Общество

«Европа надоела до чертиков»

Критик Сергей Беляков, автор книги «Гумилев, сын Гумилева» о своем исследовании

  
1068

История — это выгодный бизнес. Новые исторические теории и их развенчания появляются с завидной регулярностью. Одни потребители охотно заглатывают наживку сенсации, другие ее отторгают. В результате горячие умы варятся в котле дискуссий, а подстрекатели скандалов стригут купоны. Книга Сергея Белякова не относится к категории «утка». Но она точно станет «красной тряпкой» для всех гумилевоманов, посягнув на их «святая святых» — идею «евразийства».

Владимир Гуга: Лев Николаевич Гумилев — фигура очень яркая. У любителей и знатоков истории его судьба и учение вызывают как негативные, так и позитивные эмоции. Так или иначе, имя Гумилева у всех на слуху. Не слишком ли самонадеян ваш поступок? Написать книгу о Льве Гумилеве — это все равно, что написать книгу, ну, скажем, о Наполеоне Бонапарте. Реакция, скорее всего, будет негативная, просто в силу того, что «какой-то» молодой исследователь взялся за то, за что опасаются браться маститые ученые. Представьте себе такую картину — на столе стоит торт. Голодные люди ходят вокруг и облизываются, но все боятся отрезать себе кусок. И вдруг самый молодой, этакий выскочка, «цапает» себе центральную, самую большую розу из крема. Как на это реагировать?

Сергей Беляков: Значит так: я — самый маститый ученый в гумилевоведении. Если вы мне покажете какого-нибудь другого подобного специалиста по Гумилеву, я буду очень рад. Нет, есть, конечно, ученики Гумилева, которые отлично знают и жизненный путь Льва Николаевича, и его теорию этногенеза. Но никто из них не написал полную биографию этого ученого. Возможно, счастье работать долгие годы с Гумилевым заменило им счастье запечатлеть его жизненный и научный путь на бумаге. Конечно, они будут недовольны этой книгой, потому что она разрушает тот «прекрасный» образ Гумилева, который возник и стойко держится в сознании поклонников. В книге много критики его «тюркофильства», которое обычно называют «евразийством». На мой взгляд, эта его любовь к народам Центральной Азии привела к многочисленным ошибкам, передержкам, которые в значительной степени и подорвали его репутацию как ученого. Именно по этой причине многие серьезные ученые смотрят на него скептически. Один мой знакомый, математик, кстати, сказал, что для многих образованных читателей Гумилев — мягкий вариант Фоменко (имеется в виду автор скандально-известной «Новой хронологии», математик Анатолий Фоменко В.Г.). Не случайно Лев Данилкин в своей рецензии посетовал, что я не сопоставил Гумилева и Фоменко. Хотя, что у них общего? Ничего. Но в сознании российских интеллектуалов эти имена связаны. И это говорит, к сожалению, о многом. В результате к фантазиям Фоменко приравниваются серьезные работы Гумилева. Но в отличие от Фоменко, Гумилев, прежде всего, историк. И историком всегда оставался. Это очень важно. А что касается ученых-гумилевоведов маститых и не маститых… Я уже двадцать лет читаю одно и то же: попытки выделить новый пассионарный толчок, определить «источник» пассионарности… Но все это, как правило, делается на уровне любительском. Чтобы связать теорию этногенеза с естественными науками, нужны не любительские исследования, а нужна настоящая, серьезная работа научных институтов. Такая работа никогда не проводилась. В ней необходима помощь историков. А среди историков сторонников теории Гумилева, кроме себя самого, я не знаю.

В.Г.: Вы сейчас сказали, что тюркофильство Гумилева отвратило от него много интеллектуалов. А чем это тюркофильство так уж плохо?

С.Б.: Ничем. Просто, Лев Николаевич очень хотел поставить на новое место во всемирной истории народы Центральной Азии и много сил приложил, чтобы опровергнуть «черную легенду» о Татаро-Монгольском иге. Но есть исторические источники, на которых мы базируемся: летописи, археологические данные. Гумилев утверждал, что никакого ига не было. Был всего-навсего поход, такой кавалерийский рейд. Он считал, что воевали монголы не с половцами, а с русскими просто как с союзниками половцев. И поход Батыя не привел к страшным историческим последствиям, потому что главной угрозой России был католический Запад. Он доказывал, что крестоносцы поработили бы Русь, если бы Александр Невский не заключил договор с Батыем и с его сыном Сартаком, ознаменовав начало симбиоза Руси и Орды. На самом деле, угроза с Запада была не так уж значительна. Давайте вспомним, много ли русских городов взяли ливонские рыцари? Из крупных — только Псков. Но его отбили через несколько месяцев. Ну, Литва захватила половину Руси. Но Литва не была частью западного мира. Она оставалась еще языческой. И среди населения Литвы было много православных христиан. А монголы взяли и разрушили все города, которые смогли разрушить — от стольного Владимира до стольного Киева. Эти разорения были чудовищные. Многие города так и не возродились. Уничтожена была старая Рязань. А это был большой город по европейским масштабам. Чернигов очень сильно пострадал. Страшно пострадал Киев. Посол Папы Римского, который через несколько лет после нашествия ордынцев посетил Киев, видел в этом городе следы чудовищного разрушения и говорил, что жителей очень мало и монголы их держат в самом жутком рабстве. И этот кошмар, который описывается в летописях и подтверждается археологическими данными, Гумилев представлял так: ну, подумаешь, была небольшая война. Зато потом монголы нас защищали. На самом деле, не защищали они нас. Русские всегда своими силами отбивались от Запада, не прибегая к помощи монголов. А вот русских воинов они использовали в своих походах на Кавказ, например. Но никогда монгольские багатуры не «ложились костьми» под стенами Новгорода, чтобы оказать отпор шведам или ливонским рыцарям. В тот период, который Гумилев называет «Золотым Веком» русско-татарского симбиоза, это вторая половина XIII века — начало XIV до прихода к власти хана Узбека, было осуществлено 14 опустошительных походов на Русь.

А по Гумилеву оказывается, что даже Куликовская битва произошла не с Востоком, а с Западом, так как Мамай был наемником генуэзцев. Как пишет наш известный историк Яков Соломонович Лурье: «Источники богатого подробностями повествования Гумилева о событиях вокруг Куликовской битвы остаются неизвестными».

Конечно, всеми этими измышлениями Гумилев и подорвал свой авторитет. К сожалению, видя ошибочность и ненаучность одних его книг, невольно начинаешь не доверять и другим его работам. Между тем, его теория этногенеза — замечательна. Хоть и выглядит очень экстравагантно.

В.Г.: То есть вы не поддерживаете тюркофильство Гумилева?

С.Б.: Нет, не поддерживаю. В его теории этногенеза место тюркофильству могло найтись в одном случае. У Гумилева есть такое понятие — «суперэтнос». Суперэтнос — это скопление близких друг другу этносов, которые отличаются взаимной положительной комплиментарностью и отрицательной по отношению к другим. Он приводил примеры. Допустим, англичане и французы. Веками они терпеть друг друга не могли и постоянно дрались. Но во время восстания сипаев в Индии они вместе отбивались от индусов и мусульман.

В.Г.: Это легко объясняется! И французы, и англичане были «белыми» людьми в «черном» мире. Можно ли назвать это комплиментарностью?

С.Б.: Так это и есть суперэтническое единство. Гумилев полагал, что суперэтнос, который он называл то российским, то «евразийским», составляют не только русские, украинцы и белорусы, но также казанские татары и многие народы Центральной Азии. При этом он выделял отдельный мусульманский суперэтнос. Но почему эти татары, которые приняли ислам раньше, чем крестилась Русь, относятся к российскому миру, а не к мусульманскому, — об этом Гумилев не написал. И сама эта восточная граница российского суперэтноса — она очень размыта. Можно ли причислить к нему народы Центральной Азии — большой вопрос. Гумилев пытался доказать, что можно. И, на мой взгляд, ему это не удалось. В целом доказать положительную комплиментарность русских и тюрков ему не удалось. Зато положительная комплиментарность самого Гумилева к народам Центральной Азии — несомненна.

В.Г.: Мне кажется, пример комплиментарности англичан и французов неудачен. Эта народы одной и той же культуры.

С.Б.: Не вижу противоречия, культура и объединяет суперэтносы.

В.Г.: Но смотрите, я, обычный урожденный москвич, вынужден признать, что мне симпатичнее почему-то выходцы из Средней Азии, чем представители Северного Кавказа. Хотя ни первые, ни вторые, по сути, пока не сделали мне ничего ни плохого, ни хорошего.

С.Б.: Это не случайно. Есть более близкие и менее близкие народы. У русских и жителей Средней Азии еще в царское время складывались непростые отношения. Известно, что русские чиновники заставляли аборигенов кланяться офицерам, или представители имперской власти требовали повесить портрет императора в мечети. Но, тем не менее, покорение Средней Азии не стоило такой крови, сколько было пролито при покорении Северного Кавказа. С кавказскими народами война оказалась более тяжелой…

В.Г.: А почему? Мы что, на метафизическом уровне ближе к таджикам, чем к кавказцам? Может, это имел в виду Гумилев?

С.Б.: Теория Гумилева чужда метафизике.

В.Г.: Ну, таджики — индоевропейцы. Это вроде понятно. А как быть с узбеками? К ним, как мне кажется, русский человек относится лучше, чем к кавказцам.

С.Б.: Индоевропейцы здесь ни при чем. Это никакой роли не играет. Вообще, в гумилевской «теории этноса» язык и раса не особенно важны. Этносы и суперэтносы отличаются друг от друга, прежде всего, этническими традициями. Когда человек появляется на свет, его начинают воспитывать мама с папой, сверстники, воспитатели детского сада и так далее. И он постепенно усваивает окружающие его традиции, мифы, образ жизни, образ мысли. Собственно, этническая принадлежность определяется воспитанием в процессе социализации человека. Гумилеву пытались «приписать» биологизм. Но какой тут биологизм? Чистая социализация. Религия и воспитание являются важными факторами появления этноса.

В.Г.: Непонятно тогда, какая религия связывает русских и узбеков, точнее, делает немного более комплиментарными, чем другие народы?

С.Б. А я и не уверен, что русских и узбеков что-то связывает.

В.Г. Ладно. Оставим этот вопрос будущим исследователям. Я хотел бы немного поговорить о национализме. Очевидно, что сегодня в России межнациональное напряжение достигло высочайшего напряжения. Может быть, самые вероятные перемены и события будут связаны с межнациональными конфликтами. Не дай Бог. Сейчас я вижу четкое разделение националистов на западных и патриархальных. Западные негативно относятся к азиатам и, в общем, лояльны к евреям, точнее к израильтянам как к борцам с исламистами, сражающимися на «самой передовой». А патриархальные русские националисты, наоборот, лояльно относятся к мусульманам и ненавидят евреев и Запад. Причем и первые, и вторые — стопроцентные националисты. Мне кажется, патриархальные, имперские националисты должны взять учение Гумилева в качестве знамени.

С.Б. Уже взяли. Хотя в большинстве случаев они очень слабо знают теорию Гумилева, а то и вообще не знают. Они знают только одно — «Гумилев-евразиец». Это — то, что надо. Евразийство — это братство с народами Центральной Азии против проклятых европейцев. Но вы знаете, угроза розни и резни ведь исходит не от малочисленных и малопопулярных националистических организаций: они большим влиянием не пользуются. Ни «имперцы», ни национал-демократы. Более того, евразийская идея не утвердилась в умах большинства образованных россиян. Хотя вроде бы все условия для ее продвижения есть. Межнациональные конфликты происходят не из-за националистов. Антагонизм возникает тогда, когда приходят люди чужого этноса и начинают жить и вести себя по правилам, к которым они привыкли. А как они еще могут себя вести? Они остаются самими собой. Их обычаи оказываются несовместимыми с традициями другого народа. Например, недавняя «праздничная» стрельба в Москве. Не только у кавказских народов, у сербов тоже есть обычай стрелять на свадьбах… Но у русских такого обычая нет, их такое поведение кавказских «братьев» просто пугает. Вот здесь мы и приходим к идеям Гумилева. Он вывел две причины межэтнических контактов и конфликтов. Первая причина — несовпадение стереотипов поведения. Я ее уже обозначил. Вторая причина более загадочна и менее исследована. Это именно то, о чем вы только что сказали: «Мне не нравятся кавказцы, а среднеазиты «вроде ничего»… Это явление Гумилев как раз называл комплиментарностью положительной и отрицательной. У нее есть какое-то физическое объяснение, но пока оно не найдено. Лев Николаевич любил выдвигать смелые гипотезы. В качестве подтверждения идеи комплиментарности он предложил гипотезу о существовании этнических полей, как разновидности полей биологических. Был такой биолог Александр Гурвич, он впервые и написал о биологическом поле, но его никто, кажется, кроме биолога Бориса Кузина (хорошего знакомого Гумилева) не поддерживал. И в науке эта идея развития не получила. Но для нас это и не важно. Пусть биологи разбираются с биологией. А историк Гумилев сумел зафиксировать такое явление, как комплиментарность. В истории комплиментарность проявляется. Кроме того, Лев Николаевич нашел подтверждение своей теории, наблюдая лагерную жизнь. В местах заключения особенно хорошо видно, как люди объединяются в альянсы именно по принципу комплиментарности.

В.Г.: Вот какая интересная вещь получается: лично Гумилев был по каким-то неясным причинам комплиментарен культуре и жителям Центральной Азии. А его мать была комплиментарна Европе и евреям. Известно, что отношения Льва Гумилева и Анны Ахматовой были, мягко говоря, не радужны. Неужели автор термина «комплиментарность» просто, так сказать, бунтовал, не принимая взглядов и убеждений матери, просто шел наперекор среде, в которой воспитывался?

С.Б.: Полагаю, что нет. Маленький Лева мать очень любил и скучал, когда она к нему долго не приезжала. Обида, конечно, копилась. Но я не думаю, что неприязнь Гумилева к Западу можно объяснить конфликтом с Ахматовой. Мать он уважал, несмотря на страшный, очень страшный конфликт, который я описал в своей книге. Я думаю, что тут все проще. У Гумилева была врожденная отрицательная комплиментарность к Европе. В сорок пятом году он, боец Первого Белорусского фронта, писал: «Европа надоела до чертиков». Немцы ему тоже не понравились. Он даже написал очерк для армейской газеты «Размышление о «Закате Европы». Работу, разумеется, не приняли, она сложна для газеты, но текст сохранился в архивах КГБ (его изъяли у Гумилева при аресте в ноябре 1949 года). Так вот, в этом очерке Гумилев запечатлел свою неприязнь к немецкому миру. Причем в повседневной жизни он сталкивался и с европейцами и с азиатами непосредственно. А евразийцы, тот же Савицкий и его окружение, жили в среде исключительно европейской. Их тюркофильство было кабинетным. У Гумилева была иррациональная любовь к одним и иррациональная нелюбовь к другим. Искать биофизическую основу этого отношения можно, но сложно. Это уже не дело историка.

В.Г.: Но если понятие «комплиментарность» иррациональное, в чем же тогда научная ценность учения Гумилева?

С.Б.: Иррациональное не значит — мистическое. Лев Николаевич предположил, что найти биологические основы теории можно. Но если они пока не найдены, это все равно не отменяет ценность самих наблюдений Гумилева. Смотрите сами: пассионарная теория этногенеза отвечает на три важнейших вопроса: Что такое этнос? Как он развивается? Какие законы определяют взаимоотношения этносов?

В.Г.: Чем бы сейчас занимался Лев Николаевич Гумилев? Каких бы убеждений придерживался?

С.Б.: Политические убеждения, наверное, оставались прежними — имперско-евразийскими. А занимался бы он наукой. Лев Гумилев считал себя счастливым человеком. Несмотря на такую ужасную жизнь, он написал все книги, которые хотел написать. Написал все, что думал и увидел свои книги напечатанными.

На снимке: сын Анны Андреевны Ахматовой и Николая Степановича Гумилева историк Лев Николаевич Гумилев с женой Натальей Викторовной на вечере памяти поэтессы в народном музее А.А. Ахматовой, 1989 год.

Фото Юрия Белинского /Фотохроника ТАСС/.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Вадим Трухачёв

Политолог

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
10 лет Свободной Прессе
Павел Салин
Павел Салин

Поскольку следующие десять лет будут более сложными и турбулентными, чем предыдущие, я желаю коллективу издания, всегда держаться на плаву. И конвертировать любой новый вызов в новые возможности!

Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня