Общество

Стыдно быть русским?

Лев Пирогов о «либеральном сюсю-мусю» и не только

  
491

Слушай, у тебя есть убеждения?

И если да, то какие.

А то я вот тут немножко подумал и обнаружил, что убеждений у меня… как бы это сказать…

И как только я это обнаружил, сразу легче стало волочить гузло по земле. На убеждённых ведь воду возят.

Помнишь сам: «я убежден» — залог страдательный. А суть свободы — освобождение от страданий, согласно Будде и Эпикуру.

Ну вот смотри. Что будет, если уронить кошку? Упадет лапами вниз. Это убеждение? Нет. Это опыт. А если уронить бутерброд? Упадет маслом вниз. Вот это скорее убеждение. Все знают, но мало кто проверял.

Если убеждение не противоречит опыту, вдвоем они творят чудеса: привяжи кошка на спину бутерброд маслом вверх и урони — получится вечный двигатель. А если противоречит?

Чью сторону мы берём?

Часто — сторону бутерброда. При наличии убеждений опыт не имеет значения. Человек обычно видит не то, что видит, а то, что знает, — а знает он обычно не то, что видит. Как говорил Саша Щипин: «Сколько людей убито сегодня утром в Южной Америке, я знаю, а кто нассал у нас в лифте — нет. Должно быть, конечно, наоборот».

Я вот тут недавно задумался: не будь у меня интернета, что бы я тогда знал о революционных событиях в России? Вспоминал, вспоминал… И вспомнил только три эпизода. Это больше, чем за полгода, — ровным счетом три.

Эпизод первый. Гуляли с Глебом возле Пушкинской площади (была там одна кофейня, в которой Глеб любил чинно съесть ватрушку) и видим, площадь оцеплена. Идем мимо… Ох, мать!..

Милицейская девчонка в космическом комбинезоне с налокотниками — высокая, эффектная, как лошадь; с конкурса красоты завезли, что ли?.. С нею еще несколько космонавтов мужского полу. Покупают пожрать в киоске. Пьяный прохожий, пораженный ее мучительной девчонкиной красотой, пытается с нею заигрывать.

Один из космонавтов молча вопросительно посмотрел на него. Парень сразу все соразмерил, махнул рукой и говорит: «Ты береги ее!» И космонавт ответил: «Будем беречь». Это вот первый случай. Правда, я не знаю, что именно там оцепляли, но хочется верить, что революцию.

Эпизод второй. Торможу перед светофором «на стрелку». С соседней полосы меня подрезает какой-то тип и, раскорячившись на полторы полосы, победно застывает первым у светофора. На дверной ручке у него повязана белая ленточка.

Эпизод три. Поздно вечером возвращаюсь домой. Посередине тротуара лежит прилично одетый мужчина. Задрал ноги и дрыгает ими в воздухе, как медведь-эквилибрист. Ну знаешь, в цирке бочки крутят которые. Все, думаю, смерть к мужику пришла. Потом глядь, три женщины рядом стоят хохочут. Его спутницы. Одна из них беззлобно так говорит: «Ладно, хватит, вставай уже…» И на куртке мужчины снова вижу белую ленточку.

Вот тебе и все события, очевидцем которых довелось быть. И, не будь у меня интернета, откуда бы я узнал, что те с ленточками — борцы за свободу, а девчонка-космонавтша и парень, обещавший ее беречь, — палачи? Ниоткуда бы не узнал. Думал бы невесть что, прикинь?

Помню еще, как в день митинга на Сахарова были мы гостях у Глебовой крестной. Ее муж кто-то там по космосу, спутники запускает. К ним еще гости подтянулись, сослуживцы его. Мы с Настей оба на нервах: как там шоу? Поди стреляют уже? А им хоть бы хны. За весь день хоть бы словом ПРО ЭТО обмолвились. Шашлык, машлык, лыжи … Ну то есть вообще. Только всё звонили узнавать про какой-то запуск.

Запусков, говорят, в последние годы в пять раз больше стало.

Думают, наверное, поэтому, что в России жизнь хорошая.

Расскажу еще пару анекдотов про опыт и убеждения. Есть у меня знакомый. Хороший человек, добрый, мы раньше френдовались в ЖЖ. Он в газете «Коммерсант» работал. Я его из ленты потом, правда, выкинул, очень уж раздражало все, что он пишет. Либеральное всякое сюсю-мусю.

Через пару лет в пейсбуке снова зафрендовались. Читаю — и не узнаю человека. Консерватор, умница, христианин. Антибелоленточник, антипуссист… То ли, думаю, я раньше чего-то не понимал? То ли сейчас чего-то не понимаю… А потом случайно заглянул в к нему в профайл. Та-да-да-дам-м-м…Место работы — «Российская газета».

(Отсмеявшись над анекдотом, утерев пальцем слезы с ресниц, автор продолжил). Или вот другой случай. Общались тоже с человеком одним. Очень я его уважал, несмотря на некоторые его недостатки, он меня — несмотря на мои. Договорился однажды с ним об интервью для «Литературной газеты». (А он, надо сказать, сидел тогда без работы.) Ну, интервьюируемся. Всё очень мило. Я ему: «Скажите, а неужели…» Он мне: «Ну вы же са-ами всё прекрасно понима-аете, милый друг…»

И вдруг получаю от него письмо. Сперва даже не верю глазам — бред какой-то. «Я шел по щебню Освенцима… я шел… он хрустел… Я видел, как здоровенные туристы валились в обморок… я… У меня растет ребенок, я должен заботиться о гигиене социального окружения…»

В общем, хрен мне, а не интервью. И номер телефона просит забыть.

За что, думаю, такой удар судьбы? А дня через два смотрю: так нашел же, нашел работу! Хорошую работу в приличном месте. А «Литературная газета» — антисемитская. Ну и… А ты говоришь, материя не определяет сознание.

Но ведь если она его так определяет, причём у людей лучших, чем я, более искушенных, умных, подстриженных, что прикажешь тогда мне, мальчику из провинции, думать о революционных событиях в России?.. С таким-то опытом?

Вот сейчас совесть подсказывает — надо думать про пусь. Хоть что-нибудь. (Чем больше про что-нибудь думаешь, тем больше в нем становится смысла.) Лучше всего — с использованием словосочетаний «точка невозврата» и «не отмоются».

«Ситуация в России прошла точку невозврата, путиногнидоиды не отмоются, очередная яркая победа оппозиционных сил».

Но как не тужу из себя эту мысль, не вижу в ней психологической правоты. Вчера ещё казалось, что места живого на карте нет, откуда бы не доносился голос чьей-нибудь совести, где люди не брались за руки и их союз не был бы прекрасен. А сегодня вышел на улицу… И сразу вспомнились слова покойного Пригова: «Пока пишу, вроде всё нормально, а как поднимешь голову от листа, такая тоска накатывает…»

Вот именно. Тоска. Хоть бы одна приличная рожа в майке «Стыдно быть русским»! Хоть бы какой взгляд, намек!.. Сытое, довольное быдло — по рожам видно, что не слышали ни про каких пусь.

По сообщению радио Бизнес-FM, какое-то гнидоидное агентство провело соцопрос и выяснило, что ходом суда над пусями интересуется около одного процента населения. Около одного! Там Мадонна задницу на перевязки рвет, а здесь — около одного. Ну пусть соврали, преуменьшили. Раза в два, в три?.. В пять?

И что особенно страшно. Все-таки пока интернет — это «автономная свободная зона», где царят здравый смысл и жизнь по совести. Но скоро, Серёж, этот дом перестанет быть нам родным. Ширится территория тьмы. Почитай комментарии к материалам про пусь на каком-нибудь лайф-ньюс, волосы станут дыбом! Но это даже не полбеды. Самое страшное — они прокрадываются в facebook.

Я на выходных провел эксперимент. Всей душой переживая за девочек, сидел строчил про них глумливые статусы. Плакал, зубы сцепил, но строчил — эксперимент же! А у меня талант, ты знаешь какой, если надо кого грязью облить. И знаешь, что получилось? Человек двадцать меня зафрендило за эти три дня. (Обычно — один-два в неделю.) И что же это за люди?

У Дмитрия Быкова, которого я наряду с Сергеем Шаргуновым и Захаром Прилепиным считаю самым выдающимся российским писателем второй половины нулевых годов, в романе «Орфография» такое начало: «Всё началось с того, что в городе появились желтые». По-моему, это самое страшное начало романа в мировой литературе. Кто такие? Чего хотят? Почему желтые? А… Это начало Конца.

Вот и эти мои новые френды. С виду они как мы — литераторы, художники, бизнесмены, журналисты… Но они НЕ такие. Художники какие-нибудь, блин, иконописцы. Литераторы — «государственники» (так прямо и пишут, прикинь?). Журналисты — из каких-то мухосранских изданий. Раньше их тут не было, и мы думали, что их нет совсем. А они же просто долго приглядывались к мелким буковкам, к кнопочкам принюхивались… Пригляделись. И полезли. Голос этих мразей пока слаб и тонок, но я нас поздравляю — они есть.

Сперва нам придется закрывать за собой дверь собственной уборной. Потом — пшикать в ней освежителем воздуха. Потом в эту уборную выстроится очередь. Потом они обоссут стульчак, набросают в унитаз окурков, в биде заквасят капусту или разведут костер… И где мы тогда будем срать, например…

Где будут материализовываться и проходить проверку опытом наши убеждения?..

Ох, как стыдно быть русским… Одно радует — недолго осталось. Скоро кончится сезон отпусков, мы возьмемся за руки, Свет вылетит из наших сердец, и всей этой хне наступит шиздец, а мы вернёмся к породившему нас Свету.

Станем бабочкой.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Андрей Ищенко

Депутат Законодательного Собрания Приморского края

Михаил Ремизов

Президент Института национальной стратегии

Андрей Гудков

Экономист, профессор Академии труда и социальных отношений

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня