18+
воскресенье, 24 сентября
Общество

Политический диалог с гангстером

Преступный авторитет рассказывает о том, чем криминал во власти отличается от криминала вне нее

  
1684

В нашумевшем фильме «Анатомия протеста-2» Сергей Удальцов и Гиви Таргамадзе будто бы обсуждали возможность захвата власти. После показа фильма Удальцов стал обвиняемым по делу об организации массовых беспорядков. Однако важный, на мой взгляд, момент в разговоре Таргамадзе и Удальцова был незаслуженно обойден вниманием. Они говорили о том, что ради свержения режима можно задействовать «воров в законе». Устроить бунты в колониях, привлечь преступный мир с его «авторитетами». Обошли вниманием по вполне понятным причинам. Трудно, будучи человеком со стороны, найти «эксперта», который расскажет о «политической ориентации» «блатных». Мне удалось связаться с лидером одной из организованных преступных группировок и поинтересоваться, каких политических взглядов придерживаются те, кто «по понятиям» обязан быть вне политики.

«СП»: — Григорий (имя изменено — авт.), скажите, преступный мир может встать на чью-то сторону в случае политических разборок?

— Нет, во-первых, традиционно преступный мир вне политики, во-вторых, преступный мир неоднороден, он не будет подчиняться общему призыву, например, бороться против власти и уж тем более за власть. При определенных обстоятельствах мы можем встать на защиту государства, но, условно говоря, яхту Абрамовича мы защищать не будем.

«СП»: — Я об этом не случайно спрашиваю. Вы смотрели фильм «Анатомия протеста-2» (кивает)? То, что обсуждают на записи люди (по версии следствия, это Сергей Удальцов и Гиви Таргамадзе) — организация бунта в колониях, привлечение воров в законе для захвата важных объектов вроде Транссиба… На ваш взгляд, такое возможно?

— К ситуации, о которой ты говоришь, преступный мир может отнестись как к способу заработать деньги. Можно говорить о каторжанах и о братве как о наемниках, но так же можно нанять несколько сот шахтеров, несколько сот болельщиков. Тут даже не нужно акцентировать внимание на том, что это преступная среда. И профессиональный статус гипотетического «Тюрика» не имеет значения. С таким же успехом они могут прийти к ветерану афганской войны или к отставному менту, располагающему более профессиональными навыками. Скорее наоборот, патриотические чувства братвы можно использовать в созидательном плане, если возможность для этого когда-то будет.

«СП»: — Что вы имеете в виду?

— Я говорю о потенциале, который сейчас не используется. В пример можно привести того же Евгения Ройзмана (глава фонда «Город без наркотиков» — авт.). В прошлом он — типичный «браток» из 90-х. Вот в Сагре он действовал как член ОПГ или как гражданский активист? Как активист, но ему было гораздо легче, потому что он эту ситуацию просчитал на раз. И шушера, которая за наркоторговца решила устроить разборки с деревенскими мужиками, нарвалась на силу помощнее и поопытнее их самих. Как в одном фильме говорилось: «Билли крутой парень, но всегда найдется кто-то покруче тебя». И решающим было это, а не телефонное право. Отребье, наехавшее на Сагру, столкнулось с тем, что у фонда есть серьезная силовая составляющая и бронепоезд из 90-х, который стоит на запасном пути.

«СП»: — За Ройзмана вступились «свои», при чем тут патриотизм?

— При том, что славянский преступный мир всегда был против наркотиков, против сутенерства, убийства детей. Я не хочу идеализировать русских братков, но это люди, руководствующиеся принципами. Представляешь себе замкнутый мужской коллектив?

«СП»: — Не доводилось в нем побывать.

— Ну, грубо говоря, ты сделала где-то подлость и переехала на другой конец Москвы. А в такой закрытой структуре сразу становятся видны трусость, подлость, предательство. Пусть это парадоксально, но на самом деле организованная бродяжня в большинстве — это порядочные, достойные, честные люди, потому что, если бы они такими не были, их бы давно похоронили собственные товарищи. Любой психолог скажет, что это следствие долгого нахождения в мужском коллективе.

«СП»: — А как же ситуация с Цапками?

— Это ситуация, при которой исключение подтверждает правило. Изнасилование — это нонсенс! Убийство ребенка — тем более! Я не знаю, куда смотрел ростовский преступный мир. Но я могу с уверенностью сказать, если им не присудят расстрел или дадут срок меньше, чем нужно, можно даже не расстраиваться. Они не доедут до мест лишения свободы. Расскажу историю для иллюстрации. В советское время был первый захват заложников (потом его даже экранизировали). Павел Якшиянц в Минеральных Водах захватил автобус со школьниками. Так вот, сидеть он должен был в Златоусте. Его из Ставрополя до Златоуста два месяца везли изолированно, чтобы с него не получили за детей. Кто-то прочтет это и скажет: «Да знаем мы. Договорились Цапки с ментами и вон чего творили, насиловали, детей убивали». На это я могу только сказать, что таких мразей должен казнить сам преступный мир. Я действительно не могу представить, как такое произошло.

«СП»: — О каком именно взаимодействии с властями говорите вы, человек, который «по понятиям» должен быть вне политики?

— На основании всевозможных данных, как неформальных, поступающих ко мне из тюрем и лагерей, так и из открытых источников, я анализирую сложившуюся ситуацию и прихожу к очень тревожным выводам (Григорий начинает говорить с интонацией человека, «имеющего сделать важное заявление»). Существует таджикский преступный мир, киргизский преступный мир, узбекский? Однозначно существуют, и не может быть такого, что огромное количество людей приедет сюда за куском хлеба, а представители преступного мира останутся там. Естественно они подтянуться сюда.

«СП»: — Вам не нравятся среднеазиаты?

— Я неплохо отношусь к среднеазиатам и убежден, что 90% из них приезжают сюда работать. Более того, у меня самого дома работают киргизы — милейшие люди, которым я доверяю, и они даже остаются с ребенком. Речь идет именно о преступном мире. Я думаю, что наиболее опасны таджикские ОПГ, поскольку там была гражданская война, и эти люди переступили через кровь, эти люди умеют убивать. Таджикистан граничит с Афганистаном, и если таджикское ОПГ организуется у нас, в первую очередь, они начнут заниматься наркоторговлей. Что такое наркотики для нашей страны, объяснять не нужно.

«СП»: — Мне не нужно, но удивительно слышать такие высоконравственные рассуждения от лидера ОПГ…

— Да, в 19 лет я попал в тюрьму, сейчас мне за 50, и я никогда нигде не работал. Я — профессиональный преступник (переходит на повышенные тона), я больше вообще ничего не умею, но у меня растут дети! Им жить в нашей стране, и я не могу не думать о том, что со страной будет.

«СП»: — У нас уже есть ОПГ с Кавказа, а среднеазиатских неужели нет?

— Киргизской и узбекской пока нет. Таджики, мне кажется, уже появились. И есть данные о том, что они сейчас промышляют «спайсом», которым торгуют повсеместно. Кроме того, мне звонил товарищ из тюрьмы. Он говорит, что из 14 человек в камере он один русский. Это хорошо, конечно, что русских преступников сейчас меньше, но это симптом.

«СП»: — Почему, на ваш взгляд, это происходит?

— Я отбывал срока на Урале, там же «на химии» отбывал срок известный ныне дагестанский политик (опустим его имя, но легко догадаться). Вот что он рассказал лет 10 назад: «Готовьтесь, ждите гостей. У нас в Дагестане происходит то же, что и в Чечне. Есть огромное количество физически сильных молодых парней, многие из которых чемпионы по единоборствам. Как там рэпер Нагано поет? «Понаехали бойцы, махачкалинские борцы»? Так вот, денег нет, работы нет, и кроме того они стали убивать, почувствовали вкус крови. Они сейчас как Аттила, который показывал на Рим и говорил: «Несправедливо, что люди изнеженные и слабые владеют этим богатством, а мы гордые и сильные ютимся в своих степях». Они между собой говорят примерно то же: «Поехали в Москву, вот где деньги, а там одни наркоманы». Для них москвичи — это Боря Моисеев и Сережа Зверев. «Готовьтесь, они хлынут», — говорил этот человек. Так и произошло.

«СП»: — Вы можете им противостоять?

— Пока да, но из-за коррумпированности нашей правоохранительной системы делать это все сложнее. Недавний пример. Мы их несколько раз предупредили, ну, вроде гривой кивают, а потом снова за свое. И к нам обратились менты, говорят, не можем их выселить, они уже и участковых гоняют. А у нас договоренность со всеми ОПГ, что когда дело касается этих, мы забываем все междоусобные распри. Но в этот раз общий сбор не понадобился. И вылезло дагов человек 10 и нас человек 40. Меня не было, и ребята сдуру стали палить по ним. Короче, проучили их знатно. Я уже начал сверлить дырку на лацкане пиджака, прикинул — куда медаль буду вешать…

«СП»: — Медаль за пальбу по дагестанцам?!

— За то, что мы сделали за «органы» их работу.

«СП»: — Вам, наверное, удалось что-то накопить за годы вашей… деятельности. Почему бы не взять семью и не уехать куда подальше?

— Как пел Владимир Высоцкий: «Не бойтесь, я не уехал, и не надейтесь, я не уеду». А вот у них другой расклад. Они могут мне гривой кивнуть, а потом с аула кого-то привести, он стрельнет и уедет. Если бы нам дали «зеленый», с этническими ОПГ было бы покончено, но мы сделаем доброе дело, а нас еще и посадят за это. Я хотел бы сказать всем сотрудникам правоохранительных органов — вашим детям ходить по этой земле. Когда они переловят нас, кто их защитит? Конечно, в 90-е годы ситуация была такова, что кроме национально ориентированных славянских ОПГ за народ постоять вообще некому было. Сейчас мы не одни, националисты, независимые ветеранские организации, казаки, спортсмены, фанаты, рокеры наконец-то вышли из-за печки, но этого не достаточно.

«СП»: — По-вашему, таджикские ОПГ могут стать такой уж мощной силой?

— Мы привыкли над ними смеяться, для нас это все дворники, а уже есть таджики, смотрящие на тюрьмах. Значит, не такие уж и простые ребята. Смотрящего ставят воры, им становится человек, преданный воровской идее, способный контролировать ситуацию на вверенной ему территории.

«СП»: — Получается, что воры сами ставят смотрящим таджика?

— Воровская идея интернациональна. В 90-х годах, после распада СССР, был серьезный воровской сходняк, и воры (а надо отдать им должное, они истинные интернационалисты) приняли тезис о том, что у преступника нет национальности. Это был стратегический промах славянских воров. Возможно представить, что славянский вор приедет в Ереван и будет там что-то решать? Нет. Получилось, что это объективно сыграло на руку, в первую очередь, грузинским ворам (в Армении и Азербайджане их значительно меньше). Они не встречают никакого сопротивления, действуя на просторах России.

Помню, лет 10 назад Дато Тбилисский заявил: «Чего вы ругаетесь с чеченскими ребятами, встретитесь при мне, переговорите». На что я ему отвечаю: «Дато, почему бы тебе не съездить в Шелковской район или в Гудермес и там поговорить с чеченами, спросить, почему они нам головы режут?». Я битый фраер, мне воров обсуждать не положено. Но если мне за 50, а вору 25, почему бы мне не подвергнуть его слова сомнению? Мой призыв к оставшимся славянским ворам — рассмотреть эту ситуацию. Союз распался, Грузия, Армения, Азербайджан — иностранные государства. Почему мы должны слушать неведомых нам воров, которые приезжают сюда и диктуют нам, старым гангстерам, как себя вести?

«СП»: — Давайте все же вернемся к политике, вы начали с присущего «блатным» патриотизма и того, что в определенной ситуации вы можете как бы действовать заодно с властью. В какой?

— А тебя за этот текст по 282 не привлекут?

«СП»: — Спасибо за заботу, не знаю. Но это же не моя позиция, и я ни к чему не призываю. Я вас слушаю, продолжайте.

—  Это пока фантазия, но выглядеть может так: безоговорочная изоляция Кавказа с введением визового режима между Россией и азиатскими республиками и после этого — использование славянских ОПГ в борьбе с этническими группировками. Грубо говоря, нужно, чтобы нам дали две недели, чтобы славянские группировки при помощи правоохранительных органов разобрались с теми, кто не успеет убежать. Вот тебе пример. Я несколько лет назад ездил в Казахстан на собачьи бои. Меня встречал местный смотрящий по кличке «Бек». Он мне рассказал, со слов еще своего деда, как в 44-м году туда привезли чеченцев. Их выбросили в степь без еды, жилья и средств к существованию. Добродушные казахи им помогли, дали пропитание, снабдили дефицитнейшим для этой местности лесом, чтобы они построили себе дома. А уже через пару месяцев эти чечены пускали местных за деньги к колодцу. Это длилось несколько десятков лет. И как в 90-е они решили вопрос? Они договорились с ментами, те дали им «зеленый». В итоге — в городе Актюбинске был решен национальный вопрос. Если представители власти скажут: «Даем „зеленый“ на уничтожение всех наркопритонов на вашей территории, и всех сутенеров», мы на это пойдем, и проблема будет решена.

Есть еще одна тенденция, которая меня пугает. Я разговаривал с кабардино-балкарцами. Они говорят, что у них всех смотрящих ваххабиты перебили (кто уцелел, к вам сюда и приехали). Весь бизнес поделен между ментами и ваххабитами, традиционного преступного мира просто не осталось. У меня следует вопрос, а долго эти ваххабиты просидят на территории республики? Или через год, два, пять, когда их бизнесмены приедут сюда, а они поедут за ними? Нужно помнить, что люди, объединенные идеей, не боящиеся смерти, всегда сильнее нас, какими бы мы духовитыми не были. Ведь мы сгруппировались не из идеи, а для зарабатывания денег. Достаточно вспомнить, чем в 60-м году закончилась война между лондонским преступным миром и ирландской республиканской армией. Все видные преступники были перебиты.

«СП»: — Существует стереотип, что у нас во власти сплошной криминал и, по логике, с криминалом вне власти он должен успешно взаимодействовать, это правда?

— Это абсолютная натяжка. Сейчас у нас власть чекистская, а преступность посконная, которая растет снизу. Так что ни о каком взаимодействии речи быть не может. Опять же, действует воровской принцип, о котором я тебе говорил.

«СП»: — Такие, как вы, хорошо просчитывают людей. Сергей Удальцов и Алексей Навальный сейчас ходят под статьями. На ваш взгляд, каково им будет на зоне, если, не дай Бог, их все же посадят?

— Я лично не знаю ни одного, ни второго, но слышал о них только хорошее. Мне кажется, у Удальцова больше шансов устроиться хорошо, потому что он, как я понимаю, попроще и такой… побитый. За Навальным есть очень серьезный «косяк». Это заявление, написанное им несколько лет назад, на небезызвестного Тесака. И в зависимости от ситуации, не понравится он кому-то или это будет завуалированный заказ властей, ему абсолютно «по понятиям» это предъявят. Он написал «заяву», и в любой момент ему это могут «качнуть». Хотя, если по уму, на месте гипотетической бродяжни, к которой он может в перспективе попасть в камеру, я бы использовал его знания. Он умница, юрист и со своими мозгами может ситуацию в лагере перевернуть.

«СП»: — Вы сказали про отношение к власти, а к нынешней оппозиции в целом вы как относитесь?

— Оппозиция для меня неоднородна, я ничего не имею общего во взглядах с либералами (правда, только в том виде, в котором либералы существуют у нас). По взглядам я умеренный национал-демократ, но сначала нужна жесткая зачистка. Наркотики, дети с банками коктейлей уже с утра… Какими демократическими способами с этим можно бороться?! Отрезвление во всех смыслах, а потом уже демократия.

«СП»: — А политические взгляды прочих представителей вашего мира такие же?

— У меня неоконченное высшее образование, я умею системно мыслить. На бытовом уровне они думают так же, но системного мышления у них нет. Если найдется человек, который соберет лидеров и скажет: «Доколе мы будем на это смотреть?», — за ним пойдут.

«СП»: — И что дальше? Останутся славянские группировки и будут безраздельно грабить и убивать…

— Те, кто будет грабить и убивать, последуют в места лишения свободы. На самом деле — это великая трагедия, что десятки тысяч отчаянных, храбрых, сильных духом парней полегли в междоусобных бандитских разборках. Ведь несколько столетий назад такие люди могли спорить за право обладания государством, завоевывали Сибирь (вспомните Ермака), Северную Америку, формировали победоносные армии, служили своему народу, своей стране. Их отличает мужество, пассионарность.

«СП»: — То есть придет новый лидер, даст вам «зеленый», а потом вы готовы сесть в тюрьму?

— Риск сесть в тюрьму — часть моей профессии. Я на это готов в принципе. А тут речь идет о том, чтобы пожертвовать свободой ради будущего моей страны и моих детей.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Fotoimedia / Astroid

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитата дня
Комментарии
Новости партнеров
Фото дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня