Общество

Засланная казачка

Российско-украинская семья как подвиг

  
267

С Наташей встретились на дне рождения общего друга. Разговорились, вышли на балкон. Узнав, что я писатель и журналист, она с чувством проговорила:

— Слушай, напиши про меня, россиянку в Украине, потому что, — тут она сделала характерный жест, — достали…

Выслушал и записал. С некоторыми стилистическими правками, разумеется.

«От первого мужа, российского военного, служащего в Украине, я ушла в апреле. Причины — не суть. Сосредоточилась на работе, чтобы легче было пережить расставание. Задумалась о карьере.

Но вскоре позвонили из отдела кадров, намекнули на увольнение: россиянка не имеет права официально работать в Украине. Закончилась временная регистрация, которую давали мне раньше как жене военного. Посоветовали обратиться в паспортный стол.

Начальник стола принимал по вторникам и четвергам, с 14 до 16. Решила прийти пораньше, занять очередь. Около двенадцати была у кабинета. Ну, не то чтобы прямо у кабинета, а где-то поблизости, отделенная десятками просителей.

Во вторник и четверг я к начальнику не попала. Не попала и на следующей неделе, терзаясь вопросом, почему принимает лишь один человек.

Со встречей помогла секретарь. За умеренную плату, конечно.

Начальник паспортного стола, похожий на ящерицу, встретил вальяжно, по-барски. Рассказала ему про мужа, развод, окончание срока регистрации. И заключила:

— Хочу остаться в Украине.

Он как-то странно, будто сердце прихватило, на меня посмотрел:

— На каком основании? Приехали, развелись — ну езжайте в свою Россию.

— Мне здесь нравится. — Ему, кажется, стало еще хуже. — И работа.

— Стоп, стоп, — он в первый раз, по-моему, заинтересовался, - а, скажите-ка, название фирмы?

Почуяв опасность, я сделала глаза как у кота из «Шрека» — прием безотказный, — и начальник действительно подобрел:

— Украинские компании не могут брать граждан Российской Федерации без разрешения. У вашего работодателя есть разрешение?

Тут я ретировалась. Из паспортного стола. А позже меня ретировали с работы. Пришлось искать новую.

Собеседования проходили неплохо — опыт у меня был хороший, — но ровно до тех пор, пока интервьюеры не узнавали, что я россиянка. Тут они кривились и резко переходили на українську мову, точнее, на ее подобие.

Хуже всего реагировали в госучреждениях. Одна блондинка так испугалась, что, побледнев, точно истая галичанка, забормотала о каких-то врагах. Это я потом узнала, что Россия негласно превратилась в стратегического врага Украины, а тогда мои глаза распахивались от непонимания, будто форточки в жару.

Мытарства с работой продолжались около месяца. Наконец, друзья помогли устроиться в логистическую компанию, где, с легкой руки гендира, меня наградили кличкой «Кацапюрер».

Тогда же — что называется, пошло накатом — познакомились с Андреем, начали встречаться, съехались. Все устроилось.

Правда, надоедали двухгодичные стенания родителей о том, что работаю неофициально. Пенсионные отчисления, забота о будущем, ну и тому подобные вещи. Охают, ахают. И тут знакомый рассказал, что вышел новый закон о россиянах в Украине.

Пришлось вновь сразиться с украинской бюрократией. И вновь проиграть. Сражение закончилось, когда черноволосая девушка, похожая на молодую Деми Мур — начальник-ящерица отсутствовал — точно чек из супермаркета, развернула передо мной список необходимых документов для официального трудоустройства, резюмировав:

— И главное, чтобы работник доказал свою профессиональную исключительность.

— В смысле?

— Например, компания подтвердит, что вы знаете пять языков…

К тому времени я едва изучила украинский. Так что без стенаний родителей, похоже, опять было не обойтись.

Ну а потом началось самое интересное. Андрей сделал мне предложение.

Иностранцев расписывали только в центральном загсе, за тройную плату. Туда я, вооруженная опытом, пришла заранее, без жениха. Навести справки. Прождав три часа в длинной, как президентский кортеж, очереди и выслушав несколько саркастических замечаний дородной тетки относительно того, почему в Украине хлопцы хорошие, а в России, видимо, их не хватает, получила список необходимых для росписи документов.

Паспорт, свидетельство о разводе и другие документы нужно было перевести с русского на украинский и заверить у нотариуса. А еще, несмотря на штампы в паспорте, получить за энную сумму евро справку из российского посольства о том, что я не состою в браке. Конечно же, переведенную на украинский язык.

Тут выяснилось, что нотариальные конторы с языками дружат как Юлия Владимировна с Виктором Федоровичем. Первая сделала три ошибки, вторая — четыре, третья, удивительно, ограничился лишь одной. При этом все они отказывались исправлять переведенные документы бесплатно. Все это продолжалось порядка двух-трех недель. Нервничала я, нервничал Андрей. И так приходилось решать множество свадебных проблем, а тут еще трудности перевода. Наконец, после упорной от наглости, извечно сопутствующей дурашлепству, ругани последний нотариус смилостивился и сделал правильные документы.

И мы пошли в загс, уже вместе, согласовывать время и план росписи. Пришли к восьми утра, к открытию, чтобы наверняка. Но, видимо, брачующимся не спится, потому что, судя по количеству ожидающих пар, они проторчали у загса всю ночь, с вечера.

Наконец, через шесть часов мы, вспаренные, дождались своей очереди, и все та же дородная тетка, смерив Андрея заинтересованным взглядом и, похоже, убедившись в правоте своих слов о хороших хлопцах, приняла документы. И, просмотрев, как-то приторно, точно мамка перед клиентом, заулыбалась:

— Извините, но у вас в переводе ошибка. Написано «Наталія», а в украинском нет такого имени, только — «Наталя». Делайте правильные документы и приходите снова…

Андрей орал, я рыдала. Из-за бюрократии расписывались мы на месяц позже назначенного срока. А после нам сообщили, что я могу получить вид на жительство в Украине по программе «Восстановления семьи». Но надо было выписаться из России.

Когда я сообщила об этом в паспортном столе Калининграда, полная блондинка, почему-то сильно напоминавшая дородную тетку из украинского загса, даже переспросила:

— Что-что простите?

— Хочу выписаться, чтобы прописаться на территории Украины, — звучало, действительно, странно, и я добавила: — У меня там муж…

— Выписать вас на территорию врага?

Тут уже удивилась я:

— Врага?!

Тетка смутилась — правда, больше для вида — и повторила сказанное. Неделю, наверное, я убеждала, почему хочу на «территорию врага». Украинским патриотом я никогда не была, но в тот момент, похоже, что стала.

И начался обратный процесс перевода — с украинского на русский. Тогда я точно убедилась, что все эти разговоры о различиях между русскими и украинцами — ерунда. Потому что нотариусы одинаковы и там, и здесь.

Трудности перевода повторились: отчество мужа трансформировалось из «Сергеевич» в «Сергевич». Я нервно хохотнула, почти истерично, потому что «там (акцент на этом страшном слове) мне никто не поверит, что это один и тот же человек».

Еще волокита, еще нервы. Больше всего удивляло то, что в госучреждениях и кабинетах на меня и, правда, смотрели, будто на предателя родины.

Впрочем, самое забавное случилось после моего триумфального — так казалось — возвращения в Украину. Я везла все документы: оригиналы, ксероксы, переводы — точно Прометей огонь людям, светясь и сияя. Еще бы! Мы грезили восстановлением семьи.

О его невозможности — я вновь рыдала, Андрея бил тик — нам сообщили, дуэтом, начальник-ящерица и «Деми Мур».

— Извините, — говорили они, — но что-то вы неправильно поняли. У нас, видите ли, не совсем простые отношения с Россией…

Все дальнейшее звучало, как «блаблабла». Было такое шоу. Странно, что ящерица и «Деми Мур» в нем не участвовали.

Под конец — зафиналила! — я в смешливой истерике спросила:

— А не появился закон, чтобы россиянам официально работать в Украине?

Тут они оживились:

— Да, есть один. Вы можете получить карточку, заплатить семьсот гривен и официально находиться на территории Украины…

Я, было, открыла рот, но надежду задушили, не дав родиться:

— Но это на три месяца, а потом вновь продлевать. И чтобы работать официально…

«Блаблабла». То же, что и каждые три месяца выезжать за границу в Россию и обновлять иммиграционную карточку. Или не обновлять регулярно, а сделать это, когда понадобится.

А дальше — разговоры, волокита…

В общем, теперь я еще решительнее настроена остаться в Украине. Дело принципа, так сказать. Заслужить вид на жительство, прожив два года в браке с украинцем, официально устроиться на работу. Родить ребенка, наконец. Правда, вот беда, не знаешь, как делить его между российско-украинской границей. Чьих он будет?

И кому-то ведь нужны все эти нелепые разговоры, что Украина — не Россия, а москаль украинцу — не брат. Разговоры, будто мы все разные, и ненависть закипает по обе стороны баррикад.

Где эти баррикады? Покажите! В головах?

Впрочем, мысль, она ведь материальна. И механизмы работают четко. Поэтому если раньше выражение «мой папа — украинец, а мама — русская» было объективной реальностью, то теперь это, пожалуй, сродни подвигу.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Владимир Синдеев

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Федор Бирюков

Политик, общественный деятель

Олег Смирнов

Заслуженный пилот СССР

Андрей Песоцкий

Доцент кафедры экономики труда СПбГЭУ

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Выборы мэра Москвы
Новости Финам
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Медиаметрикс
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня