Общество

Песни про меня: Александр Харчиков, «Либерал»

Олег Кашин о романтике «красно-коричневых 90-х»

  
1088

Либерал, либерал, твой живой капитал —

Вся орда, что Россию гнетёт,

Всё жульё, всё ворьё, весь безродный кагал,

Весь разбойно-чиновничий сброд!

Это ты, либерал, нам в затылок стрелял

В октябре на Горбатом Мосту,

Это ты, либерал, нас в Чечне прибивал

Воровскими руками к кресту!

Ты агентами США наводняешь страну,

Ты пасёшь сексуальную мразь.

Это ты, либерал, держишь русских в плену,

Ты украл нашу славу и власть!

Прошло, наверное, четыре года, но до сих пор каждый раз, когда я встречаюсь с семьей этого моего товарища, его младший брат, обыкновенный московский хипстер, просит меня -- «Кашин, давай либерала», и я смущаюсь и говорю, что, наверное, в следующий раз. Это я однажды у них на каком-то дне рождения, уже под занавес, решил что-нибудь спеть, и долго пел, повторяя единственную строчку, которую помнил -- «Либералы висят, либералы висят, и молчат их поганые рты».

Впервые я эту песню услышал в 2002 году, когда еще гостем из Калининграда приезжал в Москву и ходил 9 мая на демонстрацию коммунистов, это была первая московская демонстрация, на которой я побывал, с тех пор я много лет и много раз ходил на праздничные митинги КПРФ (когда появятся «русские марши», мы назовем коммунистические шествия «советским маршем», но это название не прижилось, к сожалению), и на каждом митинге на разогреве у Зюганова выступал бард Харчиков. Минусовая фонограмма и живой голос прямо в тот же микрофон, из которого потом будут звучать речи. Стоит такой дядька и поет, даже не поет, а просто кричит: «Отдавай же приказ, генерал Макашов!» Ты слушаешь, и всерьез это слушать, конечно, нельзя, даже если ты сочувствуешь Зюганову и его партии. Это звучит как пародия, то есть смешно, то есть весело, а когда тебе весело, у тебя праздничное настроение. Я, кстати, допускаю, что ради праздничного настроения барда Харчикова и выпускали на трибуну -- чтобы людям было весело, и чтобы у людей был праздник.

Это ты, либерал, нищету расплодил,

Сатанинские секты развёл.

Это ты, либерал, нашу юность сгубил,

Нашу старость до ручки довёл.

Это ты, либерал, суверенность отдал

Местным баям стране на беду.

Это ты, либерал, хлеб у бедных забрал,

Посадив их на жмых-лебеду.

Я не знаю Москвы девяностых, и может быть, в этом смысле она как-то отличалась от Москвы нулевых, которую я как раз неплохо знаю, но, видимо, в девяностых было так же, просто издалека этого было не видно, ну или просто я этого по малолетству не понимал, а это важно: те люди, явления и организации, о которых я в детстве читал в газете «Завтра».

Наверное, стоит хотя бы коротко описать контекст -- перестроечные дети были очень политизированные и в этом смысле друг от друга, мне кажется, ничем не отличались. В девяностые это закончилось, но некоторые продолжали увлекаться «всей этой фигней», и я тоже увлекался; наверное, наложилось то, что отец работал в «предприятии союзного подчинения» в Литве, и за крушением «союзного подчинения» я наблюдал именно с той стороны, над которой развевался советский флаг. Кстати, новый 1992 год я встречал у отца на пароходе, и он мне, как святыню (это не говорилось вслух, но подразумевалось), показывал спрятанный в какой-то кладовке свинченный литовцами с пароходной трубы железный серп и молот, и я смотрел на него и воспринимал его именно как символ, по историческому недоразумению свинченный, но обязанный рано или поздно вернуться. Наверное, я сейчас упрощаю, но это уже чтобы даже себе самому объяснить, в чем было дело. Я ко всему демонтируемому советскому относился в детстве как к чему-то, несправедливо убранному в судовую кладовку, и думаю, это чувство было именно таким, с каким за 74 года до меня люди из старой России наблюдали за происходящим в России большевистской. Газету «День» и «Советскую Россию» я стал покупать сам, родители этими вещами не очень интересовались, а я сочувственно наблюдал за «духовной оппозицией» -- наблюдал, и она казалась мне вторым изданием небольшевистской России двадцатых годов («белая эмиграция» говорить не хочется -- это ведь была красная эмиграция, причем негеографическая). Люди, которые то ли вернутся, то ли нет, но пока они не вернулись, они отовсюду выброшены, их нет «здесь», но они точно есть «где-то». Выражения «другая Россия» тогда еще не было, но вместо лагеря в Галлиполи и кадетских корпусов в Белграде на географической карте рисовались другие места -- Приднестровье, Абхазия, даже Таджикистан, в котором вор в законе Сангак Сафаров воевал против антисоветской власти, и боевики Сафарова входили в Душанбе под красным советским флагом.

Сейчас есть выбор между телевизором и социальными сетями, в моем детстве был выбор между телевизором и красно-коричневыми газетами. К моей реальной жизни это все равно не имело никакого отношения; у меня слева была Польша, справа Литва, а сам я посерединке учился в школе. Сочувствовать «духовной оппозиции» -- наверное, это была такая игра, и я в нее с удовольствием играл. Левый политик Анпилов и правый политик Александр Стерлигов, крупнейший писатель-современник Валентин Распутин, еще какие-то имена и сладкий запах советского реванша («передовиц Проханова» как жанра тогда еще не было, но в воздухе они, конечно, витали, я их чувствовал).

Что ужасно бесило, кстати -- это народно-патриотические частушки, которые в «Советской России» регулярно печатали. Что-то типа «Ух, ух, обнял двух -- Старовойтову и Боннэр. Чуть не помер, чуть не помер».

Это, Боннэр твоя сигаретой чадит,

Твой Якунин бородкой трясёт.

Это твой Ковалёв, твой Басаев — бандит

Рука об руку губят народ!

Либерал, твоё пойло готовит конгресс,

В нём чужак безраздельно царит.

Льётся в души людей эта адская смесь

Масюками с экранов смердит!

Эй, в провисших штанах русский дядя — мужик!

Трубы ржавые в доме текут.

Твой желудок пустой с голодухи урчит,

Тараканы обои грызут.

На спине трудовой развалился — сидит,

Все — то плечи тебе оттоптал.

Все — то уши проев, о реформах жужжит

Цэрэушный слуга — либерал.

По мере взросления и превращения жизни в реальную вся эта игра постепенно отступала перед какими-то объективными вещами, о некоторых из которых сейчас и вспоминать не хочется, но сомнению ту картину мира я никогда не подвергал и верил в «красную эмиграцию». Первый раз усомнился в ее существовании чуть ли не в первую неделю работы в калининградской газете -- на какой-то литературный вечер к нам приехал Валентин Распутин, и я пошел на этот вечер писать репортаж и брать интервью у Распутина.

Интервью получилось совсем никакое, я перед Распутиным очень сильно робел, а после интервью еще стал брать у него автографы на все его книги, какие у меня были, но главное впечатление от всего было совсем другое и неожиданное. У литературного вечера был спонсор, чуть ли не РЖД или как там оно тогда называлось. Выступал привезший к нам Распутина какой-то московский бизнесмен, не в малиновом пиджаке, но что-то вроде этого, и еще Распутина какой-то вице-губернатор приветствовал. Это тоже трудно описать, но это все переворачивало мое представление о мире вообще. Мне казалось: есть официальная эрефия, которую основал Ельцин и в которой Боннэр сигаретой чадит, и есть эта красно-коричневая другая Россия, которая вне этой эрефии вообще. А оказалось все совсем по-другому: в официальной эрефии на вечеринки приходит бизнесмен в дорогом смокинге, а в красно-коричневой -- бизнесмен в лоховском пиджаке. Солженицына встречает губернатор, а Распутина -- вице-губернатор. Это не другая Россия, это та же Россия, только уровнем ниже. И больше никакой разницы.

О существовании барда Харчикова я тогда не знал, но если бы знал «до», думал бы, что это такой Виктор Хара, которому только по недоразумению еще не сломали пальцы. А он ведь не Виктор Хара, он обезьянка, которая поет смешные песни для дорогих россиян, играющих в советский реванш. И газета «Советская Россия» -- это не голос сопротивления, а просто подходящая рекламная площадка для рекламы биоактивных добавок специально для глупых стариков. Кстати, вы о целителе Малахове, наверное, узнали лет пять назад, когда он появился на Первом канале, а я про него в «Советской России» двадцать лет назад читал, именно как о патриотическом целителе.

Либерал — это смерть, либерал — это мор,

либерал — это голод и страх.

Либерал — это кнут и хомут и позор —

Главный внешний и внутренний враг!

Чуть прижми их, как ведьмы на Лысой Горе,

Поднимают злодеи свой хай.

Просыпайся, Народ, распрямись на заре

И дубиною их приласкай!

Эй, крутые менты, эй, армейцы и флот!

Вы присягу давали стране.

Либеральная нечисть всех нас продаёт,

Так поставьте заслон сатане!

Когда мне было тринадцать лет, в России показывали американский сериал, в котором было что-то про сов -- что они не то, чем они кажутся. Я его смотрел два раза, но не готов ручаться, что я правильно его понял. По крайней мере, чтобы понять про сов и про то, чем они кажутся, мне потребовалось десять лет -- от серпа и молота в кладовке до барда Харчикова. Десять лет -- долго, но, мне кажется, меня оправдывает то, что я хотя бы за десять лет это понял, а ведь многие остальные (с кем-то мы виделись на Болотной площади, с кем-то общаемся в твиттере, с кем-то вообще не знакомы) не поймут никогда.

… Представляется мне мрачных виселиц ряд:

И на них от версты до версты

Либералы висят. ЛИБЕРАЛЫ ВИСЯТ…,

И молчат их поганые рты!

Квинтэссенция разума — слово и мысль.

Дело следом за ними идёт.

И когда воплотится видение в жизнь,

Наша совесть спокойно вздохнёт!

Автор -- специальный корреспондент ИД «Коммерсантъ».

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Бунич

Президент Союза предпринимателей и арендаторов России

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Борис Громов
Борис Громов

Само понятие «свобода» не допускает в первую очередь распущенности и это одно из отличительных качеств «Свободной прессы». Очень интересное, познавательное и информационное интернет-издание, которое позволяет высказывать разные точки зрения, мнения и суждения, но при этом все они строятся на объективности.

Тут и внутренняя, внешняя политика, немало внимания уделяется армии и войнам, вопросам истории. Не буду преувеличивать — свой день я не начинаю с прочтения свежих статей в «СП», как впрочем, и других сайтов, скорее сделаю это по чьей-то рекомендации или совету.

Тем не менее, с удовольствием пожелаю «Свободной Прессе» свое первое 10-летие считать лишь началом большого пути в огромном информационном океане. Удачи!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня