18+
воскресенье, 26 июня
Общество

«Вероятность насильственного сценария усиливается»

Илья Азар беседует с Ильей Пономаревым о его встрече с Михаилом Ходорковским

  
143

В конце прошлой недели Михаила Ходорковского в колонии в Сегеже посетил депутат от «Справедливой России» и один из лидеров оппозиции Илья Пономарев. После трехчасовой беседы с бывшим главой ЮКОСа Пономарев выступил с идеей сделать Ходорковского президентом России переходного периода после того, как нынешний режим падет.

— Как думаешь, почему тебе вообще разрешили попасть в колонию и пообщаться с Ходорковским?

— Во-первых, была формальная цель моего приезда. По сообщению местных СМИ, в ИК-7 возникли какие-то проблемы с кавказцами, к которым якобы несправедливо относится администрация. Поэтому начальник колонии был заинтересован в том, чтобы нас впустить, и мы эти слухи развеяли. Во-вторых, мы сделали все быстро и втайне. Про наш приезд никто не знал, включая самого Ходорковского. Оперативных команд сверху не последовало.

— Но ведь о своем визите по проблеме кавказцев ты предупреждал?

— Нет, никто ничего заранее не знал. Я пришел лично к начальнику колонии Федотову в конце рабочего дня и сказал, что хочу посмотреть условия содержания заключенных. Это разрешено законом. И добавил, что заодно хотел бы пообщаться с Михаил Борисовичем.

— Ну и как сложился ваш разговор?

— Он был приятно удивлен, что меня к нему пустили. К тому же мы давно не виделись. Последний раз я с ним говорил в 2002 году вопреки абсолютной фальшивке, которую распространяют в интернете, что я ему звонил и просил денег. Я был у него на суде и выступал в качестве свидетеля. В общем мы три часа говорили об актуальных проблемах российской политики.

— Твоя идея о Ходорковском как президенте переходного периода наверняка пришла тебе в голову в процессе разговора?

— Нет, идея родилась в обратной поездке в Москву. Я с ним говорил, естественно, о его активном участии в политике. Но он сказал, что если у него и были амбиции, то теперь они перегорели. Он сказал: у меня есть чувство долга, и оно меня двигает, это мой стержень.

Я же много думаю, как примирить амбиции разных лидеров протестного движения. Понятно, что есть какие-то амбиции у меня, у Навального, Немцова, и я не очень понимаю, как их разрешить до акта свободных выборов. Любая попытка разрешить их до выборов может привести к расколу оппозиции. Нужен неоспоримый лидер, которого бы все без исключения признавали и уважали.

— А Навальный?

— Леша пока еще до этой стадии не дошел, и судя по его личной стратегии действий, он до нее и не дойдет, потому что он сторонится тусовки и держится поодаль. Это значит, что неоспоримым лидером он не станет. Тем более, левые говорят, что Леша либерал, а либералы, что он националист.

Поэтому нам нужен арбитр, который был бы уважаем всеми и гарантировал бы, что все пройдет нормально. МБХ своим сидением доказал, что он честный человек, и свои обязательства будет безукоризненно исполнять.

— При этом для многих людей в России он олицетворяет олигархию 90-х годов и едва ли может считаться объединяющей фигурой.

— Он нужен не для сценария выборов. На выборах как раз и будут конкурировать Навальный, Удальцов, Пономарев, Миронов, Прохоров, Кудрин. Здесь все ясно. Ходорковский нужен именно для ситуации, когда власть будет передаваться не выборным путем.

Есть пример Киргизии, где в 2010 году решали такую же проблему. В первую революцию в 2005 году у них было некоторое количество формализованных лидеров. Были Кулов и Бакиев, один представлял север, другой юг, и они быстро договорились, что один в этой ситуации президент, а другой премьер, и поехало. А в 2010 году было большое количество претендентов, ни один из которых не пользовался явной симпатией большинства населения. Тогда они выбрали Розу Отунбаеву временным президентом и верили, что она не будет тащить одеяло на себя через эти два года. Причем временным президентом она становилась при модели суперпрезидентской республики, а потом принималась Конституция, делающая Киргизию парламентской страной. Этот сценарий был реализован, и все получилось нормально.

 — Но перед этим в Киргизии произошла революция, и почти 100 человек погибло.

— Я и говорю, что этот сценарий востребован и полезен будет в случае нелегитимной передачи власти, выходящей за рамки традиционного правового поля.

— А есть вероятность такого развития событий?

— Думаю, это более, чем вероятно. Если мы посмотрим, что делает Следственный комитет, то вероятность насильственного сценария только усиливается. Если он будет таким, то мы должны иметь ответ заранее. Потом будет проблема в пожарном режиме выяснять отношения друг с другом. Нужно не допустить сползания страны в хаос и беспорядки.

— А с Ходорковским ты это не обсуждал?

— Нет, но я спросил его четко: «Михаил Борисович, вы хотите принять личное участие во всей этой истории?» Он твердо и осознанно сказал, что никаких амбиций у него нет. Сказал, что он давно мог бы делать какие угодно шаги, но их не совершал. При этом он пообещал, что с удовольствием поучаствует в наших делах интеллектуально — статьями, советами, мыслями. У него нет опасений, что на него могут из-за этого давить, что будет хуже, чем сейчас. Он не собирается становиться национальным лидером.

— Так он может и президентом переходного периода откажется стать.

— Может, откажется. Я просто поделился конструкцией, которая мне пришла в голову. Прежде, чем с ним говорить, надо понять мнение общественности. Может, меня все заклеймят и скажут, что я му. к, что Ходорковского в качестве гаранта не видят. Я сейчас вижу, что левый читатель в моем «живом журнале» разделился наполовину — кто-то говорит, что я е. улся, а кто-то поддерживает. На «Эхе Москвы» либералы говорят, что это хорошая идея.

— Вы же обсуждали политическую ситуацию с Ходорковским. Он поддерживает левых сейчас?

— Левым он стал давно, что было видно еще по его статье «Левый поворот». Я понимаю, что это его мысли, так как хорошо помню его по ЮКОСу, разве что некий либеральный цинизм из него ушел. Это вполне искренняя его позиция. Я на 95 процентов согласен с тем, что он говорит, с его фундаментальными посылами. Главный вопрос для России — это легитимизация собственности, поскольку это главная мина под российской государственностью. Вопрос же осознания гражданином страны несправедливости происходящего является главным условием нашего дальнейшего развития. Если человек не начнет ассоциировать себя с этой властью, то движения вперед не получится. А это движение возможно только при серьезном полевении государства и реализации им левой политики. Идейно мы с Михаилом Борисовичем достаточно близки.

— Тому же Навальному вряд ли эта идея понравится.

— Она ему не понравится в первую очередь потому, что кто-то другой оспаривает лидерство. Хотя идейно я не вижу сильных разногласий между ними.

— Председатель Верховного суда Вячеслав Лебедев признал, что в деле Ходорковского есть основания для возбуждения надзорного производства. Есть повод для оптимизма?

— Я знал о том, что Лебедев это сделает еще перед поездкой в Сегежу. У самого Ходорковского нет ожиданий, что его выпустят. Да и я считаю, что это маловероятно. Будет определенная игра: Верховный суд сказал «Айяйяй», Мосгорсуд скажет «Да-да, надо пересмотреть», а потом пересмотрят, скостят два месяца лишения свободы, но потом откроются новые обстоятельства и заведут новое уголовное дело.

— То есть выпустят его уже только новые власти?

— Да, при этой власти он уже не выйдет. Вот когда будут перемены в стране, тогда он и выйдет. Когда он выйдет, тогда и будут перемены в стране.

Илья Азар — специальный корреспондент Лента.ру для «СП»

Рамблер новости
СМИ2
24СМИ
Комментарии
Первая полоса
Фото дня
Рамблер новости
СМИ2
Новости
24СМИ
Жэньминь Жибао
Медиаметрикс
Финам
Миртесен
Цитаты
Семен Багдасаров

Политический деятель

Дмитрий Журавлев

Генеральный директор Института региональных проблем

НСН
Миртесен
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня
СП-Юг
СП-Поволжье