекисты срочно снарядили в Шибряй операцию.

Надо сказать, операций по поимке Антонова было несколько, охота за ним велась целый год. Но Антонова поддерживало большинство населения — именно поэтому ему удавалось так долго скрываться.

КРАТКИЕ БИОГРАФИИ

Степан Антонов

Антонов Степан (Стефан) Гаврилович (ок. 1855 — 1919 г.), тамбовский мещанин, на службе в армии дослужился до фельдфебеля. Женился на Соколовой Наталье Ивановне (1863−1907), мещанке г. Москвы, портнихе-модистке. Проживал в Рогожской слободе г. Москвы. В начале 1890-х годов переезжает с семьей в г. Кирсанов, Тамбовской губернии (где у него проживала сестра), где открывает слесарную мастерскую, а жена ателье по пошиву одежды, одно из лучших в Кирсанове.

После смерти жены в Кирсанове 2.01.1907 г., переезжает в с. Инжавино, Кирсановского уезда Тамбовской губернии, где также владеет слесарной мастерской по починке домашней утвари. В Инжавино 22.08.1907 г. женится 2-й раз, на Марии Васильевне Черняевой, 28 лет. В браке родилось двое сыновей (возможно второго усыновил от новой жены). На одного из сыновей имеются данные в метрической книге Инжавинской церкви: Мадест Степанович Антонов, родился 26 декабря 1910 года, крещен 27 декабря, восприемники Тамбовский мещанин Дмитрий Степанович Антонов и девица Мария Федоровна Черняева. Старшие Антоновы помогали своим братьям и мачехе. О дальнейшей судьбе сыновей ничего неизвестно.

Валентина Антонова

Антонова Валентина Степановна родилась в Москве 22.12.1883 г., образование средне-специальное, окончила 6 классов гимназии, бухгалтерские курсы (счетовод), а в годы войны курсы сестер милосердия. В начале 1900-х годов вышла замуж за Якова Ивановича Иванченко, 1872 г. р. (бывшего до революции начальником железнодорожных станций Кариан-Строганово, Мучкап, Инжавино, Рязано-Уральской железной дороги, после революции в 1920 году служил в билетной кассе ст. Тамбов, умер около 1947 г. в Саратове). 20 июня 1904 г. родила дочь Тамару (крещена в с. Шаховка, близ ст. Кариан-Строганово, где работал отец), 17 марта 1906 г — дочь Галину (там же). С 1914 до Февральской революции год служила сестрой милосердия в Тамбовском земском лазарете № 7 (в первый год войны была сестрой милосердия на фронте), где заболела туберкулезом.

После Октябрьской революции по 1920 год работала в Тамбовском уездном продовольственном комитете и уездном финансовом отделе железнодорожной колонны счетоводом. Член профсоюза Тамбовских служащих. В марте 1919 года кандидат, а затем член партии ВКП (б) партийный билет № 1942 и № 588 (одним из ее поручителей стала сестра жены Антонова Латышева К.А.). В 1919 году была выдана казакам Мамонтова как коммунистка, будущей женой председателя Тамбовской УЧК. От ареста скрылась.

26.01.1920 года арестована Тамбовским ГубЧК, от сотрудничества отказалась. 8 апреля несмотря на начавшую прогрессировать в тюрьме болезнь была осуждена к лишению свободы «до поимки бандита Антонова», как совершившая следующее преступление «сестра бандита Антонова, соучастие». 1 мая 1920 года умерла в тюрьме, похоронена в Тамбове, могила неизвестна. 20 июля 2001 года по заключению Тамбовской облпрокуратуры В.С.Иванченко была реабилитирована. Галина вспоминала, как мама передавала через нее из ЧК на волю весточки: провожая дочь, всегда помогала ей одевать шапочку и при этом ловко совала ей за ушко скрученную в трубочку записку.

Старшая дочь Валентины — Тамара Яковлевна Иванченко с 1920 года начинает работать в учреждениях при Рязано-Уральской железной дороги, например в 1922 году работает статистиком УПОЛГЛАВТОПА Ряз-ур. ж.д. г. Саратова. Ее отец и сестра Галина также переезжают в Саратов. Обе сестры начинают играть в Саратовском городском театре и учатся в Саратовском театральном училище. В Саратове Тамара знакомится со своим будущим мужем военным и партийным работником, членом ком. партии и дворянином по происхождению, Тимофеевым Владимиром Владимировичем (1901−1938), занимавшем впоследствии партийные руководящие должности в различных учреждениях (например, в Совкино) и ставшим директором Ленинградского завода № 4 им. Калинина и членом Совета при Наркомтяжпроме СССР. 11.12.1928 году родился сын Андрей.

Тамара работала во многих театрах Костромы, Уфы, Ленинграда и т. д., играла небольшие роли в кино. В 1938 после расстрела мужа репрессирована как жена врага народа на 8 лет, заключение отбывала в СегежЛаге и КарЛаге. Сына поместили в детский дом, а во время войны отправили в эвакуацию. В 1944 году Андрей Тимофеев вернулся в Ленинград, поступил в техникум, затем в ЛГИ, проживал у своей бабушки Анны Степановны. После освобождения 26.03.1946 г. Тамара устроилась на «Ленфильм», где сыграла более 40 ролей в различных фильмах. В 1955 году была реабилитирована. 29 сентября 1995 года Тамара Яковлевна Тимофеева скончалась. В настоящее в Петербурге проживает ее сын Андрей Владимирович Тимофеев, инженер-электромеханик, спортсмен.

Вторая дочь Валентины — Галина Иванченко в Саратове знакомится с актером Войцеховским Иосифом Иосифовичем (1906−1971), 14 августа 1934 года у них рождается сын Кастусь (его крестной стала Анна Степановна, у которой он после войны часто гостил), в детстве и юности, как и мать, игравшем в театре. В 1939 году Галина рассталась с Войцеховским и переехала в Кострому, где вышла замуж за театрального актера и режиссера Касьянова Вадима Алексеевича, усыновившего Кастуся. Всю жизнь Галина играла в театрах Саратова и Костромы, рисовала, играла на фортепьяно. Ее сын, Касьянов Кастусь Вадимович, получил по настоянию отчима инженерное образование и был распределен на работу в Воронеж. В 1972 году Галина переехала жить к сыну. 9 января 1998 года скончалась и похоронена в Воронеже. Касьянов К.В. несмотря на преклонный возраст до сих пор работает на одном Воронежских заводов.

Анна Антонова

Анна Степановна Антонова, домашние прозвище «Кота», родила

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Сергей Удальцов

Российский политический деятель

Андрей Грозин

Руководитель отдела Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ

Сергей Марков

Политолог

Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня