Общество

В смертники — за мечтой

Почему русские молодые люди все чаще ищут смысл жизни в радикальном исламе

  
292

В Волгоградском областном суде скоро начнется процесс по делу Алены Быковой. 19-летняя русская девушка из города Волжский предстанет перед судом по обвинению в пособничестве террористам — она через социальные сети вербовала в интернете смертников для совершения терактов.

Около двух лет назад Быкова, по версии следствия, заинтересовалась идеологией радикального ислама, стала мусульманкой и изъявила желание влиться в ряды незаконных вооруженных формирований, для чего даже прошла обучение взрывному делу в горном лагере боевиков на территории Чечни.

Более того, как рассказала «СП» старший помощник прокурора Волгоградской области Оксана Черединина, Алена практически уговорила стать шахидкой и свою подругу, но та «сбежала непосредственно перед отправлением автобуса «Волгоград-Грозный».

Это было в октябре 2011 года. А в январе 2012-го Быкова, общаясь в социальных интернет-сообществах, подобрала другую кандидатуру — сверстницу из Москвы, которой предложила совершить в столице теракт путем самоподрыва. Новая знакомая успела отправиться в Чечню, чтобы встретиться с координатором из НВФ, но не доехала — будущую «шахидку» сняли с поезда в Нальчике сотрудники правоохранительных органов.

Третьего смертника волжанка попыталась сделать из молодого жителя Астрахани, с которым также познакомилась в социальных сетях. В марте 2012 года он тоже выехал в Чечню, но был задержан полицией Грозного. Во время задержания у него были обнаружены пистолет и десять патронов.

За незаконное хранение оружия и боеприпасов астраханец уже осужден. А вот обе несостоявшиеся «смертницы» отделались, по сути, профилактическими беседами, и выступать в суде будут лишь как свидетели.

Быковой же, которую задержали летом прошлого года, инкриминируется ч. 1 ст. 205.1 УК РФ (содействие террористической деятельности). Ей грозит до 10 лет лишения свободы.

На след вербовщицы оперативники вышли еще в конце 2011 года: как пояснила Оксана Черединина, «путем мониторинга соцсетей». С арестом, однако, решили не спешить, а «стали отслеживать контакты и действия подозреваемой», чтобы «выйти на всех участников этой цепочки».

«Благодаря спланированным и четким действиям сотрудников регионального управления ФСБ и Центра противодействия экстремизму ГУ МВД России по Волгоградской области, ситуация не вышла из-под контроля, — отметила представитель облпрокуратуры. — Быкову удалось выявить на стадии, когда она практически только начала свою бурную деятельность. Выяснилось, что и сама она тоже стала жертвой вербовки, когда общалась через соцсети с жителем Чечни».

«СП»: — Известно, кто этот человек?

— Личность его установлена. Сейчас он в федеральном розыске.

«СП»: — Быкова ждет суда в СИЗО?

— Она находится под домашним арестом. Но связаться с ней вы не сможете — на общение по телефону и по интернету наложен запрет.

«СП»: — Не слишком ли мягкая мера пресечения для обвиняемой по тяжкой статье?

— Суд счел ее возможной c учетом того, что к уголовной ответственности девушка привлекается впервые. Есть постоянное место жительства. К тому же вину свою она полностью признает, раскаивается. Говорит, что все это было ошибкой.

«СП»: — Что можете сказать о родителях Алены, о ее образовании?

— Семья, так сказать, среднестатистическая, обычная — не маргиналы, не алкоголики. Сама Алена, когда все это с ней случилось, проходила обучение в профессиональном училище (должна была получить рабочую специальность, но какую, точно не знаю). На данный момент, она нигде не работает и не учится.

По словам представителя областной прокуратуры, обвинительное заключение по уголовному делу Быковой утверждено и в ближайшее время все материалы по нему будут направлены в суд для рассмотрения по существу.

Известно, что представлять интересы обвиняемой будет волгоградский адвокат Антон Копылов. Однако от каких-либо пояснений он пока воздерживается.

«Подписку о неразглашении я не давал, — пояснил защитник „СП“. — Однако моя подзащитная не уполномочила меня, чтобы я что-то говорил до суда. Полагаю, после приговора комментарии будут. Но не сейчас».

Как могло случиться, что обычная русская девушка с волжских берегов увлеклась идеями радикального ислама, решила стать шахидкой, не будучи «черной вдовой», да еще завербовала на смерть и убийство двух сверстниц-славянок? И почему русские вообще все чаще в последнее время пополняют ряды исламистов-радикалов? Здесь можно вспомнить и так называемых «приморских партизан», которые, находясь СИЗО за серию убийств милиционеров, стали ваххабитами, и смертницу Аминат Курбанову (в девичестве Аллу Сапрыкину), совершившую теракт в Дагестане, при котором погиб духовный лидер мусульман республики Саид Афанди и еще шесть человек. Были еще Виталий Раздобудько и его жена Мария Хорошева, взорвавшие себя в дагестанском селе Губден в феврале 2011 года. Тогда погибли один военнослужащий и сотрудник милиции, двадцать четыре человека получили ранения.

«Я не думаю, что этой девушкой, Аленой Быковой, двигала какая-то кровожадность, — считает психотерапевт, старший преподаватель Института аналитической психологии и психоанализа Сергей Белорусов. — В обычной жизни она, скорее всего, не пошла бы ни на какие жестокости. Но ей предложили быть участницей некой группы, предложили стать реальной, важной, значимой деталью некой системы. В психологии существует понятие иерархии человеческих потребностей. В первую очередь это потребность в безопасности, но одной из базовых является также и потребность в принадлежности к чему-то. Чтобы человек мог сказать: я часть чего-то. Человек должен быть в системе. А эта девушка, по-видимому, одинокая или не нашедшая достаточной привлекательности в тех системах, которые ей предлагались. А тут ей сказали: ты будешь с нами, у тебя будет много друзей, много единомышленников, мы все будем бороться ради великой цели. И неопытное, но бурлящее страстями девчоночье сердце подписывается по этим, поскольку альтернативы нет. Альтернатива — быть неинтересной миру, быть одинокой.

«СП»: — Но она фактически подписывается под смертным приговором и себе, и многим другим людям…

— Дело в том, что осознание того, что ты — часть чего-то, доминирует над нравственной системой ценностей, которые еще рыхлые в семнадцатилетнем возрасте. Поэтому сам факт того, что можно убить других и сгубить не только собственную жизнь, но и собственную, душу отступает перед сладостью того, что я — не одна, я — важна. К тому же, с 14-ти до 19-ти лет — это возраст, когда ценность собственной жизни минимальна. Тут важнее то, что чувствуешь, важны какие-то смысловые вещи. А то, что жизнь имеет самодовлеющую ценность, что надо жить с добром в сердце и в гармонии с миром — это неактуально.

Зампредседателя Экспертного совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции РФ, социолог и исследователь ислама Роман Силантьев, в свою очередь, уверен, что «подавляющее большинство этнических христиан, которые становятся мусульманами, на самом деле не ислам принимают, как им кажется, а идут в секты»:

— Секта может быть Аум Синрикё, секта может быть каких-нибудь «пензенских катакомбников», кришнаитов или вот, например, террористическая секта, которая, как можно догадаться, самая мрачная из них. Потому что в обычной секте, так сказать, потеряешь в лучшем случае время, а в худшем — здоровье и имущество. Здесь с высокой долей вероятности и свою жизнь потеряешь, и других убьешь. Потому самые опасные секты, это секты ваххабитского типа, ведь новообращенные даже не ислам принимают. Ну, к примеру, когда татарин становится Свидетелем Иеговы, мы же не говорим, что он стал христианином — этот вопрос крайне спорный, поскольку это не есть приобщение человека к христианской культуре".

«СП»: — Но какая-то мотивация все-таки есть?

— У каждого человека зачастую своя мотивация. Но одна из наиболее часто встречающихся мотиваций — это ненависть к власти, к правоохранительным органам и желание любой ценой, так сказать, их начать уничтожать. А поскольку у нас подавляющее большинство такого рода преступлений против правоохранительных органов совершается приверженцами ваххабизма на Кавказе, то в ряде случаев эта ненависть довольно быстро приводит в эти ваххабитские секты. Просто некий протест… Ну, вот те же «приморские партизаны», например, — они имели к этому склонность, еще на свободе. Были у нас и скинхеды-ваххабиты, ваххабиты-фашисты — в Петербурге. Для них всех это способ как-то навредить власти. У женщин обычно происходит это на базе любви к каким-то представителям этих сект. Влюбляется юная особа в романтичного абрека-джигита и попадает в эту организацию. Потом ее мужа убивают, она далее идет по кругу как военно-полевая жена для его сторонников или готовится из нее черная вдова-смертница. Причем значительная часть людей вербуется именно в социальных сетях.

«СП»: — Что это должны быть за методы?

— Этим занимаются сотни, если не тысячи специально обученных человек. И к каждой кандидатуре они естественно стараются найти свой подход -на самом деле это общесектантская практика вербовки. У ваххабитов не так много каких-то оригинальных решений — «бомбардировка» любовью, «влезание в душу» и т. п. Во всех сектах эти методы примерно одинаковые. Причем, людей с определенным складом психики можно сделать не только рядовым членом, но и вербовщиком, как в случае с Аленой Быковой. Плюс можно поинтересоваться: а что в самом городе Волжском происходит? В свое время город имел славу как раз вот такого ваххабитского центра Волгоградской области. Лет десять назад я изучал ситуацию, и тогда там была довольно сильная ваххабитская община. Возможно, ее больше нет. Но не исключаю и того, что на девушку дурное влияние поначалу могли оказать именно местные ваххабиты.

Религиовед Ольга Гуманова не уверена, что здесь было бы правильно говорить об отходе русских от традиционного православия:

— Мы не знаем о том, были ли Алена Быкова и завербованные ею девушки православными до своего обращения в ислам. Более вероятно, что они пришли в радикальный ислам из идеологического вакуума, пустоты, отсутствия смысла. Обратите внимания — девушки принимали ислам не для того, чтобы, например, выйти замуж за богатого восточного мужчину и жить с ним в довольстве и роскоши, не для поездки для учебы за границу или еще каких-то земных благ, а для того, чтобы умереть. У русских сейчас такой дефицит смыслов, такое отсутствие идеалов, что даже молодым людям с суицидальными наклонностями, которые хотели бы красиво умереть, даже им жизнь-то отдать не за что.

«СП»: — Будет ли расти число приверженцев радикального ислама, в том числе среди славянского населения России?

— Конечно, будет. Радикальный, политизированный ислам тем привлекателен для молодежи, что он регламентирует всю человеческую жизнь — и бытовую, и умственно-идеологическую ее составляющие. Новообращенный получает готовые правила жизни, она расписана по минутам — в котором часу и как молиться, что и когда употреблять в пищу, какой должна быть одежда и так далее. Молодой человек получает четкую черно-белую картину мира — тут враги, которых нужно взрывать, тут братья и сестры, там — обещанный рай с гуриями и сладкими плодами. В этом мире просто, тут не надо думать, решать, делать собственные оценки. Романтически настроенные молодые люди со склонностью к самоистязанию были и будут всегда. Чтобы они не были завербованы террористами и не стали орудием массовых убийств, им нужно предлагать другие способы реализации своих стремлений, не преступные и не опасные для общества. Хочешь красиво умереть? Попробуй умереть для мира, поживи в монастыре. Или стань волонтером, отдай все свои жизненные силы другим людям. Вариантов тут может быть много.

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Сергей Обухов

Член Президиума, секретарь ЦК КПРФ, доктор политических наук

Комментарии
Новости партнеров
В эфире СП-ТВ
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня