Общество

Юлия против Таисии

Захар Прилепин: бей своих, чтоб чужие смеялись

  
1018

Предыстория такова.

29 декабря 2011 года Заднепровским районным судом города Смоленска была приговорена к 10 годам лишения свободы Таисия Осипова, жена одного из ближайших сторонников Эдуарда Лимонова, члена исполкома партии «Другая Россия» — Сергея Фомченкова.

15 февраля 2012 года Смоленский областной суд отправил дело Осиповой на новое рассмотрение в Заднепровский районный суд Смоленска.

28 августа 2012 года Смоленский областной суд приговорил Осипову Таисию к 8 годам лишения свободы в колонии общего режима, признав ее виновной в сбыте наркотиков. Причем суд оказался вдвое строже прокурора, который просил дать Осиповой всего 4 года.

Приговор возмутил всех вменяемых людей из числа хоть сколько-нибудь интересующихся политикой.

Обстоятельства этого, вызывающего просто оглушительное количество вопросов, дела, буквально подтолкнули общественность к очевидным выводам.

А именно: есть признаки того, что дело сфальсифицировано.

Цель фальсификации: давление на ее мужа.

Дошло до того, что 25 января 2012 на встрече студентов с Дмитрием Медведевым был задан вопрос о деле Осиповой.

«Я не знаю, конечно, этого дела и не могу сказать, — ответил Медведев, — законно она осуждена или нет. Шум вокруг этого довольно большой. Реально хранила она наркотики или нет, нужно разобраться. То, что 10 лет получает мать, у которой дочь, на мой взгляд, это мое субъективное мнение… это очень много, даже если она виновата».

В общем, обещал разобраться.

Ну, мы знаем, как они разбираются.

Медведев все еще, второй год, видимо, вникает в суть дела, а Таисия сидит.

Зато во всем разобралась журналистка Юлия Латынина.

В своей программе «Код доступа» на «Эхе Москвы» она, что называется, не оставила камня на камне от всего этого дела.

Только разгромила она не позицию обвинения, а позицию защиты.

По пунктам, позиция, высказанная Латыниной, со ссылками на приговор, следующая.

Во-первых, цитируем.

«У Осиповой опийная наркомания 2-й стадии».

Во-вторых, цитируем.

«Дома у нее живет наркоман Андрей Мандрик, вовсе не ее муж Фомченков, который живет в Москве. Не очень красивая картина для защиты».

В-третьих, цитируем.

«В обвинительном заключении сказано, что Таисия Осипова приобретала героин для сбыта Четыре фрагмента прослушки представлены суду: „Помочь сегодня им за денежку что-то в количестве 4-х, 2 пузыречка желательно, они по 0,5“. Значит, как защита объясняет эти разговоры? Никак!» — сокрушается Латынина.

Наконец, в-четвертых, Латынина сетует, что ей долго не предоставляли документов по делу, цитируем.

«Первое, что я услышала, когда поднялся такой шум вокруг дела Осиповой, это ознакомиться, ну, хотя бы с обвинительным заключением и приговором. К сожалению, оказалось, что сделать это исключительно трудно Это очень скверный признак, к сожалению, потому что каждый раз, когда я прошу у адвоката дело, он мне отвечает: „Знаете, ребят, мы сейчас сами вам все расскажем“, это означает, что дело нечисто я вот написала ребятам с просьбой прислать приговор, была довольно настырна, у меня почти 2 недели заняли переговоры».

Позиция Юлии Латыниной понятна? Понятна. Кому надо подробнее — вперед, на сайт ее программы, там вся распечатка выступления.

Теперь — ответ.

По существу дела поясняем.

Во-первых.

Документ, в котором было указано, что у Таисии опийная наркомания второй степени и гепатит «С», появился в деле только на стадии судебного следствия. Справку выдало медицинское учреждение СИЗО, где содержалась Таисия Осипова без какого-либо медицинского, в том числе наркологического, освидетельствования.

Сторона защиты очень долго добивалась, чтобы в отношении Осиповой было проведено медицинское освидетельствование. Когда его, наконец, провели, диагнозы «опийная наркомания» и гепатит «С» не нашли подтверждения. Однако в приговоре результаты медицинского освидетельствования — не отражены!

Но факт остается фактом: никакой опийной наркомании у Осиповой нет. Слышите, Юлия? Нет!

Во-вторых.

Поясняет адвокат Таисии Осиповой Светлана Сидоркина: «Ни в обвинительном заключении, ни в приговоре, на которые ссылается Латынина, ни о каких взаимоотношениях между Мандриком и Осиповой ничего не говорится».

Как было дело, рассказываем. При обыске в доме Таисии Осиповой оперативниками велась видеосъемка. При просмотре видео во время суда в доме увидели человека, который, — внимание! — не был включен в протокол обыска. О нем не говорил никто из, судя по всему, подсадных свидетелей стороны обвинения.

Им оказался знакомый Осиповой Антон (а не Андрей, как Латынина говорит) Мандрик.

В связи с этим свидетелей пришлось допрашивать дважды, и оба раза они давали противоречивые по содержанию показания. При первом допросе они говорили, что в протоколах обыска все написано правильно, а на втором вспомнили про Мандрика, находившегося в доме.

Адвокат Светлана Сидоркина резюмирует: «В компетенцию суда в рамках уголовного дела не входит выяснение того, кто с кем в каких отношениях находится. Это не относится к предмету уголовного расследования, поэтому этого и не могло быть в процессуальных документах. Когда журналистка строит на эту тему свои предположения и оглашает их, это не свидетельствует о ее объективности и позволяет думать, что она преследует какие-то посторонние цели».

В-третьих.

Вы удивитесь, но в деле Таисии Осиповой вообще нет никаких однозначно убедительных доказательств стороны обвинения.

Прослушка, о которой вспоминает Латынина, представлена лишь за один день — за 6 сентября, хотя слушали ее целый год! Мало того, эксперты Брянской лаборатории Минюста признали, что в прослушке нет голоса Таисии Осиповой.

Анекдотично, но в уголовном деле указан даже не ее номер телефона!

В-четвертых.

Еще раз слово адвокату Светлане Сидоркиной: «Латынина жалуется, что долго не могла получить обвинительное заключение и приговор. Хочу пояснить, почему я как адвокат стараюсь не давать никаких судебных документов из дела, тем более когда идет судебное следствие.

Адвокат несет уголовную ответственность за разглашение материалов из уголовного дела в ходе предварительного следствия в порядке ст. 310 УК. В ходе судебного следствия адвокат использует доказательства по уголовному делу для выстраивания линии защиты с подзащитным, поэтому представление любых доказательств из материалов дела на публичное обозрение является разглашением адвокатской тайны и адвокат несет за это ответственность, вплоть до лишения статуса. Считаю неэтичным размещение в СМИ и предоставление их представителям процессуальных документов обвинительного характера в то время, когда подзащитный вину не признает, поскольку в силу некомпетентности восприятие данных документов может быть необоснованно неоднозначным. Наглядный пример — интерпретация Юлии Латыниной".

На ту же самую тему, прямо отвечая на обвинения журналистки, говорит муж осужденной Сергей Фомченков: «6 января 2012 мне по электронной почте написала Юлия Латынина с просьбой ознакомить ее с обвинительным заключением и приговором, а также сообщить ей телефоны адвокатов. В ночь с 8 на 9 января (ранее не смог, так как у меня гостила на новогодних праздниках наша дочь Катрина) выслал Юлии эти тексты и телефоны, предложил прислать ей также необходимые протоколы судебных заседаний и посоветовал ей самой связаться с адвокатами для объективного понимания общей картины. Таким образом, от первого моего контакта с Юлией до высылки ей документов прошло двое с половиной суток.

Сама Юлия, к сожалению, не позвонила даже адвокатам и не связалась со мной после того, как я выслал ей приговор, что в принципе логично было сделать, если действительно есть желание объективно разобраться в деле".

В итоге Фомченков делает очень корректный вывод: «Вообще, меня смущает, когда в столь сложном и серьезном деле известный и авторитетный журналист начинает с наезда и передергивания фактов».

А вас не смущает, читатель?

Ну и напоследок, приведем один патетический абзац из финала выступления Юлии Латыниной.

«Нету других способов у гэбни сорвать регистрацию партии, как подбросить смоленские наркотики женщине, которая там то ли является, то ли уже не совсем является женой, в общем, малоизвестного активиста. То есть Навальному не подбрасывают, Немцову не подбрасывают. Разговоры, правда, слушают. Удальцову даже не подбрасывают. Нашелся один человек, который, оказывается, является главным ключевым борцом с режимом. Вот эта страдающая наркоманией, ожирением и гепатитом Таисия Осипова, на нее бросили все силы».

Оставляем всю низкопробную иронию и стилистику на совести Юлии Латыниной: «Нашелся один человек, который, оказывается…», «эта страдающая наркоманией, ожирением… на нее бросили все силы…»

Она не знает ни Фомченкова, ни Осиповой, а журналистской этике мы учить никого не обязаны. Однако возникает ощущение, что Юлия как бы заводит себя, разгоняет, злит. Так, между прочим, поступают люди, которые знают, что совершают нехорошее дело, и от этого становятся еще более, скажем прямо, агрессивными.

А если по сути, то вот.

Оппозиционные активисты, действительно, бывают очень известные — зачастую ложной и дутой известностью, а бывают — реальные.

Историю «большевистского переворота» 1917-го года Латынина наверняка помнит и отлично осведомлена, что в 10-е годы прошлого века имелись одновременно и либеральные звезды, во всю мощь своих легких боровшиеся с кровавым, на тот момент — царским — режимом, а были — реальные большевики, которых никто не знал, кроме охранки.

Фомченков — реально значимый человек и профессиональный революционер. В отличие от названных Латыниной вождей, Фомченков сидел в тюрьме по политическим статьям, и, рискну предположить, наши спецслужбы времени и сил ему уделяют уж точно не меньше, чем те, о ком Латынина говорит.

То, что я называю Фомченкова «профессиональным революционером» ему, думаю, не навредит. Охранка наша про это знает лучше меня, вот теперь и Юлия будет знать.

Таисии в ходе следствия один из оперативников на ее вопрос: «Когда кончится весь этот беспредел?» прямо ответил: «А когда ваш муж явится в Смоленск».

Далее.

Ни Навальному, ни Немцову, ни Удальцову действительно (пока) ничего не подбрасывали, а вот в отношении запрещенных законом нацболов, на моей памяти, такие вещи производились с завидным постоянством.

Схема эта была отработана уже в начале «нулевых».

В 1999 году я стал активистом запрещенной ныне Национал-большевистской партии и отлично помню, как в 2000-м году руководителя нижегородской ячейки взяли на улице, привели в отдел, поставили лицом к стене, обыскали, и тут же «нашли» наркотики.

— Это не мое, — сказал он, — Вы только что подбросили мне это.

— Либо ты закрываешь отделение в нашем городе, либо сядешь за хранение, — был ответ.

Так делали во многих городах, и нескольких активистов действительно посадили.

Впрочем, Юлия Латынина может сказать, что все мы ширялись, и если нас ловили — то, быть может, за дело. И кто-то ей поверит, конечно. Идиотов много на белом свете.

Но для людей мыслящих мы приведем несколько вопросов от правозащитника Льва Левинсона по поводу делу Осиповой. Левинсон, в отличие от Латыниной, делом занимался всерьез, а не просто прочитал обвинительный приговор, как сделала Юлия.

Итак, вопросы.

«- Почему делом по наркотикам занимался Центр по противодействию экстремизму (ЦПЭ) Смоленской области? Для этого существуют специализированные службы и в функции ЦПЭ это не входит.

— Почему понятыми во всех случаях числятся одни и те же люди, являющиеся активистками прокремлевских молодежных движений «Молодая Гвардия Единой России» и «Наши», политические противники партии «Другая Россия»?

— Почему были засекречены свидетели, если на это не было никаких оснований, как того требует УПК? Засекречивание свидетелей крайне осложнило возможности аргументированно опровергать их показания, и тем самым было нарушено право Таисии на защиту.

— Кто подкинул наркотики в дом Таисии? Согласно выводам суда для этого были созданы все условия, но суд не стал устанавливать виновных в этом, просто исключив этот эпизод из дела.

— Почему не дана оценка ложным показаниям оперативных сотрудников, понятых и следователя, которые утверждали, что свидетеля Мандрика не было в доме при обыске? В ходе судебных заседаний было установлено, что он там присутствовал, и все его видели.

— Почему понятые, засекреченные свидетели и оперативники неоднократно меняли свои показания на протяжении всего судебного следствия и отказались от своих первоначальных показаний или спустя два года «вспоминали» вдруг, что все было не так, как они говорили изначально?

— Все обвинение основано ТОЛЬКО на показаниях оперативников и понятых. Видео- и аудиозаписей «контрольных закупок» не существует. Если установлено, что свидетели дают ложные показания и путаются в показаниях, то как на их СЛОВАХ можно строить обвинение?

— Почему не дана оценка подложной характеристике на Таисию, приобщенной следователем к делу? Участковый, якобы подписавший эту характеристику, пояснил в суде, что никогда ее не подписывал, с Таисией не знаком, в районе ее проживания никогда не работал участковым, а на дату «подписания» характеристики уже уволился из МВД. Кто подделал этот документ? Почему он был приобщен к делу?

— Почему суд проигнорировал результаты медобследования Таисии, проведенного 8 июля 2011 года, в результате которого у Таисии не установлено признаков наркозависимости и гепатита «С»?

—  Почему эксперты, исследовавшие «изъятые» наркотики, проводили свои экспертизы без понятых и не расписываясь о том, что они предупреждены о даче заведомо ложных показаний? И то, и то является грубейшим нарушением УПК, и суд был обязан исключить экспертизы из доказательств.

— Почему суд не дал оценку политической подоплеке дела, проигнорировав документы и показания, свидетельствующие об этом?"

Латынина эти вопросы не учла. Ни один из них.

Зачем это нужно Юлии Латыниной — спросите у Юлии Латыниной.

У нас варианта два.

Первый вариант. Ее кто-то попросил сделать публичное выступление с определенным посылом («посадили не оппозиционера, и не жену оппозиционера — а наркомана»), и она это сделала.

Второй вариант. Она так любит правду, что решила разобраться в этом сложном и шумном деле. Но! В силу некоторой торопливости использовала по большей части позицию обвинения. И в силу некоторой наивности доверилась позиции обвинения по всем основным пунктам. А заодно Юлия Латынина, совершенно случайно, создала нужный общественный фон, чтоб Таисия Осипова осталась сидеть свои восемь лет.

Мне оба варианта ужасно не нравятся.

Фото: ИТАР-ТАСС/ Митя Алешковский

Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Последние новости
Цитаты
Павел Грудинин

Директор ЗАО «Совхоз им. Ленина»

Михаил Делягин

Директор Института проблем глобализации, экономист

Дмитрий Аграновский

Российский адвокат, политический деятель

Комментарии
Новости партнеров
Фоторепортаж дня
Новости СМИ2
Новости 24СМИ
Новости Лентаинформ
Новости Медиаметрикс
Рамблер/новости
Новости НСН
Новости Жэньминь Жибао
Новости Финам
СП-ЮГ
СП-Поволжье
В эфире СП-ТВ
Фото
Цифры дня